котенок

***

      конхо бездумно шастает по крышам гаражей. сегодня вторник, расписание максимально неудобное — три урока и факультатив по математике, на который он ходит, лишь бы не быть дома. у отца нет возможности работать, имея две судимости, так что он днями просиживается без дела, получая выплаты за свою инвалидность. разумеется, этих денег еле хватало на аренду квартиры, чего уж речь толкать о нормальном пропитании.       иногда, то есть почти всегда, конхо завидовал мартину. тот снимал однокомнатную квартиру вместе со своим парнем. не элита в центре города, но и не трущоба, жить можно. обычно большинство их общих друзей ошивается там, вызывая у соседей-бабушек гневные непрошенные комментарии, словно это какой-то наркопритон. к счастью или нет, но и в этом есть железная доля правды. мартин тощий, как и джухун, и на веселе оба всегда. а потом кто-нибудь случайно заметит, как под носом сверкают кристаллики, и все сразу встает на места: и почему отдельно живут, и почему деньги с карт не переводят, и себе переводить запрещают — кассу собьёшь, и мало не покажется.       конхо тоже пробовал травку курить. в первый раз все кончилось довольно плачевно, но на ошибках у них редко кто учится, так что второй раз проходил под чётким наблюдением джухуна, радостно хлопающего в ладоши.       а теперь в такие будни придётся как-то вписать сонхена. для чего полез его защищать и зачем выпрашивал чертов месяц, джеймсу объяснял с горем пополам. сам не понял, как его взяли на слабо. хотя, по факту говоря, конхо все сам устроил. весна влияет, ей-богу, весна. джеймс, в отличие от многих, хотя бы смышлёный человек, поступившую информацию воспринимает быстро, да запивает свое картинное удивление дешевой «балтикой». хотел спрайт, но он же вредный, там сахара столько.       — ты, наверное, не нуждаешься в моем мнении, но ты все делаешь правильно, — по-отечески говорит чжао, запивая горечь из жестяной банки. — пока все живы, ты на верном пути, а дальше виднее будет. этот парень не протянет здесь долго, с тобой ему безопаснее будет.       — вот и как ему это объяснить?       — а он сейчас где?       — да не знаю. с факультатива пораньше ушел, сославшись на семейные обстоятельства. надо бы номер его выпросить у старосты.       — сам не даст, думаешь?       — не, — протягивает конхо, выпуская кольца дыма в небо. — он гордый больно. кстати, насчёт старосты, там родительское собрание планируется, тот дебил пожаловался мамке своей, а она подняла всю школу на уши.       — когда?       — в четверг.       — приду, если получится. вроде, свободен, наверняка приду, — отсчитывая свои смены в голове, задумчиво произносит джеймс, кивая сам себе. — а вы че, сильно его?       — их, — поправляет конхо. — да нет, считай, даже пальцем не тронули. джухун даже на видео заснял, ну так, на память. мартин там одному зуб передний выбил, кстати.       — дурак этот мартин, — слегка усмехнулся старший, зевая в кулак, — с его стороны кто-то придет или мне за двоих отчитываться?       — да за троих, наверное, даже. если брат джухуна не согласится. не знаю.       — боже. надеюсь это добро вернётся мне бумерангом, устал за вас отдуваться.       дальше сидят на краю молча. конхо тушит бычок о подошву старых конверсов и выбрасывает в темноту между гаражей. за ним же летит пустая мятая банка.       — после школы куда? экзамены скоро, сам понимаешь, весна наступила, время быстро пролетит.       — ты же знаешь, что я не отвечу.       — мало ли, придумал.       — ну, может, к тому времени ты мне жильё найдёшь, чтобы я от отца съехал. а там, может, к мартину подстроюсь.       — ты охренел? — джеймс резко крутит шеей, что аж хруст слышен, ведь старость она такая. — одно хуже другого, ну ты даешь, голова. с жильем, может, и решим вопрос, но даже не задумывайся о своей этой хуйне. тебе эти лёгкие деньги ничего не дадут, думай мозгами.       — да все-все, заладил.       — сам последствия же видишь, мы их уже не сможем вытащить. а тебя я терять не собираюсь, если тоже погрязнешь в этой хуйне, понял?       — понял.       три часа разговоров с джеймсом заканчиваются на том, что они оба устали и хотят уехать. в этом плане их мнения совпадали абсолютно всегда, оба понимали, что здесь нет будущего. единственные из своей немаленькой компании, кому действительно важно будущее. светлое и счастливое, по возможности, совместное. ведь когда взлетаешь, нельзя забывать, с кем ползал. на других надежд не так много, а вот на друг друга еще можно положиться.       с наступлением вечера начинают собираться тучи. гиблое дело, потому что сегодняшний футбол против соседнего района никто не отменял. под дождем бегать желания не было, как и лечиться после.       но как услышанные богом молитвы, в общем чате строчат о внеплановых погодных изменениях. на оставшийся вечер конхо свободен. значит, можно пойти к сонхену. утром встретить не удалось, потому что будильник работает через раз, и, опоздав, конхо пришел только к началу второго урока. джухун, по словам мартина, впал в депрессию после восьми уроков в понедельник с допами, поэтому отсутствовал, так что мартин утянул его за свою парту, оставляя сонхена одного сидеть в углу у окна.       интересный этот сонхен. не выловишь, даже будучи одноклассниками. где он шлялся на переменах, опять же, выследить не удалось, потому что мартин утащил его в закрытую на ремонт подсобку обжшника, будто он жизнь пытался выровнять этой банковской картой, а не вовсе дорожку вещества.       отсчитав нужное количество этажей, конхо надеется не промахнуться. в окно, в котором сквозь шторы виднелись проблески света, летит камень. слишком лёгкий и маленький, даже звука стука не издает. конхо принялся искать чуть побольше, но ручка окна уже поворачивалась, за серыми шторами появляется силуэт человека, а после и сам сонхен выглядывает в открытое окно.       — ты больной, дождь собирается!       — выходи гулять, замечательная погода, — в ответ выкрикивает ан, на что сонхен крутит пальцем у виска.       — домой иди, завтра погуляем.       — клянись, — вытянув мизинец, взбудораженно кричит парень.       — да клянусь, клянусь, — потише отвечает ом, так же по-детски вытягивая мизинец. — иди домой уже!       — до завтра, котенок!       сонхен бьет ладонью по лицу, закрывая окно, то ли от смущения, то ли от нежелания позориться перед остальными жителями дома.       пока ливень не начал лить, пугая своим количеством, конхо звенит ключами у подъезда. как нашептала ему пташка, этим вечером старик должен свалить в свой полюбившийся за последние десять лет русский район на другом конце города. бог с ним, пусть делает, что хочет, главное, чтобы без участия сына.       стоило зайти в подъезд, как знакомый запах крепкого ударил в нос, послышались тяжёлые шаги сверху, кажется, со второго этажа. долго не думая, конхо сгибается пополам, пробегая под лестницу. через пару минут он видит фигуру отца: короткие ноги в дырявых шароварах да живот, что свисал из-под растянутой футболки. лица не видно, но так даже лучше. он, покачиваясь, матерится себе под нос, обвиняя мир в сложившихся обстоятельствах.       может быть, решил освежиться под водой, а может, просто не понял, что солнечная погода даже следа после себя не оставила, но он все равно скрывается под железной дверью. глубоко выдохнув, конхо выходит из своего убежища, проскакивая по ступенькам вверх. дом для многих крепость, для него же — помещение временного пребывания для сна и, если уж совсем повезет, для еды. а везло ему по жизни, как можно догадаться, редко.

