Живу, как Избранный

Всю оставшуюся неделю Гарри вёл себя хорошо, тренировал специальное заклинание, чтобы отпирать незаметно дверь апартаментов, и готовил свидание для Гермионы в Тайной комнате. На уроках Зельеварения продолжал выполнять рекомендации Принца-полукровки, даже если они расходились с указаниями Либациуса Бораго. В результате после третьего занятия Слизнорт был в неописуемом восторге от способностей Гарри и без конца повторял, что ему редко приходилось обучать такого талантливого ученика. Гермиона не могла на него нарадоваться и была рада успехом своего парня. Рон тоже всегда довольно хлопал друга по плечу и даже в шутку просил ему дать пару уроков. Вечером, как и полагается, Гарри сидел в своей комнате и делал домашнее задание. Сириус отлучился по своим делам, но обещал скоро появиться, чтобы сопроводить его к Дамблдору, с которым у Гарри была назначена встреча. Неожиданно раздался стук в двери. Гриффиндорец торопливо засунул в сумку потрёпанный экземпляр «Расширенного курса Зельеварения». — Входите! Вошёл Северус, и Гарри заметил, что он явно в хорошем расположении духа. — Только что встретил профессора Слизнорта, и он так нахваливал тебя, Гарри… — Он просто преувеличивает, — отмахнулся Гарри, и глаза его наткнулись на сумку, в которой лежал старый учебник Снейпа. — Я так не думаю, — Северус похлопал Гарри по плечу. — Я знаю твои успехи, ты умный мальчик. Гарри почувствовал, что краснеет от стыда, и несильно пнул сумку под столом. «Не мог бы Слизнорт так сильно не восторгаться?.. Мне становится стыдно!» — О, папа, у Гермионы скоро день рождения… — начал было Гарри. — Да я помню, — кивнул мужчина. — Я ей заказал книгу по Нумерологии, ей должно понравиться. — Ты приготовил для Гермионы подарок? — подросток удивлённо посмотрел на мужчину. — Гермиона же твоя девушка, и я как твой отец считаю, что должен ей сделать подарок на день рождения, по крайней мере так считает Элизабет… — усмехнулся Северус, посмотрев на гриффиндорца. — Она тоже уже выбрала подарок. «Элизабет — молодец!» — Так вот, я хотел бы попросить тебя отвести меня в Косой переулок, чтобы я купил Гермионе подарок. Мне Элизабет сказала, что там есть хороший ювелирный магазин, и я бы хотел выбрать браслет. — Хорошо, Гарри, — Снейп похлопал гриффиндорца по плечу. — Я тогда напишу Элизабет, может быть, и она завтра к нам присоединится, — обрадованно произнёс Гарри. — Я знаю, что у неё на завтрашнее утро запланирована деловая встреча, но может, она сможет к нам присоединиться чуть позже. — Было бы здорово, — улыбнулся Гарри и поправил на руке браслет часов. «О, так мне уже пора идти к Дамблдору!» — Папа, мне уже пора, — спохватился Гарри вставая с места. — А то я опоздаю к профессору Дамблдору. — Да-да, конечно, — нахмурился Снейп. — Ты не знаешь, чему он будет меня учить? Снейп покачал головой. — Но я надеюсь, что ты мне расскажешь, когда вернёшься… — Ещё чего! — хмыкнул прошедший сквозь дверь Блэк. Он сложил руки на груди и насмешливо смотрел на Снейпа. — Ну я даже не знаю… — протянул Гарри, а Сириус показал ему большой палец. — Если ты мне нальёшь кофе и угостишь пирожными… — Ты хотел сказать какао? — отец приподнял левую бровь. — Я смотрю, что наша миссис Хадсон слегка оглохла, — Сириус покачал головой. — Сказали же, что кофе. Нам что, по пять лет, чтобы мы пили какао? — На ночь никакого кофе… — Северус покачал головой. — Ну хоть плесни туда огневиски… — попросил Блэк. Гарри лишь улыбнулся и направился к выходу. «Северус и Сириус — это две противоположности!» Гарри шёл по пустынным коридорам, слушая болтовню Сириуса. Неожиданно он услышал чьи-то шаги и быстро спрятался за какую-то статую — из-за угла показалась профессор Трелони. Она что-то бормотала себе под нос, тасуя на ходу старую засаленную колоду карт, и тут же толковала их. «Уж лучше встретиться с соплохвостом, чем с ней!» — Двойка пик — конфликт, — приговаривала она, проходя мимо того места, где прятался Гарри. — Семёрка пик — дурной знак. Десятка пик — вооружённое столкновение. Валет пик — молодой брюнет, возможно, с недобрыми намерениями, враждебно настроенный по отношению к гадателю… «Да не настроен я к тебе враждебно, тоже мне, придумала! Просто не хочу больше связываться». Вдруг она остановилась как вкопанная по другую сторону статуи, за которой притаился Гарри. — Ну этого просто не может быть! — раздражённо проговорила она. — Ну почему же, моя дорогая? — проворковал Сириус, зависнув над ясновидящей и заглянув в карты. Гарри услышал, как Трелони яростно тасует карты, направляясь прочь. После неё остался легкий запах кулинарного хереса. «Закусывать нужно, а то и не такое потом увидишь!» Гарри выждал, пока она скроется из виду, и побежал дальше. В конце концов он очутился в коридоре восьмого этажа, где у стены стояла одинокая горгулья. — Кислотные леденцы, — сказал Гарри. Горгулья отпрыгнула в сторону, стена за ней разошлась и показалась движущаяся винтовая лестница. Гарри ступил на неё и начал плавно подниматься кругами к двери с медным молотком, которая вела в кабинет Дамблдора. Гарри постучал в дверь. — Войдите, — раздался