Красная Азалия

      Сюэ Ян позволил себе упасть и улыбнулся, когда тени взметнулись, чтобы поймать его. Он закрыл глаза, и мир обратился во тьму. Сюэ Ян задержал дыхание, пока шум и вращение вокруг не прекратилось, а после обнаружил себя лежащим на спине в совершенно другом месте.       Здесь было спокойно. Воздух был густым от пыли. Его глазам пришлось несколько минут привыкать к темноте. Под ним простиралась голая земля, над ним — дерево. Слишком низко, чтобы можно было сесть. Он понял, что находится под половицей какого-то здания.       Контролируя дыхание, Сюэ Ян исследовал это место с помощью энергии ци. Вокруг не было ничего живого, кроме крыс. Это пространство было слишком тесным, чтобы свободно двигаться. Необычайно переполненное эхом смерти, что любопытно наблюдало, взволнованное от встречи с новым другом. Сюэ Ян мягко рассмеялся и поднёс палец к губам.       — Ш-ш-ш, я играю в прятки.       Повсюду доносился шёпот, переходящий в смех; энергия нежити окутывала его с головой, смеясь и спрашивая, от кого они должны прятаться.       — От одного злобного лютого мертвеца, одетого во всё чёрное. Ты можешь увидеть его? — спросил Сюэ Ян, пытаясь почувствовать что-то за пределами здания. Делал он это осторожно, кутаясь в тенях, чтобы Сун Лань не мог почувствовать его присутствия.       Глазами мёртвых мир выглядел иначе. Рассредоточенный, лишённый формы и цвета. Все живые существа были подобны сигнальным маякам, что обжигали взгляд и пробуждали голод. Все мёртвые существа жаждали чего-то: внимания или мести, добра или теплоты, света, игры, ответа. Они были вечно голодными, доводили себя до безумия до тех пор, пока не обретали чудовищные, причудливые формы.       Сюэ Ян сглотнул, откинувшись назад и впившись пальцами в землю. Он пытался сосредоточиться на их голоде.       Так найти Сун Ланя было нетрудно. Это должно было быть самое мощное скопление мстительной энергии в городе — ходячий, «говорящий» труп. Маленькие отголоски смерти преследовали каждый шаг Сун Ланя, цепляясь к его мощной энергии. И помимо Сун Ланя… Ох… Такая яркая, сияющая энергия. Неужели все мёртвые видели Сяо Синчэня именно так? Как они вообще это выносили?       С тяжёлым вздохом, Сюэ Ян заставил себя открыть глаза. Под ним была земля, половые доски над головой, пыль в воздухе, на языке и в лёгких. Лёгкая боль в теле давала знать о себе только сейчас.       Всё ещё живой. Всё ещё здесь. Под домом.       Сун Лань никогда не смог бы найти его здесь, в особенности из-за скрывающих его теней. Они хихикали, когда он ушёл прочь, радуясь, что их новый друг «побеждает». Сюэ Ян рассмеялся вместе с ними.       И всё-таки лютые мертвецы утомляли. Это место было отличным для сна. Защищённое от непогоды, вдали от дороги, никто бы никогда не решил искать его здесь… отличное место. Не слишком холодное.       Сюэ Ян повернул голову набок.       — Привет. Что ты делал здесь?       Скелет был слишком маленьким, детский череп, разбросанные кости. Слишком темно, чтобы рассмотреть детали, но призрак, обитающий в останках, помнил о растерзавших его зубах уличных псов.       — Собаки… неприятный способ умереть.       Тишина.       — Это было местом, где ты жил?       Дух не ответил, но тот факт, что заклинание прибежища привело Сюэ Яна сюда, говорил о многом. Это место было безопасным до тех пор, пока сюда не пришли собаки. Именно поэтому они привели сюда Сюэ Яна, всё ещё считая это место таковым.       — Ты знаешь, почему ты всё ещё здесь?       Дух пожал плечами. Он казался грустным. Сюэ Ян прищёлкнул языком, потянулся вперёд и постучал по черепу.       — У тебя ведь должны быть догадки. Только взгляни на себя! Что-то удерживает тебя здесь. Что это? Месть? Какие-то неосуществлённые желания?       Казалось, что дух свернулся внутри. Сюэ Ян нахмурился.       