Рисунки на костях

— Запись двадцать... вторая, если я не ошибаюсь. Что-ж, здравствуй, – девушка медленно выдохнула. На языке словно острым лезвием прокрутилось имя, которое она обычно произносила в подобных записях ещё при жизни, но сейчас в этом больше не было необходимости. Человек по ту сторону больше никогда не прослушает её видеозапись и не пришлет ответную. От очередного осознания Фэй почувствовала призрачный укол в сердце. — Я давно ничего не записывала, как минимум с того момента, как умерла. Утахиме Иори, моя однокурсница, нашла где-то свою старую камеру и мне отдала, вот я и решила воспользоваться подарком, чего лежать будет. Девушка смотрела вниз, до последнего не желая поднимать взгляд в объектив камеры, невидимо фиксирующий каждое её движение. — В общем, чтобы не ходить вокруг да около, я теперь, вроде как, маг. Ну, точнее, я им не являюсь, но учусь бороться с такими проклятиями, как я, чтобы защищать жизни людей. Иногда становится страшно от всего этого, знаешь? Ты всегда говорил, что я умею быстро принимать и смиряться, так вот, мне кажется, это не совсем тот случай. Я быстро приняла всё случившееся только потому, что у меня не было выбора, и нужно было двигаться дальше в заданном направлении. У меня в голове ежедневно крутятся тысячи вопросов без ответов, а ответы я могу найти лишь в одиночку. В любом случае, мне дали срок. Время, за которое я должна найти эти самые ответы и... узнать правду. Я хочу разобраться. Правда. Не знаю, получится ли, но я попробую сделать это, любой ценой, – Фэй наклонила голову, отведя взгляд куда-то в стену. Недолго помолчала, обдумывая сказанные слова. — Впрочем, ладно, хватит об этом. В Магическом колледже интересно. Никогда бы не подумала, что судьба закинет меня в подобное место, и в какой-то степени я... даже рада, что всё сложилось именно так после моего возрождения. Я много с кем познакомилась, пожалуй, столько новых людей в моей жизни не было очень давно. Это словно совершенно новый мир, где всё устроено по-другому, хотя мы и так всегда жили в нём, слишком многое не замечая. Забавно, да? Иногда мне кажется, что люди просто… не видят. Даже когда видят четче некуда. Фэй усмехнулась, поднеся пальцы к губам. В её голосе не было ни печали, ни злости. Она словно просто констатировала факты, слова соскальзывали с её губ, как вода, ускользающая между пальцами. Коски лишь надеялась, что эта запись собственных мыслей поможет ей выговориться и хотя бы немного успокоить весь хаос в голове. Как это было всегда, когда она включала камеру и отправляла очередную видеозапись брату, либо же оставляла у себя, как пополнение личного дневника. И всегда действительно помогало. — Я ещё не знаю, можно ли здесь доверять кому-то. Ты всегда был единственным человеком, которому я могла выговориться обо всём, что меня тревожило, и до сих пор им остаешься. По ночам снова слышу голоса. Иногда мне кажется, что среди них есть твой. Моё проклятие с каждым днем становится сильнее. Я пытаюсь его контролировать, но у меня не получается, – оно словно гораздо больше владеет этим телом, чем я сама, – Фэй облокотилась на спинку стула, тяжело вздохнув. Она решила отбросить все мысли о проклятии и об остальном тревожившем её, быстро сменив тему. — Маги... странноватые, но классные. Никогда ещё я не встречала настолько ответственных людей, готовых бороться до последнего, лишь бы спасти чужую жизнь. Они действительно заслуживают восхищения. Не знаю, как скоро я смогу стать хотя бы немного похожей на них, но я правда стараюсь. Правда, пока не понимаю, ради чего конкретно. И в конце концов, всё ведет к тому, что Сугуру Гето возьмет у меня остаток проклятия и я... умру уже окончательно. Но, знаешь, мне не страшно. Как бы иронично это не звучало, – Фэй усмехнулась, ведь именно тот, к кому она обращалась в этой видеозаписи, всю жизнь выслушивал её бесконечные разговоры и бредовые идеи о смерти, о том, что она