Живу, как Избранный

Встав рано утром и не обнаружив рядом Сириуса, Гарри понял, что у него аж руки чешутся, так ему хочется разложить карты. Он вспомнил, что уже очень давно к ним не притрагивался. В большей степени из-за крёстного, так как боялся, что тот не поймёт его увлечения. Разложив старшие арканы лицом вниз, Гарри выбрал три карты и выложил их в ряд. «Прошлое. Настоящее. Будущее…» Вопросы теснились в голове у гриффиндорца, он старался мыслить ясно и сосредоточился лишь на одном — на ответе. Потом перевернул карты лицом вверх. Первой картой, обозначающей прошлое, оказались Влюблённые — не вверх ногами, а как положено, — и Гарри улыбнулся. На лежавшей перед ним карте были изображены переплетённые обнажённые тела мужчины и женщины, их окружают цветы; рука мужчины покоится на груди женщины; сверху влюблённых заливает пылающий свет. «Вот мужчина и женщина, и они любят друг друга. Это я и Гермиона, но почему это в прошлом? Северус нам помешал тогда, но и Гермиона тогда ещё не была готова…» Гарри перевернул следующую карту, им оказался Шут, но вверх ногами. «Шут? Вот как?! Глупость? Каприз? Да, возможно, это мой каприз — доказать, что Малфой — Пожиратель смерти, но это вовсе не глупость. Мне всё равно, что думают остальные! Самое главное, что я прав, и я вскоре докажу остальным, что я вовсе не шут!» Гарри быстро перевернул третью карту. Она тоже открылась вверх ногами. «Я почти пожалел, что уселся за карты. Справедливость, но перевёрнутая. Это как понимать?» На карте была изображена женщина с серьёзным лицом, она сидела на троне, словно осознавая свою ответственность, а равно невозможность добиться правды. В левой руке у неё весы, а в правой — меч, готовый и карать, и миловать. Гриффиндорец смотрел на последнюю карту, пытаясь понять, что хочет ему сказать женщина, сидящая на троне. «Неужели это подлость? Или я неверно толкую? Я докажу, что Малфой Пожиратель смерти, но что-то всё-таки будет не так? Это будет не та справедливость, на которую я рассчитываю? Ничего не понятно. Хоть у Трелони спрашивай. Зря я разложил карты. Всё равно они не дали мне правильного ответа. Они лишь показали, как может повернуться та или иная ситуация, создаваемая моей энергией, которую я сам же и толкую. Завтра вполне себе может быть иной ответ. Малфой, как я вижу, не прислушался к тому, что показали ему карты тогда, в туалете Плаксы Миртл, Отшельник выбрал путь своего отца, и я им всем докажу это!» За завтраком Гарри ничего не говорил Рону и Гермионе о вчерашнем уроке у Дамблдора — боялся, что кто-нибудь услышит. Зато он всё рассказал им по дороге к теплицам. Ветер, бушевавший все выходные, наконец-то утих, вернулся загадочный туман, и пришлось дольше обычного искать нужную теплицу. — Ух ты, жуткое дело — Сам-Знаешь-Кто в детстве! — тихо сказал Рон. Трое друзей окружили узловатый пень растения цапень из семейства бешеных огурцов, которое проходили в этом полугодии, и принялись натягивать защитные перчатки. — Но всё-таки непонятно, зачем Дамблдор тебе разные такие штуки показывает. То есть всё это, конечно, очень интересно и так далее, но для чего это нужно? — Дамблдор медленно, но уверенно к чему-то нас подводит… — задумчиво произнёс Сириус. — Не знаю, — ответил Гарри, вставляя в рот защитную пластинку для дёсен. — Он говорит, что эти Уроки очень важны и каким-то образом помогут мне выжить. — А по-моему, возвращаться в прошлое ужасно интересно, просто дух захватывает, — азартно воскликнула Гермиона. — Вполне логично как можно больше узнать о Волдеморте, как иначе ты найдёшь его слабые места? «Его слабое место — это называть его по имени. Он этого не любит. Как это он ещё всех остальных Томов не убил?» — А ну-ка, прекратили разговоры! — строго сказала, подходя к ним, профессор Стебль. — Не отставайте, все давно приступили к работе. Невилл уже добыл первый огурец! Друзья оглянулись. Ну точно, Невилл сидел с разбитой губой и глубокими царапинами на физиономии, сжимая в руках неприятно пульсирующий зелёный плод размером с грейпфрут. «Такое ощущение, что он с ним дрался на ринге». — Теперь я вспомнил, что это за пень! — хмыкнул Сириус. — Это же пень-убийца! Будьте очень осторожны. У него плоды спрятаны внутри, и он