котенок

***

      конхо заприметил этого тихого парня со второго подъезда еще с начала недели. тот, кажется, только-только переехал сюда с родителями, потому что раньше этой семьи в их краях никто не видел. каждый вечер, когда конхо чиркал зажигалкой на балконе, ожидая окончания бухаловки отца, он видел, как этот парень с темными волосами подкармливал бездомных кошек. спокойно, сидя на лавочке, на которой конхо обычно оставлял следы своих грязных кед, ом сонхен из второго подъезда подбирал бродячих животных, поглаживал их, доставал из карманов пакетированный корм и кормил прямо с ладошки.       где ом сонхен со второго подъезда ходил днем — конхо не видел. в какой школе учился — конхо не знал. знал только вечерние посиделки на скамейке. не трогал, не лез, просто тихо наблюдал со стороны. он казался слишком спокойным для их громкого района. к нему даже кошки, которые изначально любили только конхо, бегут. а они редко кому дают себя погладить. их вообще редко гладят. только и пинают, чтоб не мешались, потому что жизнь тяжёлая, всем бездомным помочь невозможно. пусть даже кошкам.       в воскресенье на улице было пасмурно. погода будто сама предвещала беду. тем же вечером, когда конхо поднимался по лестнице после мелкой стычки с соседним районом, он услышал крик. кричали его имя, да с такой ненавистью, что он трижды подумал, прежде чем вставить ключ в скважину. обычно он аккуратно прошмыгивал в свою маленькую комнату, ждал ночи, когда все утихнет и отец заснет, потом на цыпочках выныривал к кухне и ел, что оставалось. обычно питался лапшой быстрого приготовления, если посчастливится поставить чайник бесшумно. если нет, то сухарями с сыром, которых обычно использовали на закуску к пиву.       но сегодня все было слишком страшным. когда конхо открывает дверь, с гостиной уже выглядывают мерзкие лица жирных мужчин-соседей. с их красных лиц обильно стекал пот. с ними же сидела двадцатипятилетняя девушка, что выглядела на все сорок. сальные волосы замотаны в кривой пучок, под носом вечный гной, а на губах улыбка до ушей. она орала громче всех, сидя на столе, просила добавки и раздвигала ножки шире. мужики, в том числе и отец, на это задорно смеялись, облизываясь. противно. мерзко. конхо ненавидел эту картину. и маму свою ненавидел, что после развода с мужем оставила сына в этом захолустье.       — ко… гон… гонук! иди сюда, с тобой поговорить хотят! — кричит отец.       конечно, любимый папочка, прямо сейчас же твой сынуля гонук прибежит по твоему зову, он же ебаная псина. а впрочем, яблоко от яблони.       конхо стискивает зубы, пробегая в комнату. запирается на ключ и падает на кровать. знает он, чем такие зовы заканчиваются. особенно когда во главе стола сидит эта шмаль с русского района. настя, вроде. видите ли, конхо ей нравится. пару раз, года два назад, ей удавалось подлавливать его в ванной, прежде чем он проскочет к себе. все тогда заканчивалось очень плохо. сейчас ему семнадцать, за себя постоять он умеет, поэтому эту шлюху к себе ближе, чем на метр, не подпускал вовсе.       по пятницам вечно много народу в доме. воняет от этой аравы на весь подъезд. конхо по-началу стыдно было перед другими, перед друзьями. сейчас стыдно тем, кто ему намекает на это. потому что у конхо кулак сильный и речь резкая. потому что обстоятельства вырастили таким. с полным недоверием к людям, отвращением к женщинам и ненавистью к биологической семье. потому и отдельно от всего, у него была своя семья. любимая. тёплая.       пацаны с района. такие же, как он сам. простые, свободные и навечно верные. в обиду своих не дадут, за них стоят горой. деньгами помогут, проблемы решат. потому что понимающие. потому что конхо не один из такой семьи. таким нужно держаться вместе. чтобы удерживать друг друга, чтобы держать за друг друга.

