Осколки нашей зимы

Проснувшись, Том осознал в себе странное чувство свободы. Оно было, безусловно, приятным — подобное теперь считалось редкостью. Несмотря на то, что дома у Джейн с едой всё было довольно скудно, завтракать Том не собирался, и с Дэвином не попрощался — они не пересеклись, а специально искать его Том не стал. Выйдя из особняка, Том отправился в путь до автобусной остановки. По договоренности Дэвин не предоставлял ему никаких денег на поездки — в том числе на проезд в город; об этом Том даже спрашивать у него не стал. В одну сторону ему хватало мелочи, сохранившейся со времён, когда он жил в хостеле. В обратную он планировал ехать стопом. Из пригорода до Джейн ему пришлось добираться около двух часов — сначала до пересадочной остановки, и оттуда идти пешком час. Проезжать в транспорте без оплаты ему не позволила тревожность — Дэвин просил ни во что не ввязываться. Когда подуставший Том около десяти утра наконец оказался у знакомой серой многоэтажки, которая, казалось, может рухнуть в любой момент, погребя под собой ржавые балконы и пыльные кусты внизу, его настигло ощущение безусловного счастья. Лифт был сломан, как это частенько с ним бывало. Несмотря на усталость, Том очень быстро взлетел на седьмой этаж и нажал звонок квартиры 717. Дверь открылась так быстро, как будто Джейн всё это время стояла прямо за ней, и его накрыли тёплые объятия. *** Дэвин сидел за столом, привычно отстукивая ритм увесистой металлической ручкой по деревянной столешнице. Его вторая рука подпирала подбородок, а взгляд не отрывался от экрана телефона, лежавшего на столе. На экране по карте двигалась небольшая точка. Дэвин же был неподвижен. Его определённо задело то, что Том ушёл, не попрощавшись. Более того, он продолжал чувствовать злость, которая будто скручивала его внутренние органы силками. Точка на карте, обозначавшая Тома, остановилась на доме в одном из трущобных районов столицы; Дэвин нарушил своё неподвижное положение, и, взяв лист бумаги, ровным почерком вывел на нём адрес. Номер квартиры ему был неизвестен, поэтому он понимал, что придётся немного напрячь следственные органы, но пока звонить было рано — может, Том зайдет ещё куда-нибудь. Дэвину была необходима подробная информация обо всех людях, с которым встретится сегодня Том, и обо всех местах, где он побывает; иначе никак. Иначе Дэвина доедят тревоги и злость, испытывать которые он вовсе не желал. Точка на долгое время перестала двигаться, и Дэвин позволил себе отвлечься на работу, однако экран не гасил, то и дело возвращая к нему свой взгляд. Концентрироваться было сложно, но, в целом, у него получалось; он всегда это умел. *** Несмотря на то, что Том научился уживаться с Дэвином, и даже испытывать к нему приязнь, он давно не чувствовал себя так хорошо. Его прошлое, где он мог коротать с Джейн и весёлые, и безрадостные дни, было омрачено побегами от кредиторов, уличными драками, кулаками Райана, разлучавшими их раз за разом, голодом и отсутствием денег на сигареты. Однако тогда было привычнее, хоть и прошло два месяца с того момента, как его жизнь поменялась в корне. Том думал, что в привычное всегда приятно возвращаться, даже если оно беспросветно, деструктивно или печально. На то оно и привычное. — Ну и как тебе идея? — Чего? — Том прослушал, что говорила Джейн. Они оба сейчас сидели на матрасе, вытянув ноги, пили кофе из чашек, которые поставили прямо на пол, и жевали бутерброды с сыром. Джейн толкнула его в плечо. — Да где ты витаешь? Говорю, к следующему разу подкоплю денег и съездим на пляж. Людей много, но там классная копчёная рыба, и курить можно где угодно. — К следующему разу... — Том задумался. — Ты знаешь, Дэвин взбесился, когда мы говорили про этот выходной. Вернее... Он ничего такого не делал, не показывал злость, я имею ввиду. И сам сказал, что не злится. Но видно было. По глазам... — Том снова вспомнил, что было после того, как он сказал то же самое Дэвину, и по его телу пробежали неприятные мурашки. Он знал, что Джейн умеет читать все его переживания, как открытую книгу, без прямых слов с его стороны. — Если человек говорит, что не злится, значит, не нужно забивать этим голову. Ты знал, что чтение по глазам не всегда отражает правду? Глаза вовсе не зеркало души. Они могут показывать всё, что тебе в голову взбредёт, а человек будет даже не в курсе, что ты прочитал в нём что-то. Вообще, многовато ты рассуждаешь про его глаза. Красивые? — Да, — машинально ответил Том. Через секунду он понял, что сказал, но решил сделать вид, что так и собирался. — Так вот... Если тебе Дэвин не нравится, почему ты мне выдал вчера про то, что хочешь с ним переспать? — Да не хочу я... — Том сердито зашипел, уставившись на Джейн. Она расхохоталась. — Если не хочешь, то что это тогда было? Она перестала смеяться и стала серьёзнее, а затем ещё раз, как вчера, спросила: — Ты понимаешь, насколько это плохая идея? Том закрыл лицо руками и ответил сквозь пальцы: — Я знаю, Джейн, знаю. Я бы не сказал, что это сильное желание, большую часть времени я ничего такого не испытываю к нему. Мне просто надо... В общем, я увижусь с Эриком сегодня, и это пройдёт. — Понадеемся. Джейн внезапно прислонилась лбом к его плечу, и зажмурилась, как кошка. — Как же прекрасно тебя видеть наконец, Том. Они