рано или поздно должна была коснуться каждого, и прочее. Смерть всегда была её главный страхом, и знал об этом лишь один человек. — Ах, да. Гето. Ты знаешь, этот маг чем-то похож на тебя. Или мне просто так кажется. С ним как то проще находиться рядом, чем с остальными… Не потому, что я ему доверилась, нет. Просто за эти две недели мы с ним как-то… – в голове быстро пронеслась череда моментов, связанных с черноволосым магом, переодически навещающим мысли первокурсницы. Что она хотела сказать дальше? Сблизились? Подружились? Нет. Просто с ним отчего-то было проще. Спокойнее. Предложение так и зависло, не закончившись. Фэй не смогла подобрать слова, сменив тему. — Сегодня третий день моих тренировок с Масамити Яга, нашим сенсеем. Отвратительный человек, но отличный маг. Не могу прочесть его мысли и намерения, к сожалению, но он, вроде как, хочет помочь мне. Даже если учесть, что в первый день здесь я его чуть не прибила. Случайно… Яга-сенсей действительно желает, чтобы я научилась контролировать своё проклятие и помогает мне с этим, – Фэй на секунду отвлекалась, обратив внимание на наручные часы, глянув на время. — А, да, кстати, ровно через два часа меня снова убьют. В учебных целях. Вот так вот, не без минусов. Но и плюсы во всём этом тоже есть. В последнее время я вроде как даже перестала чувствовать себя совсем чужой здесь, среди магов... Фэй вновь задумалась, засмотревшись в объектив камеры. Запись шла уже около десяти минут, да и на язык больше ничего не приходило. Всё что хотела, она рассказала. Плюсом ко всему, Масамити прикончит её ещё раньше, чем наступит конец тренировки, если она осмелится опоздать хотя бы на долю секунды. — Конец записи. До следующего раза, Хиро, — тихо произнесла Коски, нажимая кнопку остановки на камере. В комнате вновь воцарилась тишина. Девушка продолжала смотреть в объектив, от чего-то не в силах отвести взгляд. Язык обожгло после названного имени погибшего брата. И всё-таки, ей стало чуть легче после этой записи. Как и всякий раз, когда, ещё при жизни, она брала в руки камеру и садилась напротив, начиная рассказывать всё и обо всём. Практика её психиатра с видеозаписями работала более, чем хорошо. Словно небольшая часть груза, плотно лежащего на её сердце, падала прямиком в бездну. Фэй провела ладонью по волосам, прикрыв глаза. Нужно было идти. В голове впервые за последние несколько дней всё умолкло, а в душе образовалась пустота. Первокурсница поднялась, убрала камеру на одну из полок и, не став даже смотреть в зеркало перед выходом, как она это делала обычно, покинула комнату. Путь до тренировочного зала уже успел стать вызубренным за эту неделю, так что девушка добралась туда за пару минут, даже не смотря, куда шла. Третья тренировка с перерождениями, шестая смерть, седьмая жизнь. И так по нарастающей с каждым новым днем. — Даже не опоздала, похвально, – как всегда недовольно проворчал Масамити, затачивающий катану. В зале не было ни единой души кроме учителя и вошедшей в помещение девушки. — Сегодня не было повода, Яга-сенсей, – откровенно соврала Фэй, ещё какое-то время назад сидящая перед камерой и рассказывающая обо всём тревожившем погибшему брату в видеозаписи. — Вот и славно. Мужчина подошел к архиву с оружием, достал новую учебную кусаригаму, сделанную специально для Фэй после задания, на котором первое оружие потерпело разгром. Даже не смотря в сторону своей ученицы, Яга кинул оружие примерно туда, где стояла девушка, и принял боевую готовность на середине тренировочного зала. Первокурсница кое-как поймала кусаригаму за цепь, перекрутила её в руках для правильной техники и встала в исходную позицию. — Мне не приносит... удовольствия убивать тебя. Просто чтобы ты знала. Это всё только в учебных целях и для твоего же блага, – словно пытаясь вытащить из себя подобие признания, сказал Яга, когда оба были готовы к тренировке. Он сохранял полное хладнокровие и презрение к девушке