очень отчаянно за них дерётся! «Это видно! Вон он как Невилла потрепал!» — Да-да, профессор, сию минуту начинаем! — сказал Рон и прибавил вполголоса, как только профессор Стебль отвернулась: — Эх, Гарри, надо было применить твоё заклятие «Оглохни!». — Ладно, хватит болтать. Давайте работать, — сказала Гермиона и обречённо взглянула на Рона и Гарри. Все трое сделали глубокий вдох и ринулись в атаку на корявый пень. — Удачи! — хмыкнул Блэк. Пень моментально ожил: из него выметнулись длинные колючие побеги, со свистом рассекая воздух. Один запутался в волосах у Гермионы, Рон отхватил его секатором. Гарри изловчился перехватить два побега и связать их узлом. Среди шевелящихся, словно щупальца, ветвей открылось отверстие; Гермиона бесстрашно запустила туда руку, и края отверстия тут же сомкнулись, защемив ей локоть. Гарри и Рон, всем весом повиснув на ветках, раздвинули края дырки. Гермиона выдернула руку, сжимая в кулаке раздутый огурец вроде того, что добыл Невилл. Колючие побеги сразу втянулись обратно, и вот перед ними снова стоит узловатый пень, с виду безобидный, как обыкновенный старый чурбан. — С победой! Ещё легко отделались! — похлопал в ладоши довольный Сириус. — Знаете что? Когда у меня будет собственный сад, я в нём такие сажать не стану, — объявил Рон, сдвинув защитные очки на лоб и утирая потное лицо. — Дай сюда миску, — попросила Гермиона, держа пульсирующий плод на вытянутых руках. Гарри подставил миску, и Гермиона с отвращением плюхнула туда огурец. — Нечего привередничать! Выдавливайте сок, это лучше делать, пока плод совсем свежий! — крикнула с другого конца теплицы профессор Стебль. «Ну так помогла бы, командирша!» — Кстати, Гарри, я недавно столкнулась со Слизнортом, и он мне сообщил, что устраивает приём по случаю Рождества, и пригласил нас, так что в этот раз ты уже не отвертишься, и мы пойдём туда вместе. Ещё, правда, и Хэллоуин не прошёл, а Слизнорт уже думает о Рождестве… — Видимо, уж очень хочет, Гарри, чтобы ты не успел ничего придумать. Да ещё и действовал через Гермиону, очень по-слизерински продумано, — прокомментировал Блэк. Гарри застонал. Рон, который в этот момент пытался раздавить огурец в миске, нажимая на него обеими руками, сказал со злостью: — Ты теперь тоже записалась в любимчики Слизнорта, так? И эта ваша вечеринка только для членов «Клуба Слизней»? — Кто-то завидует… — вздохнул Сириус. Бешеный овощ выскользнул из-под рук Рона, ракетой взлетел вверх, ударился о стеклянную крышу теплицы и, отскочив, сбил с профессора Стебль старую заплатанную шляпу. Гарри бросился подбирать его, а вернувшись, услышал, как Гермиона говорит: — Слушай, не я придумала такое название — «Клуб Слизней»… — А Слизнорт, — подтвердил Блэк. — Но название ужасное, я согласен. — «Клуб Слизней», — повторил Рон, скривив губы в издевательской улыбке, совсем как Малфой. — Просто плакать хочется! Ну, надеюсь, вы приятно проведёте время. Слизнорт объявит вас королём и королевой Слизней… — Рон, я вообще-то не горю желанием идти на эту вечеринку, и как ты знаешь, я всячески пытался не ходить на его встречи… — Но Слизнорт в этот раз так пристал ко мне, что я вынуждена была пообещать, что мы с Гарри придём, и вот я никак не знала, как тебе это всё сказать… — Мы не виноваты, Рон, что он нас приглашает, а тебя нет, — недовольно пробормотал Гарри. — Извините… — пробормотал Рон. — Я и правда что-то сильно переживаю из-за этого глупого клуба… — Я бы сказал, что сильно завидую по поводу этого клуба… — добавил Блэк, внимательно смотря на Уизли. Гермиона, услышав извинения, тут же засуетилась и кинулась листать справочник «Плотоядные деревья всего мира» в поисках правильного способа добычи сока из плодов цапня. У Рона же был виноватый вид. — Дай сюда, Гарри, — затараторила Гермиона, — тут сказано, что его надо проткнуть чем-нибудь острым… Гарри отдал ей миску с огурцом, а они с Роном ещё раз надвинули на глаза защитные очки и по новой набросились на пень. — Ага, попался! — завопил Рон, вытаскивая из середины пня второй огурец. Гермиона к этому времени справилась наконец с первым плодом, и в миске теперь копошились извивающиеся семена, похожие на зелёных червяков. — Какая гадость… — прокомментировал Сириус.