провели вместе много времени, но гораздо меньше, чем хотелось бы. Том и Джейн болтали, смотрели телевизор, играли в карты, курили прямо в комнате. Том клал голову Джейн на колени и смотрел в экран, совсем не интересуясь тем, что тот показывает. Им не нужно было куда-то ходить, чтобы день был особенным; хватало этого чувства умиротворения, которое они научились дарить друг другу ещё в интернате, не имея возможности получить его другими способами. К шести за Томом подъехал Эрик. У него была постоянная работа и довольно древняя машина, которую он в шутку называл винтажной; жил он, однако, с соседями, поэтому всегда тратился на среднего качества отель. Том мало что знал об Эрике, но понимал, что он существовал по своим укладам, спокойно и размеренно, был одинок, и не собирался с этим ничего делать. Он был красив, галантен, и в баре, где работал, пользовался популярностью. Том думал, что, наверное, некоторое время назад ему разбили сердце. Эрик умел поддержать любой разговор и широко улыбаться, но если от него требовалось молчать, он молчал. Том не искал отношений, Эрик тоже, и, встретившись год назад, они наладили хороший контакт. По дороге они перекинулись парой слов, ведя дежурный разговор о том, как дела. Рассказывать свою историю ему Том не стал, поэтому просто объяснил, что нашел неплохую работу с плотным графиком в пригороде, поэтому заезжать теперь будет редко. Когда Эрик целовал его в номере отеля, горячими руками медленно скользя по рельефу тела, Том поддавался прикосновениям чужих губ к своей шее, запрокидывал голову, пытался удержать дыхание в спокойном ритме, терпел в этом провалы, но думал о другом. Он совсем не хотел сейчас видеть перед собой Дэвина, однако, закрывая глаза, невольно представлял, что это его рука расстёгивает ширинку джинсов, его пальцы мягко касаются кожи и проникают ниже, между телом и тканью. Это наваждение было непрерывным. Через час-полтора Том и Эрик прошли из низкого здания отеля к машине. Том попросил спутника докинуть его до остановки, от которой шли автобусы в пригород; оттуда было удобно начать искать машины, которые следуют в нужную ему сторону. Просить Эрика подвезти его дальше он не стал. Машин было много. Сейчас Том выглядел приличнее, чем раньше, по крайней мере, он был качественно одет, и пару недель назад покрасил волосы. Скорее всего, по этой причине довольно быстро по очереди нашлись два отзывчивых водителя, которые помогли ему добраться до дома к девяти вечера. Глядя на ворота особняка, Том чувствовал что-то, чего он не понимал. Он предпочитал не думать о том, что происходило в его голове во время секса с Эриком. Это он старался задвинуть в настолько далёкий ящик, насколько только возможно было. Том думал сначала, что не захочет видеть Дэвина, но, к своему удивлению, обнаружил в себе желание просто встретить вновь его холодное, тревожащее спокойствие, или даже злость, чтобы это опять оттолкнуло и избавило от всех лишних мыслей. Поэтому Том сделал уверенный шаг через ворота и вошёл в дом. Дэвин читал в гостиной. Том зашёл негромко, но он сразу заметил это и обернулся. Как Том и думал, Дэвин не выказал особой реакции на их встречу, однако смотрел хорошо знакомым взглядом. Обычно он редко проводил время в гостиной. И что бы ни говорила Джейн, Тому казалось, что глаза Дэвина были самой правдивой его частью. — Как отдохнул? — Тон Дэвина был ровный и спокойный, как обычно. — Хорошо. Спасибо, что дал мне такую возможность. Дэвин отложил книгу и встал прямо напротив Тома. — Это моя обязанность, не так ли? В договоре прописано. Так что ты можешь меня не благодарить. — Не буду больше. — Том слегка улыбнулся, пытаясь понять, злится Дэвин или нет. Он был непроницаем. — Как ты себя чувствуешь? — Почему ты спрашиваешь? — Дэвин взял книгу с дивана, переложил её на стол и принялся поправлять книжную стопку, чтобы она лежала идеально ровно относительно угла стола. — Я же говорил, кажется. У меня нет причин не быть в порядке или чувствовать себя плохо. Том смотрел на Дэвина, который сосредоточился на стопке, и рассматривал в нём каждую деталь. Понять его настроение он совершенно никак не мог. — Ты просто плохо выглядел последние два дня, да и работаешь слишком много. Но я тебя понял. Больше не спрашиваю. Дэвин выпрямился и вновь развернулся к Тому лицом. — Видишь ли, Томас, для меня не существует таких понятий, как плохо выглядеть или слишком много работать. Возможно, это прозвучит высокомерно, но я был рождён таким такими же людьми. Пока я могу встать на ноги, со мной всё в порядке. Так что не беспокойся по пустякам, и не беспокой меня больше этими вопросами. Пожалуйста. — Я уже понял. — Том начал испытывать лёгкое раздражение, но осознавал, что если бы Дэвин злился, то сказал бы всё это совсем по-другому. Внезапно тот смягчился. — Надеюсь, ты не думаешь опять, что я злюсь. Со мной всё в порядке, я могу дать тебе клятву. Я ценю, что ты обо мне переживаешь, но правда не стоит. Том смотрел Дэвину в глаза; эта его версия каждый раз немного сбивала с толку. Молчание продлилось чуть дольше необходимого, а потом Том кивнул, чувствуя, что больше точно не хочет этого общества. — Тогда хорошо. Я пойду, наверное. День был длинный. – Проходя мимо Дэвина, он скользнул рукой по его плечу. Это действие было иррациональным.