«Ты рядом»

             Ночь в клинике текла своим чередом. Петя остался на дежурство — проверил пациентов, заполнил журнал, подписал назначения. Около полуночи он заглянул в палату: Илья спал , свернувшись калачиком, в своей обычной позе. Влад не спал — сидел на подоконнике с книгой, но, увидев Петю, отложил её. — Как он? — шёпотом спросил Петя. — Нормально. Заснул быстро, что-то бормотал во сне ,но ,видимо, что-то хорошее, — Влад хмыкнул. — Твоя работа? — Моя. — Ну-ну. — Влад спрыгнул с подоконника. — Слушай, Петь, раз уж ты сегодня на дежурстве и спать всё равно не будешь — может, выйдем во двор? Поговорим,посидим как раньше?       Гуменник посмотрел на него. Влад был серьёзен — без обычного ёрничества, без дурацких шуток. Петя вдруг осознал, что душевных разговоров и совместного времени провождения у них давно не было: Дикиджи лежит в клинике второй месяц, видятся почти каждый день,болтают иногда, но это явно были не те разговоры к которым они привыкли.       Влад для Гуменника всегда был больше,чем просто друг — он его «брат», он его самый близкий человек, насколько он был частью самого Петра,если бы парню нужна была пересадка какого-то органа , то не думая отдал бы все возможные.

«Не принуждай меня оставить тебя, Или не последовать за тобой И куда ты пойдешь, я пойду, И где ты будешь жить, там и я буду жить.

Народ твой будет моим народом, и твой

Бог мой Бог.

Где ты умрешь, я умру, и там меня похоронят.

Ангел сделай это для меня, и еще больше,

И ничего, кроме смерти не разлучит тебя»

Клятва парабатаев «Орудия смерти»

      И казалось парни всю жизнь следовали подобному: друг для друга они стена, закрывающая от всех возможных проблем и напастей; крепкая рука ,что всегда будет протянута в любой ситуации,пусть даже самой абсурдной и такой ,из которой обратной дороги нет. Проблемы в семье ? Идут к друг другу. Радость? Делят пополам.       Какое-то поршивое, липкое, удушающее чувство вины свалилось на Гуменника. Неужели он настолько сильно увлекся своими «отношениями» с Ильей, что забыл про своего Владика?