напротив, но всё же именно от его рук она погибла раз за разом просто для лучшего контроля, поэтому человечность отзывалась где-то на подкорке. — Да что там, не берите в голову. Я всё понимаю, – Фэй расслабленно улыбнулась, морально готовясь к очередному аду физической боли. Она хоть и была способна возрождаться, но каждый раз по-человечески ощущала всё, что чувствовал бы любой на её месте. Успокаивала только приятная нега после смерти в первые несколько секунд нахождения в расширенной территории, когда вся нахлынувшая боль в один момент резко отпускала. — Тогда хватит разговоров. Нападай. Первокурсница кивнула, рвано выдохнув. Она крепче сжала цепь в руках, принимаясь атаковать учителя выученными приемами и различными ударами, параллельно отражая чужие. Их ежедневные тренировки стали самыми эффективными для девушки, ведь за один бой она успевала выучить сразу несколько приемов и отточить различные навыки прямо в битве. Она и сама не заметила, когда успела так проникнуться боевым искусством и стала довить себя на желании в свободную секунду взять в руки оружие вместо карандаша. Фэй видела эту безумную искру в глазах других магов во время битвы в полную силу, теперь же эта искра могла промелькнуть в серых глазах самой Коски, в тот момент, когда сердце отбивало слишком быстрый ритм, а кровь разгоняла адреналин в огромных количествах. Она атаковала, училась, оттачивала, пробовала и вновь атаковала. В мире магов нужно было уметь бить и убивать, и с каждым днем девушка всё больше принимала эту истину. Удар за ударом, падение за подъемом и подъем за падением — всё это приближало Фэй к очередной смерти. Она понимала, готовилась к тому, что очень скоро её должна была несколько раз пронзить катана, вновь вызвав адскую боль по всему телу и заставив сердце прекратить свою работу. Но всё это было нужно. Для контроля. По крайней мере, проклятая повторяла эти слова у себя в голове раз за разом, надеясь только, что не занималась самовнушением, а верила в истину. Всё как обычно произошло незаметно и невероятно быстро, Масамити может и был садистом, но точно не настолько сильным: он не позволял себе причинять слишком много боли семнадцатилетней девчонке, несмотря на его далеко не самое лучшее отношение к её персоне. Поэтому мужчина убивал Фэй быстро и резко, чередой мгновенных ударов катаной сквозь её тело. Первокурсница и звука не издала: только сильно зажмурилась, видя перед собой расплывающийся деревянный пол и новые образы замахивающегося оружия. Осталось чуть-чуть. Она схватилась рукой за одну из ран, разглядев в смазанной пелене кровь, неперестающую хлестать из открытых ранений. Было больно. Очень. Только сейчас у Фэй в голове пронеслась мысль о том, что ей бы очень хотелось, чтобы в этот самый момент её кто-нибудь обнял, крепко и нежно, оберегая от всего происходящего. Глаза предательски защипало. Коски упала на пол, чувствуя только холод поверхности под собой и жар от поднявшейся температуры умирающего тела. Адская боль не прекращалась, но девушка уже успела к ней привыкнуть. Осталось только принять неизбежное и потерпеть. Жизнь покинула её также быстро, как скрылось майское солнце за окнами зала. Масамити Яга с неприсущей ему горечью в глазах посмотрел на безжизненное тело своей ученицы, лежащее на полу в огромной луже растекающейся по паркету крови, и отступил. Самое неприятное осталось позади, теперь дело было за первокурсницей: возродиться как можно быстрее и как можно ближе к месту предыдущего убийства. Это и была главная цель тренировок: научиться контролировать такую опасную способность, как бессмертие. Учителю оставалось только ждать, в порыве удушающих размышлений по поводу проклятия Фэй гипнотизируя лезвие любимой катаны. — Что, нравится эта боль? Голос прозвучал вибрирующим эхом где-то на периферии сознания. Знакомый до жути, мерзкий и неестественный голос, который девушка предпочла бы никогда больше не