голос Дамблдора. — Добрый вечер, сэр, — сказал Гарри, входя в кабинет директора школы. — А, добрый вечер, Гарри. Садись, — сказал с улыбкой Дамблдор. — Надеюсь, ты приятно провёл первую неделю учебного года? — Да, спасибо, сэр. Гарри исподтишка осматривался по сторонам, надеясь увидеть хоть какие-нибудь указания на то, что приготовил ему на сегодня Дамблдор. Круглый кабинет выглядел точно так же, как и всегда: хрупкие серебряные приборы тихонько жужжали и попыхивали на столиках с точёными ножками, портреты прежних директоров и директрис дремали в своих рамах, а Фоукс, великолепный феникс Дамблдора, сидел на жёрдочке у двери, с интересом поглядывая на Гарри блестящим глазом. «Дамблдор даже не расчистил место для тренировочных поединков…» — Итак, Гарри, — деловито заговорил Дамблдор, — тебе, конечно, любопытно узнать, чем я намерен заниматься с тобой во время этих… скажем, уроков, за отсутствием более подходящего слова? — Не то слово! — в предвкушении произнёс Сириус. — Да, сэр, — нетерпеливо ответил гриффиндорец. — Видишь ли, я решил: раз уж ты теперь знаешь, почему лорд Волдеморт пытался убить тебя пятнадцать лет назад, пришло время поделиться с тобой кое-какой информацией. Наступила пауза. — В прошлом году вы говорили, что расскажете мне всё, — сказал Гарри, не сумев скрыть нотку упрека в голосе. — Сэр, — прибавил он. — Дамблдор никому всего не рассказывает, — горько усмехнулся Сириус. — И я всё рассказал, — благодушно ответствовал Дамблдор. — Я рассказал тебе всё, что знаю. С этой минуты мы покидаем твёрдую почву фактов и отправляемся в путешествие по мглистым болотам памяти в чащобу дичайших догадок. Отныне, Гарри, я могу так же сокрушительно ошибаться, как ошибался Хамфри Белчер, полагавший, что пришла пора для сырного котла. — Давай подарим Снейпу сырный котёл! — тут же предложил Сириус. Гарри перевёл недовольный взгляд на крёстного. — Тебе тоже понравилась эта идея? — Блэк ему подмигнул, а Гарри подавил в себе желание закатить глаза. «Дамблдор говорит такие важные вещи, а Сириусу лишь бы повеселиться». — Я думаю, что прав, но, как тебе уже пришлось убедиться, у меня, как и у всех людей, случаются ошибки. Собственно говоря, поскольку я — ты уж меня прости — умнее большинства людей, то и ошибки мои соответственно оказываются намного более серьёзными. — Из-за них умирают люди… — тихо произнёс Сириус, смотря на директора. — Сэр, — осторожно спросил Гарри косясь на крёстного, — а то, что вы мне хотите рассказать, как-то связано с тем пророчеством? Это поможет мне… остаться в живых? — Это очень тесно связано с пророчеством, — сказал Дамблдор будничным тоном, словно речь шла о погоде на завтра, — и я, безусловно, надеюсь, что это поможет тебе остаться в живых. Дамблдор поднялся, обошёл письменный стол и прошёл мимо Гарри, который быстро повернулся в кресле, провожая его взглядом. Директор наклонился над шкафчиком у самой двери. Когда он выпрямился, в руках у него была знакомая широкая каменная чаша с вырезанными по краю таинственными знаками. Он поставил Омут памяти на стол перед Гарри. — Тебя что-то беспокоит? — спросил седовласый волшебник, посмотрев на гриффиндорца. — Неужели мы будем заниматься окклюменцией? — Нет-нет… — Дамблдор добродушно помотал головой. — С этим хорошо справляется профессор Снейп. На этот раз ты погрузишься в Омут памяти вместе со мной… И, что ещё более необычно, с моего разрешения. «Действительно необычно!» — Куда мы отправимся, сэр? — На прогулку по аллее воспоминаний Боба Огдена, — ответил Дамблдор, вынимая из кармана хрустальный флакон, в котором кружилось, завиваясь, серебристо-белое вещество. — Не знаю такого… — пожав плечами, сообщил Сириус, когда Гарри на него вопросительно посмотрел. — Кто это — Боб Огден? — Он был сотрудником Группы обеспечения магического правопорядка, — сказал Дамблдор. — Он умер некоторое время назад, но не раньше, чем я разыскал его и убедил доверить мне эти воспоминания. Сейчас мы с тобой будем сопровождать его при исполнении им служебных обязанностей. Встань, пожалуйста, сюда, Гарри… Но Дамблдору никак не удавалось выдернуть пробку из хрустального флакона: раненая рука не слушалась его и, видимо, причиняла боль. — Давайте… Давайте я, сэр. — Всё в порядке, Гарри. Дамблдор направил на флакон волшебную палочку, и пробка вылетела. — Сэр… как вы повредили руку? — снова спросил Гарри, глядя на почерневшие пальцы со смесью отвращения и жалости. — Сейчас не время для этой истории, Гарри. Пока ещё нет. Нас ждёт Боб Огден. — Боб Огден уже умер и никого не ждёт, — заметил Блэк. — Но Дамблдор всё никак не хочет рассказывать про свою руку. Ты ему доверяешь себя самого, а у него всегда куча разных отговорок! «Тут я с Сириусом полностью согласен! Воспоминание могло бы и подождать…» Директор вытряхнул из флакона серебристо-белое вещество, и оно закружилось, мерцая, в Омуте памяти — не то жидкость, не то газ. — После тебя, — сказал Дамблдор с приглашающим жестом. — Удачи! — махнул рукой Сириус. Гарри склонился над чашей, сделал глубокий вдох и окунул лицо в серебристую субстанцию. Он почувствовал, что пол уходит у