***

Наступил Хэллоуин, и Гарри, как и в прошлый раз, отправился вместе с Северусом в Годрикову впадину, чтобы посетить кладбище. Сириус не смог с ними отправится и весь день был грустным и немногословным. После посещения кладбища Гарри и Северус вернулись в апартаменты, где их поджидал мрачный Сириус. — Чаю? — спросил отец, направляясь на кухню. — Виски! — буркнул Блэк. — Что-то не хочется… — устало произнёс гриффиндорец, плюхаясь на диванчик. Северус, тут же развернувшись, направился к подростку. — Я бы хотел тебе кое-что показать, — сообщил отец и, вытащив из кармана фотографию, протянул её сыну. Заинтересовавшись, Сириус подлетел ближе, а Северус сел рядом с Гарри. — Это моя мама… — выдавил из себя Гарри, рассматривая снимок, на котором была запечатлена Лили Эванс в подростковом возрасте. — Здесь ей четырнадцать, она вместе с семьёй гуляла в каком-то саду и прислала мне письмо, вложив туда эту фотографию. Если хочешь, то можешь забрать её себе… — Очень хочу… — тихо произнёс Гарри, разглядывая фотографию. — Спасибо… — Мог бы и раньше отдать фото… — пробурчал Сириус, зависнув над головой Гарри и тоже глядя на фотографию. — Тебе-то они зачем? У тебя есть эта Элизабет, а Лили ты давно профукал, нечего тешить себя какими-то иллюзиями. А письмо почему не показал? Только не говори, что ты его выбросил, ни за что не поверю. — Ты сильно ненавидел моего отца? — вдруг спросил Гарри. — Да… но уже нет! Мы с Джеймсом невзлюбили друг друга с самой нашей первой встречи… — И я прекрасно помню эту встречу, — Сириус усмехнулся краешком губ. — Мы вместе с Джеймсом сидели в купе, когда двери открылись, и вошёл Снейп с Лили. Он ей начал вещать о величии Слизерина и тащил её в свой факультет! Это же надо! Магглорождённую на слизеринский факультет! «Ничего себе! Я и не знал, что они ехали вместе в одном купе!» — Гарри, мне будет очень сложно вспомнить что-то хорошее о нём… Но он был совершенно другим для своих друзей, для Лили. Твоя мама была очень умной, смелой, в какой-то мере Гермиона на неё похожа, но вот Лили не была так сильно привязана к книгам. Лили, она готова была поддержать любого, несмотря на его социальный статус и факультет. Для неё было неважно, какая на мне одежда, помыл ли я голову… — Видимо, для Элизабет очень важно, раз ты всё-таки начал её мыть… — ехидно заметил Блэк. — …мы просто дружили, пока я всё не испортил… — Дружили? — хмыкнул Блэк. — Да ты был влюблён в Лили с самого начала, но она этого никак не замечала, считала тебя лишь другом. Вот только я даже подумать не мог, что спустя столько лет ты останешься ей… верен. Думаю, даже Джеймс смог бы её отпустить, если бы она и дальше продолжила его игнорировать. Вот такая вот несправедливость, Снейп, те, кого мы любим, не всегда любят нас. «Хорошо, что с Гермионой у нас всё взаимно!» — Я вот до сих пор не понимаю, почему она тебя так и не простила? — спросил Гарри. — Вы дружили столько лет, а потом ваша дружба расстроилась из-за этого грубого слова «грязнокровка». Ты же извинился… Северус сжал кулаки и устремил невидящий взгляд куда-то вдаль. Сириус перелетел над головой крестника и теперь завис напротив него. — Это не просто оскорбление, Гарри, это показывает всю их слизеринскую натуру, что они выше тех, у кого есть маггловская кровь, — Блэк сердито ткнул пальцем в Снейпа. — Хотя он и сам полукровка, но, оскорбив Лили, таким образом он показал, что он с теми выскочками, поддерживающими