Используя ци, он стал собирать разбросанные вокруг кости, укладывая их рядом с черепом. Некоторые из них всё ещё отсутствовали, некоторые были искорёжены. Сюэ Ян принялся перебирать их, пытаясь выложить кости скелета в правильном порядке.       — Ты когда-нибудь пробовал леденцы «Дыхание дракона»?       На протяжении доброго часа он продолжал вести одностороннюю беседу, рассказывая о разных сладких блюдах, что ему приходилось есть, а также о различных фестивалях, с которыми те были связаны. Одни из лучших блюд были в Гу Су, что само по себе было странным, учитывая пресность обычной пищи в этом ордене. Хотя что ещё можно было ожидать от целого ордена, основанного на воздержании и «простоте жизни»?       В Лань Лин, как правило, пища была самой разнообразной, причём круглый год. Каждый кондитер в окрестностях Башни Кои стремился любой ценой заручиться таким высоким покровительством, поэтому все они постоянно соревновались, создавая уйму интересного.       В Цишань Вэнь дело со сладким обстояло просто ужасно — запах серы и вулканических пород пропитывал всю еду, и даже предпочитаемые ими сильные вкусы не могли перебить этого.       В Юньмэне было принято сохранять натуральный сладкий запах фруктов и цветов, хотя так же им нравилось добавлять в свои сладости перец, что могло стать неприятным сюрпризом.       Цинхэ отличался ото всех, предпочитая продукты, которые могли долго не портиться, а также то, что оставляло ощущение тепла после употребления. Там были популярны имбирные цукаты. Этот вкус был не самым любимым у Сюэ Яна, но также в Цинхэ было вкусное и довольно крепкое фруктовое вино, отлично сочетающееся со вкусом имбиря.       Всё это время дух внимательно слушал. Сюэ Ян смотрел на него в ответ, чувствуя, как его энергия, подобно капле чернил в воде, заполняется тоскливым, страстным желанием. Чем-то, напоминающим счастье, когда есть с кем поговорить. Сюда никто никогда не приходил. Ну, не считая того, что они находились под домом. Люди не догадались бы осмотреть это место. Даже маленькие беспризорники, вероятно, избегали его из-за того, что оно было запятнано смертью.       — По крайней мере, ты должен вспомнить своё имя, — сказал он после долгой тишины. — Даже если ты не знаешь, почему всё ещё здесь.       Дух вновь свернулся клубочком, угрюмо скрываясь в своём черепе.       — О! Так вот почему? Ты не знаешь, кто ты?       Сюэ Ян вздохнул.       — Ты должен постараться вспомнить это, а я собираюсь лечь спать.

***

      Синчэнь-даочжан и Цзычэнь-даочжан вновь ссорились.       Они пытались не привлекать внимания, но А-Цин не могла не заметить. Во-первых, они оба, кажется, позабыли, что она не была по-настоящему слепой, и уж точно не была глухой. И хотя до недавнего времени А-Цин была безграмотной, она всегда разбиралась в людях.       Разумеется, поскольку они оба были чудаками, они не дрались как все нормальные люди. А-Цин думалось, что даже если бы они могли общаться нормально, все их ссоры происходили бы примерно так: со странными формальными речами и спокойным аргументированием.       Первое, что привлекло внимание А-Цин — они не хотели сидеть рядом друг с другом. Ну или, по крайней мере, Цзычэнь-даочжан отказывался приближаться к Синчэнь-даочжану, что крайне расстраивало последнего. Также у Цзычэнь-даочжана всё время было такое напряжённое, немного потерянное выражение лица, как будто он с трудом удерживал множество плохих слов, так и норовящих сорваться с языка.       А-Цин попыталась сосредоточиться на практике письма и сделать вид, что вновь ничего не заметила.       Она услышала три последовательных стука, а после них — четыре.       — Мне ничто не угрожало.       И вновь три стука.       — Цзычэнь, я говорил и прежде, что Сюэ Ян не представляет для меня особой опасности. И если всё, что необходимо сделать, чтобы избежать насилия с его стороны — просто поговорить, то мой выбор кажется очевидным. К тому же я знал, что ты был поблизости.       