него из-под ног; он падал, падал сквозь крутящуюся тьму, и вдруг оказалось, что он стоит, моргая от ослепительно-яркого солнечного света. Не успели его глаза приноровиться к освещению, как рядом с ним приземлился Дамблдор. Перед ними стоял невысокий полный человек в очках с невероятно толстыми линзами, из-за которых его глазки казались крошечными, как у крота. «Это, видимо, и есть Огден, так как кроме него вокруг вообще никого нет. А что за нелепейшая одежда на нём? Это что выпало из шкафа, то он и надел? Уж лучше бы в мантии заявился. Министерские сотрудники должны проходить какой-то инструктаж, раз они хотят выглядеть, как маглы. Всё равно он будет привлекать к себе внимание: хоть в мантии, хоть в этом безумном наряде. Как можно было напялить на себя гетры, сюртук и поверх всего надеть полосатое трико?» Они стояли возле рощицы. На небе не было ни единого облачка, но старые деревья отбрасывали сплошную тёмную холодную тень, и Гарри не сразу различил среди тесно растущих стволов какое-то строение. «Странно, что кто-то выбрал себе такое место для жилья. И почему они не вырубили деревья, заслонявшие свет и вид на долину? Кто вообще здесь живёт? Какая-то старая карга?» Стены хибарки заросли мхом, черепица осыпалась, и местами через дыры проглядывали стропила. Вокруг росла крапива, такая высокая, что доставала до крошечных окошек с грязными стёклами. «Может, здесь вообще никто не живёт?» Неожиданно одно из окон со стуком распахнулось, и из него показалась тонкая струйка дыма или пара, как будто внутри кто-то готовил еду. Огден тут же вытащил волшебную палочку и двинулся вперёд — бесшумно и, как показалось Гарри, настороженно. «Стрёмно туда одному идти! Там явно кого-то готовят!» Вступив в густую тень деревьев, Огден снова остановился, не сводя глаз с двери домика, к которой была прибита мёртвая змея. «Как мило! Добавляет антуража!» Послышался шорох, треск, с ближайшего дерева спрыгнул человек, одетый в лохмотья, и приземлился прямо перед Огденом. Тот отскочил назад так быстро, что наступил на фалду сюртука и чуть было не потерял равновесие. «Это что ещё за Тарзан?» — Вас сюда никто не звал. У стоявшего перед ним человека были густые волосы, такие грязные, что не было никакой возможности определить их цвет. Во рту не хватало нескольких зубов. Маленькие тёмные глазки косили в разные стороны. Огден попятился ещё на несколько шагов, прежде чем заговорить: — Э-э… доброе утро. Я из Министерства магии… — Вас сюда никто не звал. — Э-э… прошу прощения… я вас не понимаю, — нервно проговорил Огден. «Огден что, от страха совсем все мозги растерял? Тарзан высказался вполне себе ясно: "Вали-ка ты отсюда, как бы не было тебе худо!" Ещё и угрожающе размахивая волшебной палочкой в одной руке и окровавленным ножом в другой. Я не знаю, кого он там уже успел порезать, но лучше бы тебе, Огден, вызывать подкрепление, пока не получил нож в печень!» — Ты, Гарри, вероятно, понимаешь, что он говорит? — тихо спросил Дамблдор. — Да, конечно, — озадаченно ответил Гарри. — А почему Огден его не… Тут Гарри посмотрел на мёртвую змею, прибитую к двери, и сразу всё понял. — Он говорит на парселтанге. — Молодец, — сказал Дамблдор с улыбкой и одобрительно кивнул. «Заслужил лимонную дольку!» Тем временем оборванец двинулся на Огдена, нацелив на него нож и волшебную палочку. — Эй, послушайте… — начал Огден, но было поздно. Что-то громко хлопнуло, и Огден оказался на земле. Он зажимал ладонью нос, между пальцев сочилась мерзкая жёлтая жижа. «М-да! Огден точно министерский работник, владение магией соответствующее… Почему он не защитился? Этот и ножом пырнуть может!» — Морфин! — послышался новый голос. Из домика вышел пожилой человек, с такой силой захлопнув за собой дверь, что злосчастная дохлая змея закачалась туда-сюда. Этот человек ростом был ниже первого и сложен довольно странно. Очень широкие плечи и длинные руки в сочетании с блестящими карими глазами, жёсткими короткими волосами и морщинистым лицом делали его похожим на старую, но мощную обезьяну. «Кого-то мне он напоминает…» Пожилой мужчина остановился возле оборванца с ножом, который давился от хохота, глядя на Огдена, лежащего на земле. — Из Министерства, значит? — сказал пожилой, посмотрев на Огдена сверху вниз. «Как догадался? По нелепейшему наряду или по владению магией?» — Совершенно верно! — ответил Огден сердито, утирая лицо. — А вы, как я понимаю, мистер Мракс? — Точно, — ответил Мракс. — Получили по роже, так, что ли? «Сама любезность! Ну хоть без ножа!» — Он бросил в меня заклинание! — возмутился Огден. — Надо было предупредить, — агрессивно откликнулся Мракс. — Это частное владение. Сами вламываетесь без приглашения, а потом удивляетесь, что мой сын пробует защищаться. «А где тот, от которого он до этого защищался? Почему нож в крови? Кого он ещё там прирезал? И кого вы готовите в своей хибарке?» — От чего защищаться-то? — буркнул Огден, с трудом поднимаясь с земли. «Это от вас нужно защищаться!» — От посторонних. Любопытствующих. Маглов и всякой разной дряни. «Змея, видимо, тоже была любопытствующей и потому повешена на дверь в