слышать. Фэй медленно опускалась в пространстве, каждой клеточкой тела ощущая сотворение живого в себе самой, что было поистине невероятно. Она ещё не была жива, не могла дышать, так как воздуха здесь в целом не было, но уже чувствовала себя чем-то настоящим. И как же было приятно отпустить разом всю боль, которая терзала её тело в последние минуты жизни. Девушка сжала и разжала тонкие пальцы, смотря на собственные руки. Белоснежный дым постепенно развеивался, создавая проход к обладательнице голоса, окликнувшего только вернувшуюся к существованию Фэй. Она знала, кого ей предстояло увидеть. — Давно не виделись, милая, – наклонив голову в сторону, протянуло проклятие, представ перед девушкой в том же самом облике, в котором она увидела его в прошлый раз в зеркале учебной гардеробной. Отвратительное зрелище, но Фэй почему-то переставала так сильно отвергать этот образ. Перед ней по-прежнему стояло собственное отражение. — Этого... стоило ожидать. Голос девушки был охрипшим, несмотря на то, что по сути, здесь находилось лишь её внутреннее «я», её душа. А если точнее, две души. И вторая стояла прямо перед первой. — Правда? – Усмехнулось проклятие, проходя мимо объекта своей неприязни и оставляя после себя след на земле из десятков выросших цветов. — Скажи честно, тебе не надоело умирать по расписанию? Не надоело быть грушей для биться? Выглядишь так, будто каждый раз надеешься, что именно в этот будет легче. Проклятие не переставало злорадно смеяться, всё больше втаптывая девушку перед собой в грязь. — Дать тебе спойлер? Не будет. — Это нужно, чтобы я… — …Взяла надо мной контроль? Сколько раз ты уже это повторяла? Как по мне, тебе стоит наконец открыть глаза, – проклятие в один момент оказалось непозволительно близко к Фэй, надменно смотря на неё свысока. Сквозь белые глаза прорастали бутоны ликориса, а вместо безумной улыбки на лице теперь играло недовольство. — Ты даже звучишь, как они. Послушная. Удобная. Живая — когда им нужно, мёртвая — когда удобно. Коски сжала губы. — Твоё мнение меня не интересует. — Моё? – проклятие почти ласково провело рукой по щеке девушки, став тише на тон, будто вверяя ей тайну. — Это вовсе не мнение. Это ты, – белые глаза глядели прямо в неё, словно обнажая всю сущность Фэй. — Просто без иллюзий. От чужих слов стало до жути неприятно, и как бы она не пыталась отрицать всё сказанное, где-то глубоко внутри она осознавала, что проклятие перед ней было в чем-то право. Взгляд опустился вниз, в землю под ногами, где моментально пророс белый цветок. Не желая продолжать разговор, каким сие беспричинное унижение со стороны проклятия назвать нельзя было, девушка наклонилась, дотронувшись пальцами до стебля. Подумать над чужими словами она могла уже в новом теле, когда вновь вернется в свой мир. — Не смей решать за меня. — А ты решаешь? – Проклятие стало ещё тише. — Или просто выбираешь из того, что тебе оставили? Фэй подняла глаза обратно на своё проклятие, решив промолчать на этот раз в полной растерянности от всего, что прозвучало из чужих уст, и лишь тихо хмыкнула, в следующую секунду срывая ликорис. — Ты забылась. Смотришь на них и пытаешься стать чем-то… похожим, – улыбка вернулась на искаженное лицо. — Жалко. Последние слова проклятия прозвучали почти шёпотом: — У тебя бы не получилось, даже если бы ты очень захотела. С Фэй было достаточно пустых обвинений и попыток унизить. Если только эти обвинения действительно были пустыми... Дым вместе с лепестками сакуры мгновенно исчезли, как и каждый раз в момент перерождения. Вместо пустоты пространство наполнил воздух, и Фэй сделала свой первый вдох: кислород разбежался по телу, инстинктивно покрывшемуся мурашками. Девушка подняла голову вверх. Небосклон был всё ещё голубовато-сиреневым, а солнце постепенно заходило за горизонт. Значит, прошло не так много времени между смертью и возвращением. Это было очень хорошим результатом для Фэй, которой ещё вчера