Осколки нашей зимы

С самого утра Тома тревожило то, что он так и не получил ответ от Джейн на своё последнее сообщение. Обычно так не происходило, хотя, конечно, бывало всякое – иногда она могла напрочь забыть про телефон и заняться какими-то сугубо своими делами. Однако всё, что говорил себе Том, чтобы успокоиться, звучало неубедительно. Дэвин уехал очень рано, и поэтому Тому оставалось проводить в одиночестве своё нервозное утро, передвигаться с места на место, бесконечно хотеть курить и терпеть провалы в попытках сконцентрироваться. На звонки Джейн тоже не отвечала. Он ждал её в полдень, но она так и не пришла; не пришла она и через час, и через два. Так в Томе начала нарастать удушающая паника. Он чувствовал абсолютное бессилие, продолжая ещё и ещё раз попытки дозвониться до неё, бесцельно перемещаясь по особняку и впиваясь ногтями в дрожащие ладони. Том понимал, что это – продолжение вчерашней тревоги, и сейчас вспоминал, как как будто бы заранее знал, что что-то точно случится. У них были общие знакомые. До одного он тоже так и не дозвонился, но подозревал, что тот лежит где-то вусмерть пьяный. Подруга Джейн, болтливая блондинка Алекс, сказала, что ничего не знает, как и Эрик, которому Том позвонил в последнюю очередь. Однако Эрик дал ему телефон Райана – тот тоже, впрочем, не отвечал, что внушало ещё большее беспокойство. В конце концов Том решил сделать то, что до поры до времени хотел меньше всего – позвонил Дэвину. Ему казалось, что это его последняя надежда, и он вновь цеплялся за ощущение, что этот человек способен всё исправить. – Ты не сильно занят?.. – Нет, – ответил ровный голос на том конце трубки. – Для тебя – нет. Что случилось? Том кратко описал ситуацию. – В общем-то, я даже не знаю, что ты можешь сделать... Вообще, в какой-то момент я хотел уже вызывать полицию на их адрес, но решил сначала позвонить тебе. Прости, что беспокою, но я правда... – Он запнулся, и Дэвин прервал его, звуча очень уверенно и успокаивающе, будто последняя соломинка, которая могла удержать Тома на поверхности. – Я проверю и дам тебе знать так скоро, как только смогу. Жди, пожалуйста, не делай ничего импульсивного, никуда не ходи, постарайся успокоиться. Если надо – возьми в моей комнате транквилизаторы. Пятьдесят миллиграмм не усыпят, просто успокоят. Том кивнул, но потом понял, что Дэвин этого не увидит, и хрипло проговорил: – Хорошо, спасибо. Посидев ещё немного в попытках контролировать свои руки, он решил последовать совету Дэвина насчёт транквилизаторов. *** На самом деле, Дэвин тоже не знал лучшего выхода, чем позвонить в полицию, но, во-первых, хотел сделать это тихо, поэтому связался с одним из знакомых в управлении, а, во-вторых, категорически не хотел, чтобы Том занимался этим самостоятельно. Очерченная ситуация звучала не самым приятным образом, и явно становилась огромным стрессовым фактором для Тома, а переживать больше, чем он переживает и так, Дэвин ему позволить не мог. Полиция управилась довольно быстро, и через час он получил обратный звонок. Голос на том конце трубки, в целом, был достаточно спокойный, тон – служебный, но всё равно выражал некую опаску. – Мы вынуждены начать расследование, мистер Ронан, потому что в квартире найдено тело женщины примерно двадцати пяти лет – предположительно, это и есть Джейн Уинстон. Она мертва уже не менее пятнадцати часов. Дэвин медленно кивнул. – Хорошо. Начинайте расследование. Положив телефон на стол, он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и устало коснулся пальцами переносицы. Мыслей в голове не было – только всё ещё звучали слова, услышанные по телефону минуту назад. Однако постепенно мозг Дэвина