назидание остальным?» Огден направил палочку на свой нос, из которого по-прежнему текло нечто, похожее на жёлтый гной, и поток сразу же прекратился. Мистер Мракс обратился к Морфину, почти не разжимая губ: — Ступай в дом. Не спорь. «О, теперь я действительно слышу, что слов он не произносил. Я понял всё, что сказал Мракс, и в то же время различил странные шипящие и свистящие звуки». Морфин хотел возразить, но под грозным взглядом отца передумал, вперевалочку зашагал к хибарке и захлопнул за собой дверь, так что змея снова уныло закачалась из стороны в сторону. — А я как раз приехал поговорить с вашим сыном, мистер Мракс, — сказал Огден, вытирая остатки гноя с сюртука. — Это ведь был Морфин, верно? — Ну да, это был Морфин, — равнодушно ответил старик. — Вы чистокровный волшебник? — спросил он вдруг с вызовом. «А ты что, только с чистокровными разговариваешь?» — При чём здесь это? — холодно ответил Огден. «Вот именно!» Мракс сощурил глаза и, посмотрев на Огдена, пробормотал оскорбительным тоном: — Если подумать, так я видал такие носы у нас в деревне. «А я таких, как ты, в зоопарке видал. Сбежал, что ли?» — Не сомневаюсь в том, что ваш сын и там даёт волю рукам, — сухо отозвался Огден. — Может быть, продолжим беседу в доме? «Уверен, что хочешь идти в дом? Мне и снаружи хибарка не понравилась, сомневаюсь, что внутри будет лучше. Тем более там будет Тарзан с ножом!» — В доме? — переспросил старик. — Да, мистер Мракс. Я уже сказал вам: я приехал поговорить с Морфином. Мы отправили вам сову… «Бедная сова! С ней всё в порядке? Она хоть вернулась?» — Нам тут совы ни к чему, — сказал Мракс. — Я никогда не читаю писем. «Потому что не умеешь?» — В таком случае не жалуйтесь, что гости являются к вам без предупреждения, — дерзко ответил Огден. «Скажите, что там с совой?! Это не её они там готовят?» — Меня послали к вам по поводу серьёзного нарушения магического правопорядка, которое было совершено здесь сегодня, рано утром… — Ладно, ладно! — заорал Мракс. — Входите в дом, провались он совсем, входите и подавитесь! «Очень гостеприимно! Я вообще-то не очень-то и хотел! Это всё Огден!» В доме, как оказалось, были три крошечные комнаты. В две из них можно было пройти через главную комнату, служившую сразу и кухней, и гостиной. Морфин сидел в засаленном кресле у очага, где дымились дрова, вертел в толстых пальцах живую гадюку и, обращаясь к ней, тихонько напевал на змеином языке: Змейка, змейка. Поиграем, Пошипим-ка вместе. Не то Морфин осерчает, На двери подвесит. «Да ты поэт, оказывается, Тарзан!» В углу у открытого окна что-то зашуршало, и Гарри вдруг заметил, что в комнате есть ещё один человек — девушка в рваном сером платье точно такого же цвета, что и грязная каменная стена у неё за спиной. Она стояла рядом с закопчённой до черноты печкой, на которой что-то кипело, и передвигала какие-то жалкие горшки и сковородки на полке. У неё были тусклые, безжизненные волосы, некрасивое бледное лицо с грубыми чертами. Глаза у неё, как и у брата, косили в разные стороны. Девушка выглядела чуточку почище. «У неё такой обречённый взгляд… Бедная девушка! Она тут словно в тюрьме!» — Моя дочь, Меропа, — неохотно буркнул Мракс в ответ на вопросительный взгляд Огдена. — Доброе утро, — сказал Огден. Она не ответила, испуганно глянула на отца и, повернувшись ко всем спиной, принялась переставлять горшки на полке. «Бедняжка!» — Ну, мистер Мракс, — сказал Огден, — не будем ходить вокруг да около. У нас есть причины предполагать, что ваш сын Морфин совершил волшебство в присутствии магла. Что-то оглушительно грохнуло — это Меропа уронила глиняный горшок. — А ну подбери! — завопил на неё Мракс. — Правильно, хватай прямо лапами с пола, как последнее магловское отродье! Зачем у тебя волшебная палочка, бестолочь неповоротливая? «Ну да! Ткни его в глаз этой палочкой, чтоб заткнулся!» — Мистер Мракс, прошу вас! — воскликнул поражённый Огден. Меропа, уже успевшая поднять горшок, пошла красными пятнами и снова выронила его, трясущейся рукой вытащила из кармана волшебную палочку, направила на горшок и чуть слышно скороговоркой пролепетала заклинание, от которого горшок полетел через всю комнату, ударился в противоположную стену и раскололся надвое. Морфин залился безумным смехом, а Мракс завизжал: — Почини его, дылда безмозглая, почини сейчас же! «И разбей ему об голову! Что он так разорался?!» Меропа, спотыкаясь, кинулась через всю комнату к осколкам, но Огден опередил её. Он взмахнул волшебной палочкой и твёрдым голосом произнёс: — Репаро! Горшок мгновенно стал целым. «Правильно, под таким давлением со стороны отца, я думаю, у бедняжки ничего путного бы и не получилось». У Мракса был такой вид, словно он сейчас кинется на Огдена, но старик удержался. Вместо этого он принялся издеваться над дочерью: — Твоё счастье, что подвернулся добрый дядя из Министерства! Может, я и совсем тебя сбуду с рук, может, он не побрезгует жёнушкой из сквибов поганых… «Тебя бы куда-нибудь сбыть! В Азкабан не хочешь? Там так же мило, как и у тебя в доме, вот только дементоры будут рядом кружить…» Ни на кого не глядя, не