Волдеморта. Лили давно подозревала, что Снейп водит дружбу с Пожирателями, и ей это не нравилось. — Я извинился, но Лили не смогла меня простить, и я её понимаю… — выдавил Северус и перевёл свой взгляд на сына. — Я всё испортил… — Северус покивал головой и прикрыл глаза. — Как ты всё испортил? — допытывался Гарри. — Да я же тебе говорю, Гарри, что он связался с Пожирателями, начал общаться с моим братом… — нетерпеливо произнёс Блэк. — Ты знал Регулуса? — выпалил Гарри — Откуда ты… — начал было Снейп, но осёкся, вспоминая, кто Гарри мог об этом рассказать. — Мне Сириус говорил… — виновато произнёс гриффиндорец. — Только что, — хмыкнул Блэк. — И что он тебе ещё успел сообщить? — Северус внимательно смотрел на сына. — Что ты большая заноза в заднице! — выпалил Блэк, сложив руки на груди. — Просто он говорил, что вы общались… — пробормотал Гарри. — С Регулусом у нас были общие темы для разговоров. Они с Сириусом были совершенно разными, хоть Регулус и тянулся к брату. — Да не тянулся он ко мне! — рявкнул Сириус. — Так, подходил, чтобы сообщить новости из дома, и всё. Хотя мне и так было ясно, что они все обо мне думают. «Интересно, что же так утаивает Северус? Про Регулуса я тоже практически ничего не знаю». — Северус, мы же сегодня должны были позаниматься окклюменцией, — как бы между прочим напомнил Гарри. — Сегодня такой день, Гарри, что можно и отложить, — мягко произнёс Снейп, положив руку на плечо подростка. — Нет-нет, Северус! — тут же встрепенулся Гарри. — Ты разве забыл, что никаких поблажек?! Я должен быть готов! — Раз ты так этого хочешь… — Северус устало встал. — Что ты задумал? — нахмурившись спросил Блэк. — Что за неожиданное желание заняться окклюменцией? «Что надо!» Гарри с готовностью поднялся, вытащил волшебную палочку и уверенно встал напротив Снейпа. — Легилименс! — произнёс Снейп, направляя палочку на сына. Гарри чувствовал, что сейчас он был готов как никогда. Он подготовил себе почву и готов держать удар. Он отбил вялую атаку отца и сам сразу же ринулся в бой. — Легилименс! — уверенно воскликнул Гарри под изумлённые взгляды Северуса и Сириуса. «Вот они, сразу же воспоминания о Регулусе, Северус тут же их вывел на поверхность при моём упоминании о нём. Посмотрим, что же он от меня скрывает и что за отношения у него были с Регулусом». Гарри понял, что он был на месте спрятавшегося Снейпа, подсматривающего за ссорой двух парней. Присмотревшись, Гарри сразу узнал в одном из парней Сириуса, а вторым как раз и был Регулус. — Я не собираюсь возвращаться в этот отвратительный дом! — резко произнёс Сириус. — Ты сам сказал, что она выжгла меня из семейного древа. Так о какой материнской любви ты говоришь? Отец никогда нас не замечал, так как всегда был занят в Министерстве. Мать всегда хотела, чтобы я был, как все Блэки, учился на Слизерине, ненавидел магглов и издевался над магглорождёнными. Чистота крови превыше всего! — Она примет тебя, если ты вернёшься… — неуверенно произнёс Регулус. — А кто сказал, что я хочу возвращаться?! — выкрикнул Сириус. — Но я хочу, чтобы ты вернулся! — чуть ли не умоляюще произнёс Регулус. — Без тебя там было просто ужасно. Родители не хотели о тебе говорить, но твоё пустое место за столом говорило само за себя. Как же я не любил спускаться в столовую, мама всё время поджимала губы, глядя туда, где должен был сидеть ты. Она всё равно много говорит о тебе, что ты неблагодарный, разбил ей сердце… — У неё нет