начинал просыпаться. Он не чувствовал особой вины за то, что его не сильно задела смерть этой девушки, но всё, о чём он мог думать – Тому придётся плохо. А значит, им обоим. Дэвин пока не знал, как будет сообщать эту новость – он ума не мог приложить, что сделать, чтобы смягчить удар, но понимал, что удар не удастся смягчить абсолютно никак. Дэвин вызвал секретаря, приказал отменить все встречи и дела на сегодня, и направился домой. *** Дэвин приехал раньше, чем планировалось – без предупреждения. Он был абсолютно бесстрастен и выглядел непроницаемым. Объятия, в которые он заключил Тома, длились дольше, чем обычно, и в сочетании с его ранним возвращением усиливали тревогу, хоть та и улеглась частично под воздействием препарата. Из-за транквилизаторов в голове Тома было слегка мутно, а мыслительный процесс замедлился, но руки больше не тряслись. – Почему ты так рано? – Он прервал объятия и посмотрел в лицо Дэвина, но не смог прочитать в его выражении абсолютно ничего. – Отменились дела. Ты выпил таблетки? Голос был тем, что его выдало – он звучал глуше, будто для того, чтобы контролировать тон, Дэвину было необходимо больше усилий, чем обычно. – Да... Дэвин, что... – Пойдём. – Дэвин взял его за плечо и отвёл к дивану, усадил и опустился рядом. Несколько долгих секунд он молчал, и Том чувствовал, как тревога начинала продираться сквозь эффект таблеток – настолько она была сильной. – Послушай-ка, – Дэвин развернулся к Тому, глядя ему в глаза очень твёрдо, и взял его руку в свою, сжимая пальцы не сильно, но и не нежно. – Послушай меня внимательно. Я постараюсь быть кратким. Полиция нашла Джейн час назад в её квартире, она мертва. Сейчас тело в морге, открыто расследование, но уже установлено, что это убийство. Местоположение главного подозреваемого, Райана Мауэрса, пока неизвестно, но его уже ищут. – Дэвин сделал небольшую паузу, и добавил: – Погибла она, судя по всему, вчера поздно вечером. Том молчал; он услышал каждое слово, сказанное Дэвином, но как будто бы не до конца понимал смысл этих фраз, словно звучали они на другом языке. Он не осознавал, сколько времени молчит, глядя в глаза Дэвину. Тот ждал, тоже не говоря ни слова; наконец, в сознании Тома начало проявляться, как фотоплёнка, значение услышанного. Том хотел что-то сказать, сам не понимая, что, но вдох вызвал резкую боль в груди, и его настиг удушающий кашель. Он согнулся, пытаясь всеми силами преодолеть эту боль; Дэвин подхватил его в свои руки. Даже когда кашель постепенно улягся, он не выпустил Тома, и Том чувствовал, будто этот простой физический контакт с чужим телом стал якорем, соединяющим его сознание с реальностью. Ему хотелось спросить что-то по типу "ты же шутишь?", но даже в состоянии помутнения Том понимал, что ни Джейн, ни Дэвин не стали бы разыгрывать его таким образом. Он не знал, что ещё может сказать. Ему казалось, что всё это – одна большая ошибка, и ошибка легко поправимая, но глубоко внутри понимал, что поправить уже нельзя абсолютно ничего. Дэвин, видимо, не мог выдержать это молчание, поэтому добавил: – Я займусь похоронами, как только её тело будет готово к погребению. Отменю все дела и буду рядом с тобой. Говори, если тебе понадобится что угодно, и будь тоже рядом, пожалуйста. Мне кажется, сейчас тебе нужно выпить ещё таблетку и поспать, хорошо? Том на автомате кивнул и машинально запустил руку в волосы, глядя в никуда расфокусированным взглядом. Дэвин поднялся и помог ему встать, всё ещё придерживая за плечи; каким-то образом они оказались в комнате, Том, как в тумане, выпил ещё сто миллиграмм, не чувствуя ни вкуса воды, ни горечи таблеток на языке, и бодрствовал примерно пять