поблагодарив Огдена, Меропа подобрала горшок и дрожащими руками снова поставила на полку. Потом замерла, прижавшись спиной к стене между замызганным окном и печкой, как будто больше всего на свете ей сейчас хотелось пройти сквозь камень и исчезнуть. — Мистер Мракс, — снова начал Огден, — как я уже сказал, цель моего визита… — Я и с первого раза хорошо расслышал! — окрысился Мракс. — И что мне с этого? Морфин проучил вонючего магла, проучил за дело… Дальше-то что? — Морфин нарушил закон волшебного сообщества, — сурово ответил Огден. — Морфин нарушил закон волшебного сообщества! — кривляясь, нараспев передразнил Мракс. Морфин снова зашёлся хохотом. — Проучил маленько распоясавшегося магла, это что теперь, преступление? — Да, — сказал Огден. — Боюсь, что так. Он извлёк из внутреннего кармана сюртука маленький свиток пергамента и развернул его. — Это что, приговор? — спросил Мракс, злобно повысив голос. — Это вызов в Министерство на слушание дела… — Вызов? Вызов?! Да кто вы такой, чтобы вызывать куда-то там моего сына? «Он же сказал, что он представитель Министерства! Ты куда слушал?» — Я начальник Группы обеспечения магического правопорядка, — сказал Огден. «Видишь! Начальник к тебе пришёл! Кланяйся давай!» — А мы, по-вашему, так, помои? — вскричал Мракс, наступая на Огдена и тыча ему в грудь пальцем с грязным жёлтым ногтем. «Живёшь в помоях!» — Мелкие шавки, чтобы бегать на задних лапках перед Министерством? Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь, грязнокровка сопливая? «С сопливой чистокровкой, живущей в помоях! Я правильно определил?» — Я полагал, что говорю с мистером Мраксом, — ответил Огден настороженно, но не сдавая позиций. «Ты теперь не уверен?» — Это точно! — загремел Мракс. Неожиданно Мракс показал средний палец и начал совать под нос Огдену, чтобы тот разглядел безобразное кольцо с чёрным камнем. — Видели это? Видели? Знаете, что это такое? Знаете откуда? «Украл? А теперь продать пытаешься? Мы взятки не берём!» — Несколько столетий хранилось в нашей семье, вот из какой древности мы ведём свой род, и все это время храним чистоту крови! На камне вырезан герб Певереллов! Знаете, сколько мне предлагали за эту вещицу? «Так всё-таки продать пытаешься! Чистота крови имеется, а чистота в доме? Заставь помыться уже Тарзана! Ну в самом деле!» — Понятия не имею, — ответил Огден, поморщившись, когда кольцо промелькнуло у него перед самыми глазами. — Всё это к делу не относится, мистер Мракс. Ваш сын нарушил… Мракс взвыл от ярости, бросился к дочери и схватил её за горло. «Он что, её задушить хочет? Не она же напала на магла, а сын! Мракс, у тебя точно всё в порядке с головой?» Старик потащил девушку к Огдену, держа за золотую цепочку, висевшую у неё на шее. — Видели вот это? — заревел он, размахивая тяжёлым золотым медальоном, в то время как Меропа задыхалась, ловя ртом воздух. — Вижу, вижу! — поспешно ответил Огден. — Эта вещь принадлежала Слизерину! — выкрикнул Мракс. — Салазару Слизерину! Мы — его единственные потомки из ныне живущих, что вы на это скажете, а? «Слава Богу, что последние! Теперь я понял, кого мне этот Мракс напоминает! Что Салазар смахивал на обезьяну, что эти… потомки. Вот что значит чистота крови! Все пошли от одной обезьяны». — Мистер Мракс, ваша дочь! — воскликнул Огден в тревоге, но Мракс уже выпустил Меропу; она вернулась в свой угол, шатаясь, потирая шею и еле переводя дух. — Вот! — с торжеством сказал Мракс, как будто только что неопровержимо доказал какую-то необыкновенно сложную мысль. — Не смейте разговаривать с нами, будто мы грязь у вас на башмаках! «Да ты посмотри, где ты живёшь! Тут одна сплошная грязь!» — Незнамо сколько поколений чистокровных волшебников — вы-то небось такого о себе сказать не можете! И он плюнул под ноги Огдену. Морфин опять захохотал. Меропа молчала, съёжившись у окна, опустив голову, так что свисающие волосы закрывали лицо. — Мистер Мракс, — упрямо повторил Огден, — боюсь, что ни ваши, ни мои предки не имеют никакого отношения к тому, о чём идёт речь. Я здесь из-за Морфина; Морфина и магла, ставшего жертвой его хулиганской выходки. По нашим сведениям, — он заглянул в пергамент, — Морфин осуществил по отношению к маглу наговор или заклинание, от которого тот покрылся крайне болезненной сыпью. Морфин захихикал. «Ну хоть не пырнул ножом!» — Потише, мальчишка, — прошипел Мракс на змеином языке, и Морфин примолк. — Ну и что такого? — с вызовом спросил Мракс у Огдена. — Надо думать, вы этому маглу морду-то подчистили, да и память заодно… «Вот бы и тебе подчистить!» — Дело совсем не в этом, мистер Мракс, — сказал Огден. — Произошло ничем не оправданное нападение на беззащитного… — Вот я сразу так и почуял, что вы любитель маглов, — хмыкнул Мракс и снова плюнул на пол. «Не любите маглов? Да вы просто не умеете их готовить!» — Эти разговоры никуда не ведут, — решительно ответил Огден. — По поведению вашего сына ясно, что он нисколько не раскаивается в своих поступках. — Огден снова заглянул в свиток. — Морфин должен явиться четырнадцатого сентября на слушание по обвинению в колдовстве, осуществлённом в