процесс перерождения занял около трех часов. Слова проклятия по-прежнему снова и снова прокручивались в голове девушки, пока та продолжала смотреть на заходящее солнце, не в силах оторваться от красивого закатного неба. Порой возвращаться было даже приятно. Она огляделась. Ожидание увидеть перед собой Магический колледж оборвалось ровно в ту секунду, когда Коски поднялась на ноги, стоя посреди большого, незнакомого ей леса. Ни барьера, ни зданий, ничего. Она явно была далеко от места, где ей нужно было оказаться после смерти. Просто блеск… не одно, так другое. Надежда оставалась лишь на то, что это был тот самый лес, за границей которого находился колледж, и первокурсница могла успеть найти его хотя бы до ночи. Она прошлась чуть дальше, пытаясь разглядеть между сотен густых деревьев что-то, что могло стать хотя бы маленьким намеком на её местоположение. Но кроме темно-зеленых границ девушке не удавалось рассмотреть ничего, до тех пор, пока она не пробежала несколько десятков метров вперёд. Дыхание сбилось, а сердце начало биться сильнее. Фэй приложила ладонь к груди, когда замедлила шаг и увидела впереди очертания множества каменных памятников, похожих на... могилы. Она прошла ближе, теперь уже точно рассмотрев перед собой довольно больших размеров кладбище, стоящее посреди леса. Десятки памятников были выстроены один за другим, храня память каждому захороненному здесь. Молчаливое место чести и смерти. Фэй замедлилась. Пальцы рук пробрало дрожью, когда она не торопясь проходила мимо могил, читая одно имя за другим. А ведь где-то под таким каменным монументом сейчас лежала она сама. Сердце застучало чуть быстрее от новой череды осознанного. На протяжении семнадцати лет только одна мысль о смерти заставляла девушку ощущать страх; навязчивое ощущение того, что вся жизнь являлась обыкновенной симуляцией не давала ей покоя по ночам. И именно её коснулась участь быть похороненной в столь молодом возрасте. Совсем ещё юной Фэй, только-только поступившей в колледж искусства и встречающей каждый новый день с мыслью о том, что сегодня будет лучше. Чтоб тебя, вселенская несправедливость. Имена сменялись фамилиями, а фамилии именами, когда взгляд проклятой не приковал отдельный от других памятник, выглядевший намного более новым, чем остальные. Это был отделенный черным ограждением участок кладбища, на котором находились три... нет, четыре памятника, стоящих рядом друг к другу. Семейная могила. Фэй, стараясь в этот момент не думать ни о чем, подошла ближе. И вновь она ощутила, как земля падала из под ног. Самые глубокие страхи и опасения подтвердились в тот момент, когда первокурсница прочитала фамилию и имя на первом попавшемся взгляду памятнике. Хиро Коски. Вечно молодой. Сердце обрушилось вниз, ноги отказались слушаться девушку и та упала на колени перед могилой своей семьи. Челюсть сжалась до еле слышного скрипа зубов. Позади памятника, посвященного брату, стояли два чуть больше, на которых были выгравированы инициалы родителей Фэй, а рядом – каменный монумент с её собственным именем. Странно было сидеть перед собственной могилой. Очень странно. Дрожащей рукой она дотронулась до холодной поверхности памятника, проведя пальцами по выгравированным буквам. И действительно, надпись на могиле не врала: сейчас здесь находилась вечно молодая Фэй, ощущающая под пальцами холод белого камня и бьющееся в неестественном ритме сердце. Но она не чувствовала боли, ненависти, печали, подступающих слез... ничего, что почувствовал бы любой другой на её месте. Как и обычно. Она привыкла к этой пустоте внутри себя, с того самого момента, как вернулась к жизни в первый раз. Взгляд пробежался по могиле брата, которому ещё сегодня девушка посвятила видеозапись. «Ты всегда говорил мне, что я умею быстро принимать и смиряться, так вот, мне кажется это не совсем тот случай. Я быстро приняла всё это только потому, что у меня не было выбора, и надо