***

      утро наступает подозрительно быстро, когда его ждешь специально. сонхен мирно потягивается всем телом, широко зевая, пока мама нежно поглаживает по плечу и оставляет короткий поцелуй на лбу.       — мамуль, а ты вчера ничего ночью не слышала?       — нет, а должна? не пугай меня, и так этот район не по душе совсем, — как-то даже устало для утра произносит мама, поднимаясь с кровати. — не понимаю, какая там может настолько «хорошо оплачиваемая» работа, раз твой папаня так сильно сюда рвался.       если только не закладки кидать, — думается сонхену, но вслух произносить не решается, глядя на обеспокоенную женщину у окна.       — я сегодня, наверное, поздно буду, мам. после уроков с другом прогуляться хочу. он рядом живёт, если что.       — о, ты уже обзавёлся друзьями, любимый? рада за тебя, это прекрасно. гуляй, конечно, сколько душе угодно, только на ужин не опаздывай. хочу приготовить устриц, может, даже сладкого чего-нибудь испеку, — размышляет она вслух. — если хочешь, можешь и друга своего позвать.       — ну мам, это уже слишком.       — как хочешь. а теперь бегом мыться и завтракать.       и пока он пытается убрать отеки на лице холодной водой из душа, на кухне уже вовсю гремят тарелками под сладкий запах ванильного сиропа.