присутствии магла, с причинением ущерба и неудобств вышеупомянутому маглу… Огден прервал чтение. Через открытое окно до них донеслось звяканье сбруи, конский топот и громкие весёлые голоса. По-видимому, дорога в деревню, петляя, проходила совсем близко от рощицы, где стоял дом. Мракс застыл на месте, прислушиваясь, с расширенными глазами. Морфин зашипел и с кровожадным выражением повернулся на звук. Меропа подняла голову. Гарри увидел, что лицо у неё совершенно белое. — Боже, просто смотреть больно на эту лачугу! — послышался звонкий женский голос; он звучал так отчётливо, как будто девушка стояла в комнате. — Неужели твой отец не может распорядиться, чтобы её снесли, Том? — Она нам не принадлежит, — ответил голос молодого человека. — На той стороне долины всё наше, но этот дом принадлежит старому бездельнику по имени Мракс и его детям. Сын абсолютно ненормальный, послушала бы ты, что о нём рассказывают в деревне… «Я уже насмотрелся! Поверь мне, Том, но старикан тоже не в себе!» Девушка рассмеялась. Звяканье и топот становились всё громче, всё ближе. Морфин приподнялся, словно хотел выбраться из кресла. — Сиди на месте, — предостерегающе произнёс его отец на змеином языке. — Том, — снова раздался голос девушки, на этот раз совсем рядом; очевидно, всадники приблизились к дому. — Может быть, я ошибаюсь, но по-моему, там кто-то прибил к двери змею? «Не ошибаешься! Проезжайте скорее, пока и вас рядом с ней не прибили!» — Господи, так и есть! — воскликнул мужской голос. — Это, должно быть, сын, я тебе говорил, что он не в себе. Не смотри туда, Сесилия, любимая. Звон и топот снова начали стихать. — «Любимая», — прошептал Морфин на змеином языке, глядя на сестру. — Слышишь, он назвал её «любимая». Всё равно он не будет твоим. Меропа побелела как полотно. «Мне кажется, она сейчас упадёт в обоморок, и я понимаю почему. Сейчас и этот старикашка догадается, что она запала на магла, и всё. Меропа будет на двери болтаться вместе со змеёй!» — Что такое? — сурово спросил Мракс, тоже на змеином языке, переводя взгляд с сына на дочь и обратно. — Что ты сказал, Морфин? — Она заглядывается на этого магла, — прошипел Морфин, злобно уставившись на сестру, вид у которой теперь был испуганный. — Вечно торчит в саду, когда он проезжает мимо, пялится на него через ограду, так, что ли? А нынче ночью… «Неужели любовная сцена?» Меропа умоляюще замотала головой, но Морфин безжалостно продолжал: — Высунулась в окошко, всё поджидала, когда он поедет домой, так, что ли? «Не любишь ты сестрицу, Тарзан!» — Высунулась в окошко посмотреть на магла? — тихо переспросил Мракс. «Беги, Меропа, беги!» Все трое как будто позабыли про Огдена, который смотрел на них озадаченно и раздражённо — он ничего не мог разобрать в этих шипящих и скрежещущих звуках. — Это правда? — страшным голос спросил Мракс, делая несколько шагов к насмерть перепуганной девушке. — Моя дочь, чистокровная волшебница из потомков Салазара Слизерина по прямой линии, мечтает о мерзком грязном магле? «Слизерин в гробу переворачивается!» Меропа отчаянно затрясла головой, вжимаясь в стену. «Она от страха даже потеряла дар речи!» — Ну да я его достал, отец! — хрипло засмеялся Морфин. — Подловил, когда он проезжал мимо. Не такой-то он был красавчик, как покрылся сыпью с ног до головы, а, Меропа? «Да ты и без сыпи страшный, как сама Смерть!» — Ах ты гнусная бездарь, сквиб несчастная, вонючая осквернительница крови! — заревел Мракс, окончательно потеряв контроль над собой, и схватил дочь за горло. Гарри и Огден одновременно закричали: — Не смейте! Огден поднял волшебную палочку и выкрикнул: — Релашио! Мракса отбросило назад, он налетел на стул и шлепнулся навзничь. Разъярённый Морфин с рёвом выскочил из кресла и кинулся на Огдена, размахивая своим окровавленным ножом и беспорядочно выстреливая заклятиями из волшебной палочки. Огден бросился наутёк. Дамблдор дал знак, что нужно следовать за ним, и Гарри подчинился. Крики Меропы долго ещё звучали у него в ушах. Огден как угорелый промчался по тропинке, прикрывая руками голову, и, выскочив на большую дорогу, врезался прямо в бок лоснящемуся гнедому коню, на котором ехал верхом очень красивый темноволосый молодой человек. И молодой человек, и девушка, ехавшая рядом с ним на серой кобыле, весело рассмеялись при виде Огдена, который отлетел от лошадиного бока и рысью побежал дальше, весь в пыли, с развевающимися фалдами сюртука. — Достаточно, Гарри, — сказал Дамблдор. Он взял Гарри за локоть и потянул. В следующий миг они взмыли в темноту, а потом снова приземлились в кабинете Дамблдора, где к этому времени наступили сумерки. — С возвращением! — обрадованно произнёс Сириус. Гарри кивнул крёстному. — Что стало с той девушкой из лачуги? — спросил Гарри, как только Дамблдор зажёг ещё несколько светильников при помощи волшебной палочки. — Девушка из лачуги? — ухмыляясь переспросил Сириус. — Видел я когда-то фильм с таким названием… «Сириуса не туда понесло!» — Так что там с Меропой? — нетерпеливо спросил гриффиндорец. — О, она выжила, — ответил Дамблдор, усаживаясь за свой стол и жестом предлагая