Осколки нашей зимы

Полдня спустя после нападения Том всё ещё не находил себе места, и в нервном состоянии перемещался по особняку, выходя на веранду курить каждые полчаса. С Джейн он сегодня не созванивался, сославшись на то, что болеет, потому что не желал говорить ей про простреленное плечо; но причина была не только в этом. Том действительно переживал за Дэвина, размышляя, когда и в каком состоянии он вернётся. Думая о Дэвине, он пытался анализировать свою тревогу. В конце концов, его проблемы действительно решились бы, если бы тот погиб, однако Том мучительно не хотел этого. Судя по календарю, сегодня у Дэвина был плотный график, и не будет его до позднего вечера; Это точило и вводило в прострацию. Не зная, что делать, Том пытался читать книги или что-то смотреть, но не получалось, и в конечном итоге он чередовал перекуры с лежанием на кровати и изучением идеальной белизны потолка. Такое занятие было привычным с самого детства. Том не знал, привязался ли он к Дэвину или нет, особенно учитывая, как хорошо тот умел выводить его из себя — вчерашний день был тому примером. Однако точно знал, что единственное, чего хотелось сейчас — увидеть его, холодным или злым, каким угодно. Плечо болело, но Том обращал на это мало внимания. В полдень пришёл врач для смены повязки, поинтересовался состоянием и отметил тремор. – Чувствуете слабость? – Нет, – произнёс Том. – Есть определённая причина? Принимаете какие-либо препараты? Том посмотрел в лицо врачу, стараясь выглядеть уверенно. Это был семейный доктор Ронанов, насколько он понял, поэтому стоило следить за языком особенно тщательно. – Думаю, это последствие вчерашнего, и всё. Врач покивал, закончил свою работу и ушёл. Постепенно наступил вечер. Том сидел на диване гостиной, барабаня пальцами по подлокотнику, и держал в руках книгу, но взгляда на неё не опускал. Тем не менее, со временем мысли начали превращаться в серую кашу, и он лёг, откинув голову на подушку, сначала смотрел в потолок, а потом сам не понял, как провалился во тьму. Из темноты постепенно начали вырисовываться очертания, и стало немного светлее. Вокруг шумели дубовые листья, а он, будто против воли, шагал вперёд, заранее зная, что сейчас увидит баскетбольную площадку. И действительно – очень быстро вокруг появлялись силуэты и рисунки корзины, столба, линий на поле. Одинокий фонарь освещал пространство, а небо было плотным и аспидно-чёрным. Внезапно Том почувствовал, что кто-то стоит у него за спиной, но обернуться не смог, будто парализованный; небо начало опускаться едким дымом и попадать ему в лёгкие. Откашляться он тоже не мог, а человек, стоявший сзади, будто начал приближаться. В какой-то момент паралич внезапно отпустил Тома, он резко обернулся, пытаясь смотреть сквозь всё ещё удушающий дым, но лица незнакомца не видел. Несмотря на это, он бросился на него и со всей силы вцепился в горло. Ему было очень страшно, но он не мог не защищаться. – Том... Том понял, что полулежит на диване, очень сильно схватив в полутьме склонившегося над ним человека за ворот рубашки. Его глаза были прямо напротив, и человек осторожно сжимал его руку. – Всё хорошо, это я. Голос Дэвина был очень мягким. Пальцы Тома тряслись сильнее, чем когда-либо. Тревога душила, как во сне, но, секунда за секундой, отступала. С рубашки Дэвина он переместил руки на его шею, потянулся навстречу, обвил её и уткнулся в плечо, чувствуя собственное пульсирующее сердцебиение и едва заметный запах чего-то пряного и похожего на табак. Несколько секунд Дэвин был неподвижен, но потом осторожно обнял его в ответ, постепенно сжимая всё крепче. *** Дэвин, опустившийся на одно колено под отчаянным притяжением, чувствовал тепло тела Тома в своих руках, и ему хотелось чувствовать его ещё ближе и сильнее; он запустил пальцы