сердца! — отрезал старший брат. — Мой тебе совет, Регулус, не пытайся быть идеальным сыном, как видишь, она этого никогда не заметит, делай то, что тебе хочется, будь счастлив. Вот я счастлив здесь, в Хогвартсе, я был счастлив, живя в семье Поттеров. Только там я почувствовал, что такое любовь к собственным детям. Ты разве знаешь, какого это, когда тебя хвалят, хлопают по спине? Наши родители на это не способны! А ты только зря тратишь свои силы, желая добиться их любви. Пойми, Регулус, и прими, что они просто не способны на это. — Но я же был идеальным сыном! — кричит Регулус и, чтобы не заплакать, в ярости сжимает кулаки. — А она всё время говорит о тебе! — Я знаю, Регулус, я знаю… — Сириус подошёл к брату и неловко похлопал его по плечу. — Я не вернусь, я нашёл себе новую семью, желаю и тебе того же… — Нет! — взревел Регулус сбрасывая руку брата. — Почему она такая жестокая?! — Я не знаю… — Сириус развёл руками. — Она выжгла меня из семейного древа, как когда-то выжгла тётушку Андромеду… — Её имя давно как ругательство в нашей семье… — пробормотал младший брат. — В вашей семье, — поправил Сириус. — Передай Вальбурге, что если она пожелает, то я даже готов сменить фамилию. Поттер, я думаю, мне даже больше подойдёт. — Я тебя ненавижу! — в гневе завопил Регулус, и с силой оттолкнув брата, развернулся и зашагал прочь. Гарри видел на глазах Регулуса злые слёзы, из-за этого тот и не заметил притаившегося в коридоре за доспехами Северуса Снейпа. — Ну почему она такая змея! — завопил Сириус и ударил кулаком в стену, сперва одним, а потом другим. — Холодная, чистокровная змея… — тише произнёс гриффиндорец и уткнулся лбом в стену. Шипя ругательства себе под нос, он сполз по стене, оставшись стоять на коленях. Гарри почувствовал, что его выбросило из головы Снейпа. Теперь он снова стоял в гостиной и, непонимающе моргая, смотрел на отца. «Он вроде не сердится…» — Я сразу понял, Гарри, что ты задумал, и дал тебе такую возможность, — начал Снейп пряча палочку в карман мантии. — Ты успешно атаковал, выбрал воспоминание, и я бы сразу тебя смог вытолкнуть, потому что ты потерял контроль, когда начал смотреть воспоминание. Тебе нужно не расслабляться, а продолжать концентрироваться и держать атаку. Иначе тебя после очень легко вытолкнуть. «Но воспоминание меня так увлекло… Такой дерзкий Сириус в начале, а потом слёзы боли…» — Что ты увидел? — настороженно спросил Блэк. — Ты видел родителей? «Я прекрасно понимаю, каково это — жить в семье, где тебя не принимают, но одно дело, когда это тётя с дядей, но совсем другое, когда это собственная мать». — Я случайно оказался в том коридоре, но, узнав голоса, я всё-таки захотел подслушать, любопытство взяло надо мной верх, — признался Северус. — Но дослушав до конца, я понял, что даже если у тебя есть деньги, знатное происхождение, ты всё равно можешь оказаться нелюбимым и нежеланным. Нет идеальной жизни, нет идеальных людей, просто кто-то очень хорошо прячет свои глубокие раны за слишком громким лающим смехом. — О ком это он говорит? — нахмурившись спросил Блэк. — Это он обо мне, да? «О тебе, Сириус, о тебе! Как же ты был несчастлив!» Северус подошёл к Гарри, и он тут же обнял отца. Именно сейчас ему хотелось, чтобы его утешили, обняли, а перед глазами Гарри видел рыдающего Сириуса, стоящего на коленях. — Прости… — еле слышно прошептал Гарри в мантию отца. — Всё хорошо, я рядом… — произнёс Снейп, гладя сына по спине.