было двигаться дальше в заданном направлении...» Это был не тот случай, но Фэй действительно смирилась. Именно поэтому её глаза не проронили ни единой слезы, а сердце, казалось, окончательно потеряло способность чувствовать хоть что-то. — Я должна быть с вами, но почему-то всё ещё нахожусь здесь, – с горькой усмешкой произнесла Коски охрипшим голосом, опустив глаза к земле. Она бы сказала ещё что-нибудь, но слова никак не хотели складываться, тело будто парализовало. Фэй замолчала, тяжело вздохнув. Разумеется она оказалась здесь не по чистой случайности, это было как-то связанно с её проклятием, не просто так ведь она впервые встретилась с ним в собственной расширенной территории. Существование девушки в целом было соткано из сюрреалистических событий, поэтому она уже ничему не удивлялась. Но вот что заставило глаза девушки действительно увеличиться в этот момент, хотя сейчас ничто не должно было её потревожить в полностью мертвом месте, так это буквы. Точнее их очертания, которые Фэй смогла заметить только сейчас. Большие, словно написанные чьей-то кровью алые буквы складывались в слова, а слова в предложение. Первокурсница отошла на приличное расстояние, чтобы разглядеть то, что было всё это время написано под её ногами. — Восстанови... – Она замолчала на секунду, сведя брови к переносице и прикрыв рот рукой. Горло пересохло. — Восстанови баланс между сутью своих прошлых жизней. Вопросов прибавлялось всё больше, ответа не следовало ни на один.

***

Сигаретный дым разлетался по воздуху тоненькой разветвленной линией, смешиваясь с кислородом и постепенно пропадая. Парень вновь поднес фильтр к сухим губам, затягивая сигарету и ощущая новую партию поступающего в кровь никотина. И всё-таки Сёко смогла передать ему эту отвратительную привычку. Впрочем, та как раз думала завязывать с курением, а на пару с кем-то это сделать гораздо проще. Поэтому в карманах у Гето теперь часто можно было найти потрепанную пачку Marlboro, за которую его уже успел отчитать переживающий за здоровье лучшего друга Сатору, сам частенько подкуривающий между занятиями на пару с той же Иейри. — Слушай, сказать честно? – Произнес второкурсник, дослушав рассказ девушки обо всём происшедшем днем ранее. — Всё, что ты мне сейчас рассказала, похоже на события какого-то очень мрачного психоделического ужастика. Я никак не могу поймать связь между всем этим... — Вот и я о том же! Такое чувство, что вселенная дает мне всяческие знаки и подсказки, а я просто не обращаю на них внимания, – раскинув руки возмущалась идущая рядом Коски, вновь пытаясь собрать всё по полочкам у себя в голове. С того раза на лестнице колледжа они стали часто гулять ночью. Ни для кого из них эти прогулки ничего не значили, просто что-то вроде взаимопомощи, ведь Сугуру и Фэй объединяла общая проблема в виде бессонницы. Вместо тщетных попыток уснуть они выходили на улицу, встречались в назначенное время и просто ходили по территории колледжа, обсуждая всё, что было можно: с каждой такой прогулкой Фэй не покидало чувство, что перед ней находился человек, которому ей хотелось довериться. Что она уже уверенным шагом почти сделала, как бы не пыталась остановить собственную наивность. — Или же эти знаки даёт не вселенная, а кто-то, замешанный в смерти моей семьи, – предположила девушка, пожав плечами. Воспоминание о тексте не давало ей покоя, образ букв, вырисованных кровью совсем рядом с могилой её семьи, постоянно крутился в голове. Да и само возрождение на кладбище, где настоящая Фэй была похоронена, никак не могло быть простым совпадением – всё было взаимосвязанно. — Может быть, – согласился Гето, в медленном темпе идя рядом с первокурсницей и сложив руки на груди. — По крайней мере, тот текст, написанный кровью, точно дело чьих-то рук. — Ещё бы узнать, чьих. Сугуру взглянул в глаза Фэй, поймав с ней зрительный контакт. Выражение лица не изменилось – лишь чуть заметно сжалась челюсть. Он