в мягкие волосы, очень остро ощущал горячее и частое дыхание на своей шее, несколько раз провёл ладонью по спине. Он ощущал, будто в его руках находится раненая хрупкая птица, и в его власти выбор – быть нежным и осторожным, либо переломать ей скелет. Это ощущение приносило удовлетворение, но в какой-то момент Том подался назад, опуская руки, и они двое оказались вровень, глядя друг другу в глаза. Дэвин прервал контакт первым, скользнув взглядом по лицу Тома и осознавая в себе острое желание оказаться ещё ближе и коснуться его губами, чтобы ощущение этой близости впилось в него глубоко и до боли. Поэтому он отстранился и сел рядом с Томом на диван. – Прости... – хрипло проговорил Том. – Всё хорошо. – Дэвин чувствовал что-то смешанное. Он не сказал бы, что ему это нравилось. Никогда раньше желание обладать кем-то не заполняло его настолько сильно. – Всё правда хорошо. Как твоё плечо? – Нормально. Том замолчал, а Дэвин пытался свыкнуться с тем ощущением, которое только что испытывал, и которое, казалось, всё ещё бешено билось в пульсации его вен. Он встал. – Тебе нужно отдыхать. Если тебе сложно заснуть, я могу дать тебе транквилизатор, у меня есть. Том покачал головой, не глядя на него. – Не надо. Со мной всё нормально. Немного подумав, он поднял взгляд на Дэвина, который стоял неподвижно. – Почему ты пьёшь транквилизаторы? Мне казалось, ты считаешь, что с тобой всё в порядке. – Я редко. Мне тоже иногда бывает сложно заснуть, Том. Думаю, это в порядке вещей. – Пить таблетки без назначения не в порядке вещей. – Это моё дело. – Дэвин почувствовал вспышку злости, но постарался звучать спокойно. Потом смягчился. – Попробуй поспать, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты скорее поправился. Он искренне хотел, чтобы Том был здоров, но не знал, что делать, кроме как отправлять его спать; однако его захватывало понимание бесполезности этой задачи. – Если тебе тяжело спать одному, я могу побыть рядом с тобой. Том некоторое время смотрел на него странным взглядом, который Дэвин не смог прочесть. Потом отвёл его, встал и повторил: – Со мной правда всё нормально. Я пойду. Не глядя на Дэвина, он вышел из гостиной. *** Со временем рана заживала. Том чувствовал себя лучше, но спал по-прежнему плохо, впрочем, как и всегда. Он думал, что ему действительно не помешали бы медикаменты; в конце концов, стоило бы лечить психические расстройства, раз теперь появилась финансовая возможность. Вопрос был в другом: о необходимости идти к психиатру Дэвину он говорить решительно не хотел, хотя, скорее всего, тот эту необходимость прекрасно понимал. Но пока что Том молчал. С того вечера они говорили немного, потому что Том выздоравливал дома, а Дэвин очень много работал, возвращаясь поздно. Том всё ещё переживал за его безопасность, однако старался не зацикливаться, всё равно радуясь тому, что они мало пересекались: он не хотел снова чувствовать то, что чувствовал тогда. Это чувство ему было знакомо ещё по тому дню, когда он приезжал к Джейн, и предшествующим дням. Однако всё это время он успешно избегал его. Ежедневные разговоры с Джейн возобновились. – Этого Мартина, или Мэтта, в общем, соседа сверху, таки забрали в участок. Вроде как у него паспорт поддельный был или что-то такое. Весёленький дом у нас. Том хмыкнул, делая затяжку. – Согласись, он был странноватый. – Кстати, к нам же тоже приходили с проверкой, – внезапно вспомнила Джейн. – Прямо на следующий день после того, как ты у нас был. Том замер, и по его спине пробежали тревожные мурашки. Его что-то напрягло в этом, и он молчал, но потом всё же спросил: – Зачем? – Документы проверяли на собственность, паспорта. Ничего особенного. Искали незаконно проживающих. – Это ко всем так? Джейн задумалась. – Вроде бы ко всем. Но так по району всему, на