***

      конхо опять на балконе. курит. последняя сигарета. придётся завтра выпрашивать у джеймса новые купить, он единственный совершеннолетний из них. и работу стабильную имеет.       сегодня ом сонхена со второго подъезда не наблюдалось. подозрительно. уехал что ли? обидно будет. даже не познакомились нормально. за подворотней раздаётся смех. конхо его из тысячи других узнает. мартин всегда смеялся высоко и громко, чтобы весь двор знал, как ему весело. конхо вытягивает голову дальше, пытаясь выловить нужные силуэты. вылавливает. мартин стоит. в руках пакет какой-то. кажется, из местного продуктового. рядом джеймс. зажимают кого-то к стенке заброшенного садика.       когда мартин слегка отодвигается, свет фонаря опускается прямо на лицо бедного парня. опа. и начинается веселье. конхо узнает того самого ом сонхена. стоит, трясётся весь и голову опустил, а кудряшки то сверкают под светом. конхо как раз всю неделю провел за мыслями, насколько они мягкие. вот и момент настал.       долго не думая, конхо прыгает с балкона. второй этаж, ничего себе не сломает. да и привык уже к таким паркурам. приземлившись немного косо, он живо поднимается, отряхивается и размеренным шагом идет к садику. надо же, как обстоятельства сложились. действительно детский сад устроили.       конхо присвистывает, глядя в спину мартина. тот узнает друга сразу, счастливо оборачивается на пару с чжао. взгляд тут же опускается на вжатого в стену парня. тот теперь казался ещё меньше на фоне двухметрового мартина.       — отошли от него. он с нашего района, че устроили тут? — басит ан, подходя ближе. мартин только шире улыбается, поднимая руки к верху.       — знакомимся. где пропадал? — отвечает джеймс, хлопая по раскрытой ладони в знак приветствия.       — дела были.       по двору проходится ветер. далеко не тёплый. дневная погода сохранилась все же. а обещали ведь ночь без порывов. конхо смотрит на сонхена, что не сдвигался с места. ветер дует сильнее, конхо морщится, расстёгивает свою олимпийку и в два движения натягивает ее на сонхена. тот отрывает глаза от земли только тогда, когда замок застегивают до горла. конхо смотрит, не моргая.       — чего так поздно гуляем, котёнок? мм? время видел?       — магазин… — запинаясь, подает голос ом.       — о, а мы думали, он немой, — пускает смешок мартин. джеймс пихает его под ребро. — пардон.       конхо скользит по нему взглядом. не похоже, что в магазине был. или не дошел?       — а, ну, на пакетик свой, — эдвардс запоздало протягивает сонхену его пакет с местного продуктового. вот мартин падла. первое впечатление испортил такому мальчику. — пардон.       конхо принимает пакет вместо сонхена, выдёргивая того из-за стены. холодная рука касается предплечья, сонхен вздыхает. ему и так холодно было. сто процентов заболеет завтра. твою мать.       — пошли, провожу. а вы подождите, побазарим ещё.       отойдя от друзей на пару метров, сонхен отцепляется от конхо. тот ничего не говорит в ответ. только глазом чуть косит, проверяя, не сбежит ли. потому что олимпийку жалко будет сливать, его любимая. но нет, не сбегает вовсе. сонхен спокойно идёт рядом, сложив руки по карманам.       — че они к тебе пристали? — сплевывая наземь, спрашивает ан.       сонхен плюющих и харкающих презирал. неприятно смотреть на такое, особенно наступать потом. этому быдловатому почему-то доверять хотелось. больно нежный.       — не знаю… — откашливаясь, продолжает он, — покурить не нашлось.       — не куришь?       сонхен мотает головой, опуская взгляд на побитые костяшки чужих рук. конхо хмыкает, останавливаясь у второго подъезда.       — и правильно. хорошие мальчики не курят. я с пятого подъезда, считай, соседи. если че, кричи. меня конхо звать.       — сонхен.       кивнув, конхо отдает пакет с видневшимся оттуда хлебом. еще немного смотрит на это лицо перед собой, разворачивается и уходит. пацаны не поймут.       сонхен, движимый адреналином и другими неизвестными ему чувствами, быстро скрывается за дверью. на улице слышны его топания по лестнице. шустрый малый. конхо возвращается к своим. мартин присел уже на качели, отталкиваясь длинными ногами. джеймс пялил в телефон, пригубив никотиновую палочку.       — этот давно тут? — спрашивает чжао, завидев младшего рядом.       — с понедельника этого.       — а мы-то думали, че за чикса с чужих дворов, — фыркает эдвардс, снимая свою ветровку. кидает ее на плечи конхо, оставаясь в одной толстовке. тот благодарно кивает. — не обессудь, не знали. с какой школы?       — да бог знает. в нашей я его не видел, в других вряд ли будет, если живёт здесь.       — и долго он тут протянет? трясётся как телка, а мы даже ничего не делали.       — а ты рискни и попробуй ему сделать что-то, — не без усмешки предлагает конхо. кажется что-то все-таки где-то внутри ожило и треснуло. что-то очень тёплое и незнакомое. или знакомое, но очень забытое.       — у-у, я понял, — гадко улыбается эдвардс, потирая ладони друг об друга, — я все понял, да.