***

      стоило сонхену только выйти в свет, как взгляд цепляется за полуспящего у стены конхо. капюшон натянут до густых бровей, молния застегнута до конца так, что половина лица скрыта. за плечом свисает сумка, с ушей опущены провода наушников, уходящие за задние карманы. сонхен медлит, прежде чем невесомо дотронуться до парня.       конхо дёргается, как ошпаренный, пока сознание медленно возвращается и кровь приливает к телу. слабая улыбка трогает губы, когда он, потерев лицо, распознаёт в подошедшем сонхена.       — привет.       — ты здесь спал или что? — спускаясь по лестнице, спрашивает ом. конхо лениво плетётся за ним.       — нет, полчаса назад пришёл. боялся опять пропустить тебя.       ого, думает сонхен, и такое в жизни случается. только начал нормально воздух в этом городе вдыхать, а к нему уже личные телохранители заделались. стоит ли этого опасаться, если ради тебя других оттаскивают за шкирку и ловят после школы? глупый вопрос, сонхен не знает. такое повышенное внимание и непонятная заинтересованность в его личности заставляют только поёжиться и крепче схватиться за лямку рюкзака.       — ну, что расскажешь? — прерывает наступившее молчание конхо.       — да ничего? проснулся, поел, и вот иду в школу, — сухо отвечает сонхен, пнув камень под ногой, и тут же вспоминает о вчерашнем событии. — в следующий раз просто напиши или звони в домофон, не ломай мне окна.       — а номер дашь?       — может быть.       гордый, хмыкает конхо, так и знал, нужно будет докопаться до старосты.       — сегодня в силе?       — мгм.       — после уроков?       — ага.       — кайф.       до школы доходят в спокойствии, слушая ранее пение птичек на деревьях и звуки плескания уточек в ближайшем озере. при входе толпятся кучки школьников, кто-то списывает домашку прямо на лестнице, кто-то догрызает несвежие слойки с вишней из местной пекарни. останавливаются у стойки с расписанием, выискивая свой класс, потому что вчера вечером писали об изменениях с кабинетами в силу отсутствия сразу двух учителей.       — биология, — читает конхо, поворачиваясь на ома. — ты знаешь, что такое фотосинтез?       — процесс получения органических веществ из углекислого газа и воды на свету, — на автомате произносит парень, глазом не моргнув.       — вот и славно, можем прогулять значит.       — я не собираюсь прогуливать школу на второй день пребывания здесь.       конхо цокает языком и, развернувшись на пятках, пошагал к лестнице.       — заучка что ли?       — забочусь о будущем, это разное.       забочусь о будущем.       значит, они не разные.

***

      мартин, свесив ноги с парты, присвистывает, завидев идущих рядом одноклассников. спрыгивает с крышки парты, вытирая мокрую после яблока руку об спину. отбивает звонкий хлопок с конхо, гордо кивая головой, впервые такой четко громкий получился. сонхен почти брезгливо смотрит на развернувшуюся картину, уходя на дальний ряд у окна.       — совместное утро? уважуха, пацаны, — шепчет мартин на ухо.       — не начинай даже, — толкнув друга в плечо, усмехается ан. — где твой?       эдвардс медленно растягивается в улыбке, выставляет обе руки перед собой и мягко заплывает левым кулаком, подмигивая. сымитировать кошку получается у него бедно-худо, но конхо суть улавливает, коротко вздохнув вбок. от джухуна скоро останутся только его стеклянные глаза и красный нос, если он будет продолжать в том же духе. это плохо.       — к вечеру очухается. сегодня у нас собираемся?       — без меня, занят буду.       — чем это?       конхо пародирует старшего в ответ, подставляя обе руки в перевёрнутом знаке «V» над головой и тоже подмигивает. мартин моргает, качая головой.       — у каждого свои котята, я понял, — улыбается, проходя вглубь кабинета. и почему-то сердце в пятки уходит, когда его сумка с шумом падает на стул возле сонхена, а ее владелец подходит сзади, нависает, упираясь обеими руками об край стола. — красотка, отпусти друга моего на пару часиков, обещаю трезвым вернуть. пожалуйста.       сонхен удивленно хлопает ресницами, в растерянности от неожиданности тупит взглядом на конхо. мартин опускается ещё ближе, почти касаясь своей грудью его плеч. дышит наигранно прерывисто, с лёгким запахом виноградного энергетика.       — руки не распускай, дурила, — скидывая вещи друга, конхо плюхается за стол, потянув того за рукав. — мартин, блять, втащу.       — да все-все, шучу же. а ты ниче так пахнешь, чем пользуешься?       — явно мозгами, — фыркает сонхен, крепко схватив под партой колено конхо.       когда-нибудь да его язвительность погубит сонхена, но пока, имея хоть какую-то поддержку в нахмуренном лице конхо, поглаживающего его руку внизу, ему не так страшно, как было вчера в туалете. конхо, должно быть, в скором времени устанет спасать его. но пока есть возможность, ею обязательно нужно воспользоваться. глупо. как же это все очень глупо, ожидать помощи со стороны.       — уважуха, — мартин отлипает, хихикая про себя. конхо только подножку ему подставляет, тут же поворачиваясь корпусом к сонхену, чья натура сейчас казалась куда более приятнее и интереснее. эдвардс садится за заднюю парту с обиженным выражением «боже, предатель». зато весь последующий урок запускает бумажные самолётики прямо по двум затылкам перед собой.

***