первым отвел взгляд куда-то в сторону. Вся эта ситуация, в которую влезла проклятая, приобретала всё более проблемный характер и становилась всё менее контролируемой. Слишком много переменных. — Ты точно хочешь начать копаться в этом? Понимаешь все риски? — Я уже начала, видишь же. И не отступлю, пока до правды не докапаю. Я осознаю риски, но не смогу покинуть этот мир насовсем, пока не отомщу. Фэй вздохнула, сжав кисти рук в кулаки. Она понимала, что брала на себя слишком много, понимала, что пыталась совмещать несовместимое, но по-другому в этом мире никак нельзя было. Либо бороться до конца, либо оставаться проигравшим. — Многовато на себя берешь, бессмертная. Первокурсница внезапно изменилась в лице, подняв взгляд на парня. В голове пронесся недавний разговор с учителем, в котором она узнала кое-что важное, что вполне можно было использовать как предлог в шутку попросить Сугуру о помощи. — Так помоги. Ты же у нас сильный маг особого уровня, к тому же претендующий на моё проклятие. Возьми и помоги мне разобраться. Гето перевел взгляд на девушку, точно не ожидая услышать чего-то подобного. Просьба прозвучала слишком прямо. Он и без того уже оказался втянут во всё это слишком сильно и точно больше, чем остальные. Поэтому, разумеется, оставлять её одну было бы нерационально и… возможно, ему не так уж и сильно хотелось подвергать Фэй ещё большим страданиям и сложностям перед завершением их сделки, которое, ко всему прочему, не заставляло себя долго ждать. Сугуру на секунду остановился, прикидывая что-то у себя в голове, затем с чуть помрачневшим видом двинулся дальше. Он отказывался воспринимать эту неконтролируемую тягу: к бессмертной, к желанию помочь ей, к мыслям, что всё это было неправильно. Что она не должна была умирать, едва обрела новую «настоящую» жизнь. Но Гето оставался, в первую очередь, магом, преданным колледжу и близким людям, и только потом человеком, слушающим свое сердце. — Такого в нашем договоре, вроде как, не было. — Да, ты прав, – Фэй согласно кивнула, выждав несколько секунд. — А ещё там не было ничего про то, что мне осталось жить всего месяц. Парень остановился. Сигарета чуть сильнее сжалась между пальцами. В воздухе повисла вязкая тишина, пока он пытался заглушить в себе резко вспыхнувшую неприязнь к собственной лжи, к выбору оставаться на стороне тех, кто врал невиновной, дабы избежать лишних проблем. — Как ты узнала? — Поладили с учителем. Сам рассказал мне сегодня. Оказывается, мне пару недель осталось жить, – проклятая без капли горечи и сожаления усмехнулась, словно подметила самый обычный факт. Фэй не стала уворачиваться, возобновив зрительный контакт с парнем. Секунды молчания длились неимоверно долго, пока всё и так прекрасно читалось в их глазах. В конце концов, Гето вздохнул, решив нарушить тишину первым. — Никогда не понимал логику сенсея, – он не желал отчетливо чувствовать вину за то, что умолчал об этом, и уж тем более не собирался оправдываться. Правда, вопреки самоконтролю почти сразу из парня всё-таки вырвалось: — Вообще-то я не хотел, чтобы ты узнала об этом именно так. Но и сказать я не мог. — Да ладно, что ты, – Фэй не к месту улыбнулась. Она, вообще, часто так делала, когда разговор приобретал слишком серьезный тон либо некую неловкость. — В любом случае, мой конец неизбежен. Это же даже по всем книжным канонам логично, да? И наверняка правильно. На земле нет места для бессмертного проклятия. Она драматично усмехнулась, подойдя к парню ближе. Гето впервые за весь разговор поменялся во взгляде. Он колебался. Между желанием подпустить девчонку хотя бы чуть-чуть ближе к себе, помочь, проявить человечность и удерживающими его напрочь вбитыми в голову принципами граница всё больше размывалась. Он осознавал: ничем хорошим такой союз не закончится… как и её «жизнь». Всё было предрешено с самого начала этой истории, ведь так? Но не каждое ли живое существо заслуживает