И снова стук, на этот раз такой хаотичный, что А-Цин ничего не смогла разобрать.       — Ох, я сожалею, но я не понимаю, что это значит.       Цзычэнь-даочжан вздохнул.       А-Цин закатила глаза, смотря на то, как тот вновь принялся постукивать пальцами по столу. Такой способ общения был далеко не идеальным — у них было всего несколько фраз, которых хватало для повседневных нужд. Однако обычно Цзычэнь-даочжан стучал по ладони Синчэнь-даочжана, а не по столу, шум от которого раздражающе разносился по всей комнате. Ещё одна причина, по которой следовало быстрее научиться письму и чтению — она могла бы просто читать всё, что беспокоило Цзычэнь-даочжана, и тогда ей не пришлось бы выслушивать эти неистовые стуки каждый раз, когда между ними происходил очередной спор.       Она взглянула на Синчэнь-даочжана. А-Цин была уверена, что конкретно в этом их споре чувствует всё то же, что и Цзычэнь-даочжан.       — Почему ты вообще проводил время с этим гадом? — спросила она, отвлекаясь от своего занятия. В любом случае уже стало слишком темно, чтобы писать. — Почему ты просто не врезал ему?       — А-Цин, я не могу бить кого-то, не имея на то причины…       — Но он ведь заслужил это, разве нет? — спросила она, обернувшись на Цзычэнь-даочжана, который энергично кивнул головой. — Он плохой человек, он ранил тебя, и много других людей тоже. Возможно, он вообще заслуживает казни. А ещё ты говорил, что вы с ним будете врагами в следующую вашу встречу.       — Нельзя прибегать к насилию без разбирательств. Сюэ Ян не вёл себя угрожающе, так же повёл себя и я.       — Но почему он сидел за твоим столом?       — Ну, вначале он изменил свой голос…       Цзычэнь-даочжан усмехнулся, на что Синчэнь-даочжан поморщился.       — То есть он вновь хотел обмануть тебя.       — Нет, он почти сразу раскрыл свою личность.       А-Цин уже собиралась спросить, какого чёрта Синчэнь-даочжан продолжал сидеть с Сюэ Яном после этого, но вдруг Цзычэнь-даочжан зарычал, вскочил на ноги и понёсся к двери.       — Цзычэнь, пожалуйста!       Тот замер, но остался по-прежнему стоять возле двери.       — Цзычэнь, мне искренне жаль.       Но этого было недостаточно. Спустя секунду Цзычэнь-даочжан, не оглядываясь, вылетел за дверь. Сначала Синчэнь-даочжан выглядел очень несчастным, но вскоре он повернулся к А-Цин с ласковой улыбкой.       — А-Цин, перед тобой я тоже должен извиниться.       — За что? Если тебе так хочется ошиваться рядом с этим ублюдком до тех пор, пока он тебя не убьёт, это твой выбор, — проворчала А-Цин. — Мне всё равно.       Его улыбка стала теплее.       — Для начала позволь мне извиниться за то, что помешал тебе нашей ссорой.       — Да, стоило бы. Это раздражало.       Синчэнь-даочжан тихо рассмеялся, и через мгновение засмеялась и сама А-Цин. Она поднялась и подошла к нему, а он через какое-то время обнял её.       — Я не это имела в виду. Мне не всё равно — умрёшь ты или нет.       — Я знаю. Прости, А-Цин.       — Страшно видеть его снова рядом с тобой.       Она ощутила, как приподнялась его грудь, когда он тяжело сглотнул.       — Мне тоже страшно от того, что он здесь. Но ты помнишь, каким он был, когда я… в то время. И он сказал, что пришёл только, чтобы поговорить. Я не думаю, что нам угрожает какая-то опасность.       — Если это вновь заставит тебя плакать, я ему врежу.       Синчэнь-даочжан вновь рассмеялся, и А-Цин усмехнулась.       — Знаешь, я думаю, если он вновь заставит меня плакать, то сам, возможно, позволит тебе ему врезать.       — Это совсем не смешно!       — О, конечно! Какой же я глупый.       А-Цин захихикала, и даочжан обнял её крепче.       — Я рад, что познакомился с тобой, А-Цин.       — Я тоже.