— Владь, у меня для тебя всегда есть время.       Они вышли в коридор, миновали пост медсестёр — Вероника Анатольевна проводила их подозрительным взглядом, но ничего не сказала — и вышли во внутренний двор. Здесь было тихо и пусто. Ночной воздух был прохладным, пахло свободой и каким-то призрачным «счастливым будущим», за которым все так отчаянно бегут.       Влад сел на скамейку, Петя — рядом. Молчали. Потом Влад сказал: — Петь, а у тебя покурить нет случайно? Меня Женя убьёт, конечно , если узнает. Но у меня…—Влад замялся,—стресс какой-то.       Петя усмехнулся. Сунул руку в карман халата и достал слегка помятую старую пачку . В ней оставалась всего одна сигарета. — Держи. Только Жене не говори, что это я тебе дал. — Да я ему не расскажу. Скажу, что рядом стоял, пока ты курил. — Влад взял сигарету, прикурил от Петиной зажигалки, затянулся. Потом, не сговариваясь, протянул Пете. Тот затянулся, выпустил дым в сторону, вернул обратно. Они курили одну сигарету на двоих, как когда-то в юности — сидя на такой же скамейке, глядя на звёзды. Молча. Понимая друг друга без слов, да и какие слова нужны,когда рядом человек ,который твою душу во всех проявлениях видел и принимает по сей день?       Влад затянулся, выдохнул дым. Помолчал. Потом сказал: — Знаешь, Петь, я тебя сто лет знаю и никогда не видел тебя таким счастливым. Раньше ты был... как робот: всё по протоколам, всё по расписанию, а теперь ты живой. Настоящий.       Петя молчал. Влад продолжил: — Илья... он тебя изменил, в хорошем смысле. Ты стал мягче, ты смотришь на него так, как никто никогда ни на кого не смотрел,— в его голосе прослеживалась какая-то странная интонация— Петя не мог понять рад за него друг или ему грустно, — Я это заметил ещё тогда, когда ты после сессий с Ильей какой окрыленный стал что ли. Я думал: «Петька влюбился». Но ты сам себе боялся признаться. — Боялся, — согласился Петя. — Очень. Я думал: это неправильно,ведь он пациент,а я врач. Я не имею права на отношения с подобной категорией лиц. А потом... я перестал думать. Просто понял, что не могу без него. — Правильно понял. — Влад кивнул. — Я за тебя рад… За вас обоих. — Ты не осуждаешь? — Петя поднял глаза. — За то, что я влюбился в пациента? За то, что нарушил все правила? — Петь. — Влад посмотрел на него серьёзно. — Ты не нарушил же по идее ничего? Ты передал его Жене. Он уже не считается твоим пациентом. И потом — какая разница, что там написано в правилах? Главное , что вы счастливы. Петя улыбнулся. — Спасибо, Владь. Твоё мнение важно для меня. Я больше всего боялся осуждения именно от тебя,— Гуменник уперся руками в колени и смотрел на землю перел собой,— Ты мой лучший друг и я бы не пережил, если бы ты от меня отказался. — Знаю. — Влад затянулся в последний раз, бросил окурок в урну. И вдруг замолчал, отвернулся куда-то в сторону.       Петя заметил это сразу. — Влад? Ты чего? — Ничего. — Влад пожал плечами, но голос его прозвучал глухо. — Просто... знаешь, я смотрю на тебя и Илью. Вы такие... у вас всё серьёзно. Ты смотришь на него, как будто он — твой мир. А я... я как-то... в стороне остался. Ты раньше всегда ко мне приходил, когда было хреново, а теперь у тебя есть Илья. И я вдруг подумал: а вдруг я тебе больше буду не нужен?       Петя замер. Потом развернулся к Владу всем корпусом. — Владь, что за глупости? — Ну а что? — Влад всё ещё не смотрел на него. — У тебя теперь есть человек, с которым ты делишь всё: мысли, чувства , время. А я... я так, старый друг. — Влад. — Петя взял его за плечо, заставил посмотреть на себя. — Ты не «старый друг». Ты мой брат, ты был рядом, когда мне было хреново. Мы тащили друг друга из такого дерьма, из какого в одиночку бы не выбрались. Ты сидел со мной ночами, когда я после травмы не мог уснуть. Ты возил пакеты с продуктами от моих родителей, потому что я ни с кем ,кроме тебя разговаривать не хотел. Ты — часть моей жизни, часть меня. И никто , слышишь, никто тебя не заменит. Понимаешь?       Дикиджи смотрел на него. В нем что-то дрогнуло: карие глаза вдруг за секунду заполнились слезами, а голос сошел на шепот. — Правда? — Правда. Да,Илью я люблю , но это не значит, что ты для меня стал никем,— Пётр приобнял Влада за плечи и щелкнул ему по носу,— В моей жизни, в моем доме всегда было и будет место для тебя.       Влад шмыгнул носом. Отвернулся. Пробормотал: — Блин, Петь, ты меня до слёз довел… — Зато сказал правду . — Петя улыбнулся. — Это многое для меня значит. — Влад вытер глаза рукавом. — Ладно, хватит сантиментов. Иди, заполняй свои журналы, а я пойду спать. У меня завтра сессия с Женей.       Они вернулись в отделение. Петя проводил Влада до палаты, потом пошёл в ординаторскую — заполнять журнал. На душе было спокойно. Теперь Влад знал. Чувство вины перестало бушевать, залегло на дно , словно огромный камень упал вниз со скалы ,упал в море и больше никогда вверх не поднимется.