шанса знать правду, верить в действительность? В конце концов, не каждый ли сломанный судьбой имеет шанс отомстить? Сугуру не было жалко проклятую. Жалость к кому-либо в целом была ему малознакома. Дело в том, что… парня вновь пронзил укол мерзкой несправедливости. Он не был обязан помогать ей, не был обязан оставаться рядом, когда все уходили, но всё равно каждый раз делал это. Только он, больше никто. Потому что лишь ему было по-настоящему интересно прочесть эту историю с иной позиции. Так происходило почему-то абсолютно всегда. И эта отличность мнений, собственные сомнения и разногласия, переполняющие голову не переставая, стали уже полноценной частью мага, которая больше всего пугала тех, кто знал его наиболее хорошо. Гето молчал. Смотрел куда-то мимо и не говорил абсолютно ничего. А в следующий момент чуть заметно напряглись мышцы руки: парень мимолетным движением прикоснулся к бледным женским пальцам, словно пробуя, проверяя. Рука аккуратно прошлась вдоль чужой: слишком теплой для мертвеца, слишком холодной для проклятия. Пальцы соприкоснулись, ладони тоже. Сугуру сейчас не думал: он просто позволил себе на пару секунд отключить разум и сделать то, что действительно захотелось сделать. Но секунда прошла быстро. Он моментально одернул руку, спрятал её в карман черной мантии и отвернулся. — Вот только не драматизируй сейчас, – маг говорил так, словно только что сделанный им жест произошел где-то во сне, не в реальности. Он не ждал никакой реакции, хотя осознавал – та вполне могла последовать. Касание получилось весьма неловким, возможно потому, что это был первый раз, когда маг действительно не сдержал себя. А не сдерживать себя в его случае всегда было ошибкой. — В общем, давай по порядку. Я уже ввязан в это, намного больше чем сенсей, Сатору, чем кто-либо ещё. Как минимум потому, что именно мне предстоит освободить тебя от проклятия. Я лишь считаю, что правду ты заслужила. Поэтому я не откажу тебе в помощи, – Сугуру чуть отошел от девушки, рассматривая аккуратно выложенные каменные плиты под ногами. — Но ты должна понимать, что это не одолжение – свою выгоду я в том числе получу. Фэй не сводила глаз с собственной руки. Ей было всё равно, видел ли это маг, или нет, во всяком случае тот отвернулся, отошел, – девушка медленно сжала пальцы. Этим действием она словно попыталась избавиться от слишком хорошо запомнившегося ощущения чужого прикосновения. Не получилось. Смысл чужих слов доходил медленно, но доходил: Гето, возможно, даже не догадывался насколько сильно сбил своим действием всю динамику их разговора. Потому что это прикосновение было слишком странным и непонятным. Фэй медленно перевела взгляд с собственных пальцев на парня, идущего впереди. — И какую же выгоду? Её интонация всё же чуть выдавала внутренний штурм – голос слегка охрип. — Магу всегда полезно знать чуть больше, чем надо, – разговор действительно очень быстро вернулся к прежнему тону, что казалось ещё больнее странным и нелогичным. Парень усмехнулся. — Ну, или конкретно я хочу знать больше, чем другие маги. Кто знает, кто знает. Девушка всё также продолжала идти позади, чуть медленнее, чем её спутник. Впрочем, идти дальше было уже и некуда – впереди виднелись широкие двери колледжа. — Сугуру, – едва слышно позвала Фэй, почувствовав фантомную горечь на языке от произнесенного имени. Маг остановился, обернулся на девушку. Карие глаза блеснули в свете луны, подчеркивая уставший вид парня. Он был таким практически всегда, на самом деле, это словно было изюминкой Гето – вечно-измотанный вид. Коски не мешкалась: она знала, что хотела сказать. — Спасибо. — Это ещё за что? — За то, что ты всё ещё здесь. Сугуру усмехнулся, но без веселья – скорее в очередной раз ставя «галочку» каким-то своим мыслям. — Потом поблагодаришь, когда во всём разберемся. Коски смазано улыбнулась. До чего же всё происходящее ощущалось абсурдным… но почему-то слишком правильным.