***

      выходные прошли незаметно. лафа закончилась.       когда сонхен читал про такое явление, как временная петля, пару дней назад, он здорово посмеялся. вот верят же чудики в чушь собачью. но когда бьется лопатками об холодный кафель за спиной, почему-то вспоминает, как два дня назад, в прошлую пятницу, его точно так же прижимали к холодной стене. можно ли такое назвать временной петлёй, сонхен не знает, но точно понимает, что от любой петли сейчас не отказался бы. потому что сидеть в пыльном углу грязного туалета, а сверху смотрят пятеро парней явно помладше — слишком унизительно.       дежавю. тот же холод сзади, тот же адреналин, тот же воздух вперемешку с запахом табачного дыма. на этот раз другие парни, но с тем же запросом о куреве. эту школу он точно закончит не без вредных привычек, судя по последним событиям в его прежде однотипно невеселой жизни.       — ещё раз, смазливый, покурить есть? — упираясь грязным ботинком о чистые брюки сонхена, повторяет один из этих местных… как их назвать, он еще не придумал, но пусть будут «абу бандиты». и вроде смешно, а вроде и стремно.       — еще раз: не курю.       то, что произошло дальше, возможно он будет вспоминать в кошмарах и кричать в подушку от смеха и страха одновременно. патлатый, что стоял чуть позади от парня, который очень незаметно пытался испортить штанины, резко спустил свои ублюдско-голубые скинни джинсы, снимая и трусы после. а говорили природа не ошибается.       патлатый оказывается рядом слишком быстро, рукой хватается за кудрявые волосы сонхена и тычет своими оголенными бедрами по его лицу.       — видал какой? очень просится в твой ротик, откроешь ради меня?       — я же сказал, я не курю.       это было не просто смело, но он хотя бы не будет просыпаться поздно ночью от мысли «блять, надо было по-другому ответить». он не любитель принижать чужие достоинства, чужую внешность, но, будем объективны, когда перед тобой пытаются похвастаться не то членом, не то сломанным напополам карандашом, начинаешь понимать, почему на азиатском порно так много блюра и пикселей. если после таких слов он не выйдет живым, то он хотя бы умрет с гордо поднятой головой.       от жизни надо брать все, но не в рот, и не такую ерунду, впрочем. первый день в новой школе испорчен и даже не из-за давления экзаменами.       несдержанный смешок парня, что караулил дверь, разбавляет обстановку. сонхен оборачивается в его сторону, выдёргивая голову. удар ногой с размаху прилетает ему прямо по животу. шипит, сгибаясь в спине. сверху харкают на его помявшуюся рубашку. животные.       — братан, я бы хотел похвалить твои габариты, но тут реально позор, если честно.       — джухун, иди нахуй.       — делай выводы, раз джухун такое говорит.       — ага, — парень у двери, как оказалось теперь, джухун, вдруг выпрямляется, прислушиваясь к приближающимся шагам. — о, атас.       мартин и конхо, изначально обсуждающие что-то свое, не замечают ничего сверхстранного, когда входят в толчок освежить дыхание и разум. но когда джухун принимает отчаянную попытку приглушить звуки ремня своим кашлем в кулак, конхо отводит взгляд в сторону кучки парней у мусорки. подобные разборки в их случае не новизна, да и этих хулиганов видит не впервой — от них ни толку, ни физухи, так что опасаться их нечего. немного смущает, правда, когда ким убин подтягивает свои скинни, которые обычно всегда спущены до половины ягодиц, но раз в год и лапка стреляет, мало ли принципы поменялись.       — любовь моя, что здесь происходит? — чмокнув уголок губ кима, любопытствует эдвардс, рукой опускаясь к его талии. — это че за мальчик?       — познакомьтесь с нашим новеньким: ом сонхен, не курит, не пьёт и в рот не берёт. а это даже звучит, чёрт, я такой поэт, — с легкой ухмылкой поясняет джухун.       мартин толкает плечом соседнее, подмигивая конхо. конхо тоже вдруг улыбается, приятная встреча с приятным человеком в неприятной обстановке. растолкнув этих недоэмо-парней, он подходит ближе и действительно видит ом сонхена со второго подъезда. его обычно опрятные кудри теперь помяты на макушке, как и помята одежда. следы обуви, остатки плевков, кровоточащая губа. сонхен выглядит побитым щеночком, вызывая в конхо нарастающую ненависть ко всему живому в этом помещении.       присев рядом на корточки, он аккуратно приподнимает его лицо двумя своими длинными пальцами. красивые люди всегда красивы, даже при подобных непредвиденных обстоятельствах.       — привет, котёнок, хреново выглядишь. не хочешь поделиться, кто это сделал?       сонхен только мелко сглатывает и стреляет глазами в сторону.       — конхо, ты знаешь, тут такое шоу устраивали, — не отлипая от груди мартина, фыркает джухун.       — ну-ка, хен, поподробнее, я уже вовсю навострил уши.       — да вот, говорят, в ротик твоего котенка своим стручком хотят, ты представь.       — да клянись, хен, реально? — конхо наскоро заправляет выбившуюся кудряшку за ухо. — и кто это сделал? — поменяв тон голоса на более низкий и угрожающий, он оборачивается на пятерых бессмертных, посчитавших свою жизнь довольно скучной.       — да вот же, стоит герой, прям посередине.       — убин? а мне покажешь? я не гордый, могу и стручок пригубить, — вылавливая глазами названного, улыбается конхо. — могу и кастрировать.       мартин отталкивается от двери, размеренным шагом приближаясь к убину. смотрит в эти напуганные, прикрытые челкой глаза и крепко хватает за руки, сводя их сзади. джухун снова караулит дверь, пока конхо поднимается с места, вытягивая за собой и сонхена. когда штаны спускают на виду у всех, смех сдержать не удается, мартин ржет тому прямо в ухо, опаливая шею своим горячим дыханием.       — ну и что же мы вытворяем? мать не жалко? она же наверняка внуков хочет, а ты тут без члена остаешься.       — котенок, выбирай: маникюрные ножницы или туповатый старый нож?       — у меня наждачка даже есть, — поддакивает эдвардс.       — ну куда нам до таких размеров и с наждачкой? культурно возьмем болгарку, она в самый раз будет, — подключается и джухун.       — смотри какое обилие выбора, теперь твоя очередь, — почти нежно проговаривает конхо, поглаживая большим пальцем разбитую губу. кровь продолжает капать. — а потом наш многоуважаемый слижет с тебя всю грязь, которую устроил. хочешь, котёнок?       будь сонхен чуточку смелее, тут же закивал бы головой, выбирая все варианты развития событий со своими обидчиками. но он хороший мальчик, правильный, такими низкими делами не занимается и пропагандировать их не должен. медленно поворачивает головой на конхо, чуть мотнув ее со стороны в сторону.       — не хочешь? — удивляется ан.       — зато я хочу, — мартин тут же достаёт с кармана наждачку, подкидывая ее другу. конхо ловит на лету и вытаскивает зажигалку.       у убина глаза от страха расширяются, бегая от одного предмета в руках конхо к другому. они по отдельности страшны и опасны, вместе так вообще убьют и его честь и его достоинство запросто. и сказать ничего против старшеклассников не получается, комок стоит прямо в горле.       — ну что, может есть какие-то слова последние? или начинать можно?       — не надо…       — что он говорит, мартин, я не слышу?       — цитирую: «я в предвкушении, не могу дождаться, пока твои сильные руки не отрежут это жалкое подобие пениса».       — да ты клянись? прям так и сказал? ну хорошо, малыш, твоё желание — закон.       в последний момент все желание сонхена отомстить улетучивается и растворяется, когда он слышит пронзительный крик хриплого обкуренного голоса. мартин гордо смотрит вниз, свисая с плеча убина, наблюдает как тупые остринки найденной на улице наждачки поджигаются и больно впиваются в плоть головки. с точки зрения светского общества — они унижают человека до появления психической травмы. но светских людей здесь нет, значит будем мясо.       терпение лопается при виде слез. мужские слезы считались чем-то запрещённым на государственном уровне, вызывают злость. сонхен мягко дотронулся до локтевого сгиба конхо, обвивая полностью ладонью. тихо шепчет «хватит, пожалуйста» на ухо, на что конхо смотрит почти расстроенно, но кивает мартину, мол, ладно, бог с ним.       — в любом случае, мы все ваши хавальники запомнили. а следующий раз просто так не отпустим. это понятно? можете начинать подыскивать себе надгробные плиты.       туалет пустеет быстро. джухун ловит на себе гневные взгляды и только шире давит улыбку, назло медленно отпуская ручку двери, и сам проходит вглубь. сонхен умывается водой, конхо вытирает салфетками его волосы.       — найду его после уроков, харкну в рот, пусть только попробует выплюнуть, — конхо выбрасывает испорченный кусок материи в мусорку, поворачиваясь к мартину.       — обязательно. он вообще с какого класса?       — со второго, — отвечает джухун, — они все со второго, сонмин с первого. ну, тот, который губу разбил и на ногу наступал.       — о, тогда в него харкаю я, договор?       — договор, развлекайся.       друзья хлопают руками.