самом деле. С Эриком болтали, и ещё одной, ты её не знаешь – к ним тоже заходили. Том сжал телефон, и его края неприятно впились в ладонь. – К Эрику? Почему именно к нему? – У него же там в трёшке народу как на пятикомнатную. Эй, – её голос посерьёзнел, – ты почему так переживаешь? Том молчал. Его начала захлестывать знакомая тревога, мешаясь с чем-то параноидальным; последний раз он чувствовал это когда у них с Дэвином зашла речь про баскетбольную площадку. Он толком не понимал, ищет ли он связи там, где их нет, или же его тревоги оправданы. – Том? – Ничего, – оправился он. – Задумался просто. – Может, хватит отмалчиваться по поводу своего состояния? Я же вижу, что в последнее время с тобой что-то явно не так. Том сделал паузу. Скрывать от Джейн что-либо было совершенно невозможно, поэтому, решившись, он коротко пересказал всё, что его беспокоило, включая чувства, которые ему не нравились. Джейн долго молчала. – Том, – наконец начала она. – Клянусь, я сочиню тебе машину времени, чтобы ты никогда не ввязался в это дело. Том горько улыбнулся; он и сам был бы не прочь. Джейн продолжила: – Нет, но при том, что этот человек манипулятор, психопат и явно представляет опасность, ты ещё и умудрился влюбиться, хочешь сказать? Если так, я презираю твой вкус, Том... – Да не так это! – Том повысил голос, но сразу исправился. – Это правда не так. Я не... Это просто не так. Он меня иногда притягивает. Это всё. Но при этом головой я не хочу ничего подобного, понимаешь? – Вот и думай головой, а не другими вещами. Даже если так, ты в полном дерьме, Том. – И что ты предлагаешь? – Сбеги. Я тебе напоминаю: у вас и года не прошло, а уже происходит такое. Впереди шесть лет. Ты об этом задумывался хоть раз? Том не задумывался. – Я не могу сбежать, понимаешь? С его связями он найдет меня даже за границей, а у меня и денег нет туда бежать, только если незаконно пересекать. Но даже так, он правда меня найдёт. Нет. Надо ужиться как-то. Возможно, моя тревога вообще не оправдана. Джейн тяжело вздохнула. – Может, время покажет. В конце концов, он тебя не убил до сих пор. Но разузнал бы ты о нём как можно больше. Не думал вломиться в его кабинет? – Думал... – Тому действительно не давала покоя вечно закрытая дверь Дэвина. – Но я замки ломать не умею, а ключ, боюсь, достать на грани невозможного. Он проверяет наличие при себе ценных вещей по пятьдесят раз за час. – Хочешь, попрошу кого-нибудь из знакомых записать мастер-класс? Сфоткай мне замок. У Райана есть друг взломщик, не помню, как зовут, но недавно как раз из СИЗО отпустили. Может, получится. Немного погодя, она добавила: – И сходи к психиатру, серьёзно. Мне кажется, Дэвин знает о тебе и без того достаточно. Это будет каплей в море. Через полчаса фото замка уже было отправлено ей, и Том запасся терпением в ожидании информации. В этот день Дэвин вернулся домой раньше, и ужинали они вместе. Том искренне этого не хотел, но и не видел поводов отказывать ему в своей компании, поэтому заставил себя спуститься и сесть за стол. – Как ты? – Поинтересовался Дэвин. Он задавал ему этот вопрос каждый раз, когда они виделись, и ответ Тома ни разу не поменялся. – Нормально. Он вспомнил слова Джейн про психиатра, но долго не решался что-то сказать. При этом он некоторое время смотрел в одну точку и не прикасался к еде; заметивший это Дэвин снова подал голос. – Что с тобой, Том? Том перевел на него взгляд. Дэвин был в своей обычной кондиции, холодной, вежливой и спокойной. – Мои сны... И прочее, – начал Том, думая, как подобрать слова. В итоге сказал, как есть. – Мне кажется, мне нужно к врачу, чтобы что-то начать принимать. Я постепенно чувствую себя всё хуже. – Хорошо. – Дэвин, внимательно смотревший на него до этого, опустил взгляд на тарелку, будто полностью потеряв к