Гарри сесть напротив. — Огден трансгрессировал в Министерство и через пятнадцать минут вернулся с подкреплением. «За пятнадцать минут Меропу могли и убить! Огден мог бы и сам их обезвредить!» — Морфин с отцом пытались оказать сопротивление, но их одолели, забрали из дома, и в конце концов они были осуждены Везенгамотом. За Морфином уже числилось несколько нападений на маглов, его присудили к трём годам в Азкабане. Марволо, который ранил Огдена и ещё других сотрудников Министерства, получил шесть месяцев. «Морфин пару раз напал на маглов и получил три года, а Марволо ранил несколько сотрудников Министерства и получил всего лишь полгода… Интересно!» — Он сказал «Марволо»? — переспросил Сириус. Гарри посмотрел на Сириуса, парящего позади Дамблдора, и тут его тоже осенило. — Так этот безумный старик, получается… — Дедушка Волдеморта, да, — сказал Дамблдор. — Я рад видеть, что голова у тебя работает. «Яблочко от яблоньки недалеко падает! Его дед так страстно ненавидел маглов, что это передалось и внуку! Правда, с куда большими последствиями для всего мира». — Так вы видели воспоминание про семейку Волдеморта? — поинтересовался Сириус. — Марволо, его сын Морфин и дочь Меропа были последними из старинной волшебной семьи Мраксов, известной своей неуравновешенностью и жестокостью, которые проявлялись из поколения в поколение благодаря большому количеству родственных браков. — Слыхал я про них, — кивнул головой Сириус. — Недостаток здравого смысла в сочетании с привычкой к роскоши привели к тому, что золото семьи было растрачено за несколько поколений до рождения Марволо. Сам он, как ты видел, жил в нищете и грязи, обладая чрезвычайно скверным характером, фантастической гордыней и парой фамильных драгоценностей, к которым был привязан так же сильно, как к сыну, и значительно сильнее, чем к дочери. — Выходит, Меропа… — Гарри подался вперёд, не сводя глаз с Дамблдора. — Меропа… Сэр, это значит, что она… мать Волдеморта? — Совершенно верно, — ответил директор. — А заодно мы с тобой мельком увидали и его отца. Не знаю, обратил ли ты внимание… — Тот магл, на которого напал Морфин? Который был верхом на лошади? — Очень хорошо, молодец, — радостно улыбнулся Дамблдор. — Да, это был Том Реддл-старший, красивый магл, который часто ездил верхом мимо домика Мраксов и к которому Меропа воспылала тайной страстью. «Не такой уж и тайной, раз Морфин обо всём прознал!» — Так они всё-таки поженились? — недоверчиво спросил Гарри. «Как это вообще могло произойти?» — Для такого дела не обязательно нужно жениться, — хмыкнул Сириус. — Я думаю, ты забываешь, — сказал седовласый волшебник, — что Меропа всё-таки была волшебницей. Скорее всего, пока её тиранил и запугивал отец, магические способности Меропы не могли проявиться в полную силу. Но как только Марволо и Морфина упрятали в Азкабан, она впервые в жизни осталась одна, на свободе. «И ушла в отрыв!» — Несомненно, тут-то её способности и развернулись на просторе, и она начала строить планы, как вырваться из той беспросветной жизни, которую вела восемнадцать лет. Подумай, какие способы могла найти Меропа, чтобы заставить Тома Реддла позабыть свою магловскую спутницу и влюбиться в Меропу? — Приворотное зелье… — мрачно произнёс Гарри, и перед его глазами снова возникла Гермиона, страстно целующая Малфоя. Гарри сжал кулаки. — Я думаю, что Меропа в один из жарких дней, когда Реддл в одиночестве проезжал мимо, могла предложить ему стакан воды, добавив туда приворотное зелье, — продолжил старый волшебник. — Как бы то ни было, через несколько месяцев после этой сцены, которую мы с тобой сейчас наблюдали, жители деревни Литтл-Хэнглтон имели удовольствие стать свидетелями небывалого скандала. Можешь себе представить, сколько было разговоров, когда сын местного сквайра сбежал из дому с Меропой, дочерью бродяги. «О да!» — Но потрясение деревенских жителей не идёт ни в какое сравнение с тем, что испытал Марволо, когда вернулся из Азкабана в полной уверенности, что его встретит преданная дочь и горячий обед на столе. Вместо этого он нашёл в доме слой пыли толщиной в дюйм и прощальную записку от дочери. «После всего он надеялся, что она останется и будеть его ждать? Марволо большой оптимист!» — Насколько мне удалось узнать, он никогда больше не произносил имени дочери, словно её вовсе не существовало на свете. Возможно, пережитое потрясение ускорило его смерть, а может быть, он просто-напросто так и не научился готовить себе еду. Азкабан подкосил Марволо, и он не дожил до возвращения своего сына Морфина. — Конечно же Азкабан его подкосил! — Сириус недовольно уставился на Дамблдора. — Это же не курорт на берегу моря, где дементоры тебе приносят коктейли! — А Меропа? Она… она ведь умерла, да? Вроде Волдеморт вырос в сиротском приюте? — Да, верно, — ответил Дамблдор. — Здесь нам снова приходится гадать, но я думаю, нетрудно вычислить, что случилось дальше. Дело в том, что через несколько месяцев после их бегства и тайного брака, Том Реддл объявился в родительском доме в Литтл-Хэнглтоне — один, без жены. В округе сплетничали, что он говорил, будто бы его «обманули» и «завлекли». На самом деле, я уверен, он имел в виду, что находился под действием чар, а теперь эти чары с него сняты, хотя, конечно, он не решился сказать об этом прямо — боялся, как бы его не приняли за сумасшедшего. Жители деревни сделали вывод, что Меропа обманула Тома Реддла, сказав, будто ждёт от него ребёнка, и тем заставила его жениться на ней. — Но у неё действительно был от него ребёнок! — воскликнул Гарри. — Да, но только через год после их свадьбы. Том Реддл бросил её, когда ребёнок ещё не родился. — Что же у них случилось? — спросил Гарри. — Почему приворотное зелье перестало действовать? Выработался иммунитет? — Это опять-таки сплошные догадки, — сказал Дамблдор, — но я думаю, что Меропа, без памяти влюблённая в своего мужа, не могла больше держать его при себе с помощью приворотного зелья и перестала его добавлять. Может быть, потеряв голову от страсти, она убедила себя, что теперь он по-настоящему полюбил её. Может быть, надеялась, что он останется с ней ради ребёнка. — Если мужчина намерен уйти, то он никогда не останется даже ради ребёнка, — прокомментировал Блэк. — Но почему-то многие женщины в это упорно верят… — Том Реддл покинул её, никогда больше с ней не виделся и не потрудился узнать, что стало с его сыном. — Захотел забыть её, как страшный сон… — добавил Сириус. Небо за окном было чёрное, как чернила, светильники в кабинете директора вспыхнули ярче прежнего. — Я думаю, хватит с нас сегодня, Гарри, — сказал Дамблдор, помолчав минуту-другую. — Да, сэр, — сказал Гарри вставая. — Сэр… А это было важно, чтобы я узнал о прошлом Волдеморта? — Я думаю, очень важно, — ответил седовласый волшебник. - Знания иногда бывают опаснее самого смертоносного оружия. — А это… как-то связано с пророчеством? — Связь самая прямая. «Я её не очень улавливаю…» — Дамблдор загадочен, как и всегда… — мрачно прокомментировал Блэк. — Ясно, — сказал Гарри, слегка сбитый с толку, всё-таки почувствовавший себя увереннее. Он повернулся к двери, но тут ему пришёл в голову ещё один вопрос, и он вернулся. — Сэр, можно мне рассказать Рону и Гермионе всё то, что вы мне говорили? — И Сириусу Блэку тоже? — с ухмылкой добавил Сириус. Дамблдор задумался на минутку, не сводя с него глаз, потом ответил: — Да, думаю, мистер Уизли и мисс Грейнджер доказали, что им можно доверять. Я думаю, что и Северус ждёт твоего полного отчёта, не думаю, что он сильно удивится. Я думаю, что он прекрасно осведомлён, кем были родители Волдеморта. — Даже я это знаю, а эта ищейка и подавно! — махнул рукой Блэк. — …Но, пожалуйста, Гарри, попроси их больше никому не говорить об этом. Не нужно, чтобы стало широко известно, как много я знаю или подозреваю о тайнах Волдеморта. — Клянусь своей жизнью! — торжественно произнёс Сириус, прижимая руку к груди. Гарри подавил в себе желание закатить глаза. — Да, сэр. Спокойной ночи. Он снова повернулся к выходу и был почти уже у самой двери, когда вдруг увидел, что на одном из столиков с точёными ножками, среди хрупких серебряных приборов лежит безобразное золотое кольцо с большим треснувшим чёрным камнем. — Сэр, — сказал Гарри, уставившись на перстень, — это кольцо… — Да, Гарри? — Оно было у вас на пальце в ту ночь, когда мы ходили к профессору Слизнорту. — Было, — подтвердил Дамблдор. — Но ведь это… Сэр, это же то самое кольцо, которое Марволо Мракс показывал Огдену? Дамблдор наклонил голову: — То самое. — Но как же… Оно всё время было у вас? — Нет. Оно попало ко мне совсем недавно, — сказал Дамблдор. — Собственно говоря, за несколько дней до того, как я забрал тебя из дома Элизабет Гринграсс. — То есть примерно в то время, когда вы повредили себе руку, сэр? — Да, Гарри, приблизительно в то время. Гарри запнулся, не решаясь продолжать. Дамблдор улыбался. — Так-так… — задумчиво протянул Сириус, теперь уже подлетев к кольцу и внимательно его осматривая. — Сэр, а что случилось… — Время позднее, Гарри! Эту историю ты услышишь как-нибудь в другой раз. Спокойной ночи. — На самом интересном месте! — разочарованно произнёс Сириус, прожигая Дамблдора недовольным взглядом. — Дамблдор никогда не расскажет больше, чем должен! Но теперь-то мы знаем, что это как-то связано с этим кольцом. — Спокойной ночи, сэр. «Чем мне сможет помочь информация о прошлом Волдеморта? Да, его мать была чистокровной волшебницей, ведущей свою линию со Слизерина, а вот отец — красивый магл. По материнской линии они были нищими с большими амбициями, а по отцовской линии богатыми маглами… В итоге Волдеморт остался сиротой, отец не знал о его существовании, а мать предпочла смерть. Это всё тонкая психология… Дамблдор мне, что же, предлагает играть на чувствах Волдеморта? Заклинаниями я с ним всё равно не потягаюсь, а вот если я усажу его за чашку чая, то заставлю рыдать, если заново расскажу о его жизни? Я надеюсь, что уроков будет много, потому что я пока вообще не улавливаю, к чему клонит Дамблдор. Всё это очень интересно, мне жалко Меропу, потом ещё эта неразделённая любовь… Но человека нельзя заставить полюбить, как бы ты сам сильно ни любил. Хорошо, что у нас с Гермионой всё взаимно».