***

      — ну же, котенок, удели мне внимания, я же заслужил, — сохраняя легкий темп, конхо бежит рядом. физрук все равно не смотрит, он слишком увлечен большими амбициями своих девчат, особенно, когда эти амбиции не естественно сильно трясутся во время разминочного бега.       — что вам нужно? я же уже сказал спасибо.       — погуляй со мной сегодня.       — нет.       — но почему?       — боюсь.       конхо недоуменно открыл было рот, чтобы съязвить что-то цепляющее, но осознание работает быстрее языка. останавливается на полувздохе, потирая шею шершавой рукой. нервной улыбкой смотрит на сонхена, что активнее перебирал ногами, видимо, желая убежать подальше.       — я же не они.       — вы хуже.       — ты издеваешься? я тебя дважды спас на обоих наших встречах, чего меня бояться? чем я хуже?       — вы почти отрезали ему его…       — а ты его хотел в рот взять? — конхо останавливается, выхватывает из бегущей шеренги сонхена и отводит в сторону. — я не понял, ты хотел, чтобы мы просто отпустили этих тупиц, дабы в следующий раз тебя точно трахнули за школой?       — нет, я... зачем унижать его перед его же друзьями таким путем?       — он унизил тебя перед своими же друзьями таким путем. ты правда не понимаешь? либо бьёшь ты, либо бьют тебя, здесь нет середины, сонхен.       сонхен молча разглядывает свои ногти. надо бы подстричь, еще и заусенцы появились от нервов в последние дни. конхо продолжает терпеливо стоять над душой, сжимая челюсть. попытка отойти на шаг вбок прерывается мертвой хваткой за плечо.       — ты никуда не уйдёшь, пока мы не договорим.       не сказать, что сонхен вообще-то сопротивлялся. и не сказать, что не страшно уйти прямо сейчас, пафосно двигая бёдрами. страшно от понимания, что у конхо на руках кровь, а он ее не видит и не хочет видеть. страшно от понимания, что это только вторая неделя его жизни на окраине города, а он уже вляпался по самое не хочу.       — вы...       — хватит выкать, твою мать, котенок. мне семнадцать, я не старый.       — ты понимаешь, какую ответственность несёшь за свои поступки? — скрестив руки на груди, сонхен прикусывает губу.       — дай мне месяц.       — зачем? месяц на что?       — ты меня боишься? вот дай мне месяц, а я тебе покажу, что ты боишься не того, защищаешь не тех. не понимаю, почему я должен доказывать то, что лежит на поверхности, но раз ты такой упрямый, могу себе позволить поразвлекаться с тобой этой хренью.       — зачем? чтобы по окончании месяца ты мне тоже угрожал сжечь острием мои органы?       — чего ты так пристал к его члену, сонхен? — склоняет голову ниже, пристально смотря в чужие тёмные глаза. — убин тебе понравился? или нравится, когда так стоят и унижают?       — что ты несешь?       конхо устало потирает лицо ладонью, откидывает вспотевшую от бега челку назад. рассеченная бровь шипит от резкого прикосновения, заставляя парня поморщиться.       — а что ты хочешь услышать? что мне стыдно и я раскаиваюсь? нет, извини, не получится. ты, мне кажется, еще не до конца понимаешь, куда попал и что происходит. странно, что ты против человека, который пытается тебе помочь.       — странно, что ты обвиняешь меня в том, что мне страшно.       — котенок, — беря обе чужие руки в свои две, продолжает конхо, — дай мне месяц.       мозолистые пальцы медленно поглаживают собственные, сонхен пялит в свою нежную кожу, покрывающуюся мурашками.       — ладно, как хочешь, месяц, так месяц. может, теперь займёмся физкультурой?       — ну наконец-то, — конхо почти счастливой улыбкой освобождает руку, вытягивая мизинец. — давай, клянись.       сонхен усмехается, прикрывая глаза на мгновение. скорее всего, он действительно не понимает, куда попал и что происходит, но в таком случае придётся признать правоту этого странного парня. а этого категорически не хотелось.

***