нему интерес. – Я назначу тебе приём. – Могу я сам выбрать врача? Их взгляды вновь пересеклись. Дэвин был явно не рад такому предложению, но только вскинул брови и поинтересовался: – Почему ты так решил? У нашей семьи есть контакты с проверенными врачами. – У меня тоже есть проверенный врач. Раньше ходил, – соврал Том. Дэвин был непроницаем, но потом вновь перефокусировал внимание на окуня в тарелке. – Хорошо, просто оставь мне счёт. Для поездки можешь взять мою машину. Любую. – Спасибо, – сказал Том, уже зная, что услышит в ответ. – Это моя обязанность, Том. Так что можешь не благодарить за такие вещи. – Постараюсь. *** Через день Том получил подробную инструкцию по взлому сувальдного замка. Легче было снести дверь, но этот вариант совсем не подходил. Проблема заключалась в том, что на этаж могла подняться горничная, и действовать надо было быстро; Том никогда не вскрывал замки, и нужную проволоку найти было проблематично, но он всё же обнаружил в пристройке ящики с инструментом, где смог сделать правильный крючок. Горничную необходимо было отвлечь, поэтому он пролил чашку кофе на кровать и попросил поменять постель. Та была не рада, но занялась работой, и, выйдя, Том проследовал на второй этаж, в правое крыло, где находилась тяжёлая дубовая дверь, кажущаяся неприступной. Открыв мессенджер, Том нажал на чат с Джейн и начал смотреть видео. В это время Дэвин работал. У него была встреча прямо сейчас, и на его счёт Том был спокоен, но, проводя безуспешные махинации с замком на протяжении двадцати минут, он начал переживать за горничную. В какой-то момент на лестнице послышались шаги, и Том быстро скрылся в соседнюю комнату дальше по коридору, которая, к счастью, была открыта. Сердце его бешено билось. В комнате всё было закрыто белыми навесами от пыли, и, помимо этого, ничего особенного он тут не наблюдал. Она была чем-то вроде маленькой гостиной; к своему ужасу, он услышал шаги совсем близко, и спрятался за полотном, которое прикрывало высокие часы. Шаги остановились у самой комнаты, дверь скрипнула, а потом они начали удаляться, и Том смог перевести дыхание. Осторожно выглянув из двери, он обнаружил пустой коридор и вернулся к замку. Сосредоточившись, но уже потеряв всякую надежду, Том сделал ещё несколько движений, и замок щёлкнул. Сердце у него ёкнуло. Он искренне надеялся, что на комнате не стояла сигнализация — это было бы очень в духе Дэвина. Войдя, Том огляделся. Он уже был здесь, но рассмотреть комнату не успел, только отметил для себя интерьер. Однако сейчас интерьером любоваться времени не было, и он направился прямо к письменному столу, чтобы просмотреть ящики, где, по предположениям Тома, хранились важные бумаги. Ящики были заперты; об этом он абсолютно не подумал. Тратить много времени здесь было опасно, и Том выбрал самый большой верхний ящик для попытки взлома. К счастью, замок довольно быстро поддался, и внутри Том обнаружил стопку документов, которую принялся перебирать. В стопке то и дело мелькали фамилии "Лейтон", "Тригор", "Ронан", но искал он совершенно другие. Наконец нашёл, и его сердце замерло, а все внутренности сжались, практически сковывая напряжением. Он увидел свою медицинскую карту. Судя по дате составления отчёта, получил её Дэвин уже после того, как Том переехал. Он постарался судорожно вспомнить, какие события происходили в тех числах, но его мысли были хаотичны. Взяв себя в руки и сосредоточившись, он принялся смотреть документы дальше, и наконец нашёл. "Джейн Уинстон", "Эрик Ханн"... Постепенно Том начал терять контроль над дыханием; нужно было убираться отсюда как можно скорее. Перебрав ещё неопределённое количество листов, он вновь обнаружил свою фамилию – в документах о наследстве. Руки тряслись и не поддавались никаким попыткам их успокоить; просмотрев