минут, всё это время ощущая только мягкие, но уверенные прикосновения, которыми его направили к кровати и помогли лечь. *** Когда Том проснулся, он не понял, сколько сейчас времени. Было темно, но в комнате горела настольная лампа. Рядом дремал Дэвин, всё ещё в рубашке и брюках, не переодетый после приезда из офиса; во сне он слегка хмурился. Том некоторое время смотрел на его лицо, пытаясь сфокусировать взгляд и понять хоть что-то, но внутри чувствовал тяжёлую пустоту. Слова, которые он услышал незадолго до того, как уснул, вспомнились ему в первые пять секунд пробуждения; медленно, плохо слушавшейся рукой он нашарил свой телефон – тот лежал на тумбочке. На телефоне значилось 05:46. Дэвин вернулся примерно в три, а значит, Том проспал около пятнадцати часов. Пальцами двигать было очень тяжело, будто это были совсем не его пальцы, и Тому пришлось сделать несколько безуспешных попыток, прежде чем он смог набрать номер Джейн; однако на том конце, после нескольких гудков, прозвучало "абонент недоступен". Телефон выскользнул из его руки, проехался по одеялу и упал на пол; от этого звука Дэвин, чуть вздрогнув, проснулся, и с беспокойством в лице поднял голову. Выглядел он бесконечно усталым, однако Том никак не мог почувствовать по этому поводу хоть что-то – внутри него всё оборвалось, и понемногу пустота начала заполняться болью, которая была в разы сильнее той боли, что он испытывал после операции на лёгкое. – Том... – Голос Дэвина звучал хрипло. Он сел на кровати, убрал с лица волосы и тоже проверил время. – Как ты? Том осознал, что с самой встречи на пороге ещё не сказал Дэвину ни слова, и поэтому постарался ответить, но слышал себя будто со стороны. – Не очень. – Может, ещё поспишь? Том покачал головой. Несмотря на слабость в теле и тяжесть в голове, он совершенно не хотел спать. Затем, так же точно толком не понимая, как и что говорит, Том произнёс: – Мне кажется, это тебе нужно раздеться и нормально поспать. Ты выглядишь усталым. – Не думай о моём состоянии, хорошо? – Тогда о чём мне думать?.. Том внезапно понял, что хочет обнять Дэвина, расплакаться, и плакать в его руках очень долго, но слёз не было совсем, а тело не желало двигаться. Его сковывала боль, и он уже не понимал, чувствует ли вместе с ней и привычную физическую боль в груди. Всё это в нём смешалось, но Том никак не мог до конца понять, о чём ему действительно теперь надо думать. То, что заполняло его голову, он хотел из головы извлечь и забыть навсегда. Дэвин осторожно притянул его к себе и обнял; Том этого практически не чувствовал, но в какой-то момент в его сознание пробился очень знакомый табачно-пряный запах. Он закрыл глаза, опуская голову на чужое плечо, и постарался максимально сфокусироваться на этом запахе. – Что я могу для тебя сделать? – Негромко прозвучало над его ухом. – Ничего, – глухо ответил Том. – Просто... Пожалуйста, реши всё, что можно решить. Дэвин неслышно кивнул, осторожно гладя его по спине. Внезапно Том осознал, что тот тоже проходил через всё это восемь лет назад, и резко поднял голову, встречая взгляд, в котором читались беспокойство и сильная грусть. – Как ты... Вообще это всё пережил? Глаза Дэвина едва заметно расширились в удивлении, а потом он принял своё прежнее выражение, ставшее, однако, чуть более отстранённым. – Тебе не станет сейчас легче, что бы я ни сказал, Том. И ты ни за что не поверишь, что со временем станет проще, но так и будет. Надо просто продолжать жить свою жизнь. Дэвин был прав – эти слова Тому абсолютно ничего не дали. Он снова опустил голову на его плечо, совершенно не понимая, что вообще значит "продолжать жить свою жизнь" – живым он себя не чувствовал.