остаток бумаг и больше зацепившись ни за что взглядом, Том оставил себе всё, что имело к нему отношение, а остальное положил обратно в ящик, захлопнул его, у двери послушал, нет ли снаружи шагов, и вышел. В своей комнате Том окончательно перестал понимать, как дышать; его накрыло удушающей паникой, и он опустился на кровать, выпуская из рук документы и позволяя им рассыпаться по полу. Его трясло, и дыхание не собиралось восстанавливаться. Это было мучительным и длилось минуту за минутой, но постепенно начало проходить, и концентрация возвращалась к Тому, а вместе с ней пришло тяжёлое ощущение пустоты. В какой-то момент он остался один на один с мыслью, нет ли жучков или скрытых камер в его комнате. Об этом нужно было поинтересоваться у Дэвина: может, расскажет. Том усмехнулся, трясущимися руками подняв свою медицинскую карту. Он вспомнил хронологически в какой момент Дэвин её получил – после того, как Том рассказал о своих провалах в памяти за городом. С информацией про Джейн и Эрика всё было ясно. Документы о наследстве... Получил ли их Дэвин до того, как особняк был выставлен на продажу, или узнал о продаже особняка после получения документов? И, в таком случае, зачем они ему понадобились? То, что у Дэвина были такие связи, пугало. Он определённо мог сделать всё, что захочет, не только с Томом, но и со всеми людьми, хоть как-то с ним связанными. Это было самым худшим, что он чувствовал и осознавал в своей жизни. *** Дэвин вернулся через час. Том ждал его в гостиной с бумагами, которые положил на стол, не в силах держать в руках. – Как ты? – Снимая пальто, Дэвин был в своём будничном состоянии. – Ждёшь меня? – Жду. Я хотел спросить одну вещь. – Он сделал паузу, собирая мысли в предложение. – Помнишь, ты как-то обещал, что никогда не навредишь мне? И говорил, что ты не мой враг. Дэвин замер. – Конечно, помню. – Он ответил обычным ровным тоном, но что-то в нём было слегка беспокойным. – К чему ты спрашиваешь? Я не отказываюсь от своих слов. Том взял папки со стола и встал. Подойдя ближе к Дэвину, он кинул их ему в лицо, едва не задев; Дэвин опустил взгляд на рассыпавшиеся листы, а затем медленно поднял его на Тома. В этом взгляде была пробирающая до костей угроза. – Ты взломал мою комнату? – А это главное сейчас? – Том повысил голос, сжимая кулак. Ему хотелось нанести удар, и, похоже Дэвин тоже испытывал подобные чувства. Всё его лицо выражало неподдельную и очень сильную злость. – Поверь мне, Томас, сейчас это самое главное. Дэвин огляделся, попытался, видимо, взять себя в руки, но не смог, и, схватив Тома за локоть, дёрнул в сторону лестницы, проговорив: – Поговорим наверху, хорошо? Крепкая хватка причиняла боль, но Том не обращал на это внимания. Он постарался оттолкнуть Дэвина, но тот только сильнее дёрнул его на себя. Боль сильно отдалась в плечо, Том судорожно выдохнул, однако Дэвин не обратил на это никакого внимания. Он с такой же силой втолкнул его в свою комнату и захлопнул дверь. – Итак, я хочу от тебя услышать, какого чёрта ты делаешь, Том. – Его голос звучал уже не так громко, но ещё более угрожающе. – Ещё раз повторюсь. Не делай вид, что это здесь основная проблема. Я взломал твою дверь из-за определённых подозрений, и они полностью оправдались, не так ли? Дэвин, ты грёбаный псих и манипулятор, и я больше никогда не поверю ничему, что ты будешь говорить. – Дыхание Тома кончалось, и ему казалось сейчас, что ни одно слово, сказанное им с таким трудом, до Дэвина не дойдёт. – Я не знаю, что ты от меня хочешь, я никогда не понимаю мотивов твоих поступков, и всё, что ты делаешь – это бесконечно лжёшь, так попробуешь удостоить правдой хотя бы раз? – Если ты так хорошо помнишь мои обещания, – медленно, но с яростью, которая крылась в каждом полутоне, проговорил Дэвин, – то должен понимать, что я целиком и полностью их сдержал и сдерживаю. Я не причинил тебе ни вреда, ни боли. Также я ничего не сделал твоим близким. А я мог и то, и другое, поверь мне, и могу сейчас, если так захочу. Я могу забрать у тебя всё, что осталось, но и этого я не делаю. Я очень добр к тебе, однако и этому есть предел, Том, и ты пересёк все возможные черты. Ты не должен был этого делать, и ты должен был быть немного благодарнее. Том смотрел в холодные серые глаза, которые уже практически ненавидел; он прозвучал с лёгкой дрожью, не в силах до конца контролировать голос: – Благодарнее? За что? За то, что до сих пор не убил меня, или за то, что до сих пор не прикончил всех, с кем я знаком? В таком случае, я безумно благодарен тебе, Дэвин. И что ты можешь у меня забрать? У меня из имущества осталось только моё тело. Отдать? — Если не против — хорошо. Только обойдёмся без договора. Таким Том его ещё не видел — Дэвин никогда ещё не терял над собой контроль. Сейчас он выглядел по-настоящему опасным; было неясно, к каким решениям может привести его эта злость. Через момент он грубо толкнул Тома к стене одним жёстким движением и сделал шаг к нему, рукой притягивая ближе к себе за ворот футболки. Край ткани врезался в кожу, от толчка заболели плечо и лопатки. Том не успел вовремя понять, что происходит; на миг подумал, что Дэвин хочет его убить, но агрессивной вспышкой его накрыл поцелуй; он как во сне почувствовал обжигающее дыхание на своих губах. Длилось это всего секунды три, потому что Том ударил Дэвина по лицу со всей силы. Его сердце билось в бешеном ритме. Когда он снова встретил взгляд Дэвина, тот уже не был злым; в нём было что-то куда более ледяное, чем обычно. Том понимал теперь, что ненавидит именно этот холод. Он чувствовал отвращение к себе, чувствовал тревогу, чувствовал, будто его сердцебиение управляет всем телом и мозгом. Он будто раскалывался пополам, но сердцебиение заглушило все мысли, и теперь уже он сделал шаг к Дэвину, сократив расстояние между собой и его глазами. С глаз он опустил взгляд на сжатые губы, которые только что чувствовал на себе, и накрыл их своими; Дэвин подался навстречу и ответил. Сейчас Том понимал по металлическому привкусу на языке, что ударом разбил Дэвину край рта до крови. Несмотря на очевидную боль, Дэвин порывисто отнимал у Тома инициативу; всё сильнее и глубже целуя, он положил руку ему на горло, и Том очень остро ощущал его пальцы на тонкой коже, чувствуя себя полностью подвластным этим прикосновениям, которые будто охватили его удушающей, но очень мягкой петлёй. Том судорожно сжимал его плечи, захватывая ткань рубашки. Губы и язык Дэвина были то грубыми, то нежными, очень настойчивыми и всё ещё с привкусом крови; Том отвечал ему на эту настойчивость с такой же силой, но не успевал за ним. — Подожди немного... — Он выдохнул это в рот Дэвину, пытаясь контролировать ритм своего тела. — Не могу, — ответил он коротко, рукой слегка запрокидывая его подбородок вверх, после чего коснулся губами края уха и начал опускать поцелуи ниже по неровному рельефу напряжённой шеи. Дыхание Тома стало ещё более частым, а сердцебиение было невыносимым. Он чувствовал, что ему слишком жарко, и понимал, что будет дальше, но сейчас он этого хотел. Мыслей в голове у него больше не оставалось. Руки Дэвина опустились и мягко скользнули под футболку Тома; тот стянул её и отбросил куда-то в сторону. Под прикосновениями он ощущал себя непривычно чувствительным, и отчаянно подавался им навстречу, пока Дэвин снова целовал его губы. Своими пальцами Том пытался расстегнуть пуговицы на рубашке Дэвина, но получалось плохо, потому что они дрожали. Дэвин ненадолго отстранился, расстегнул свою рубашку сам, скинул её, зацепил рукой ремень джинсов Тома и дёрнул его в сторону кровати.