Осколки нашей зимы

Почему-то дни начали проходить незаметно и быстро. Том больше не ссорился с Дэвином, и его тревога постепенно утихала. Он в основном изучал его, замечая всё новые и новые детали. Свои дни Дэвин планировал очень чётко. Он слегка нервничал, если предметы на столе были разложены не в том порядке, который считал идеальным, сам наводил чистоту в своей комнате, и он очень любил кошек, которые селились во дворе особняка. Том мог наблюдать, как Дэвин брал на колени толстого серого кота и чесал его за ушами, глядя на то, как кот переворачивается на спину и пытается ухватить его пальцы когтями. В эти моменты он выглядел умиротворённым как никогда, и это будто был другой человек — не такой сосредоточенный и не настолько загруженный бесконечными обязанностями. Том понимал, что у спокойного на вид Дэвина хватало их в избытке, как и тревог. Иногда он работал ночами, пил слишком много кофе и очень долго пропадал на стрельбище. Ещё Том видел, что к нему Дэвин проявляет осторожную, едва заметную заботу. Он старался не прерывать его звонки, неизменно звал на завтраки, обеды и ужины, не нарушал его тишину, покупал сигареты, одежду, но всё это как-то ненавязчиво, ставя перед фактом. Дэвин был вежлив в своей обычной манере, однако его глаза по-прежнему были холодными. Том думал, что этого в нём уже не исправить никогда, и что личный характер это не несёт — вернее, старался так думать. В любом случае, Дэвин больше не смотрел на него тем странным взглядом, который захлестывал Тома тревогой. — У тебя вообще будет отпуск, или выходные? Ты там как в тюрьме. — Том, как обычно, разговаривал с Джейн перед завтраком, куря сигареты. Он рассмеялся. — Ну нет, Джейн, это какая-то люксовая тюрьма. Сюда бы сажали не за грехи, а за добрые дела. — Но всё же. — Не знаю я... Я здесь всего два месяца. Не думаю, что он меня куда-то отпустит. Мне жаль. Джейн помолчала, а потом обиженно произнесла: — Ты даже не спросил у него, а уже ведёшь себя так, как будто он отказал. Наша дружба совсем для тебя ничего не значит? Том понял, что наполовину она шутила, но всё же правда хотела его увидеть, что было взаимно. Он очень скучал; Джейн была тёплой и любящей, искренней и понятной, в отличие от Дэвина, который, хоть и имел, оказывается, много человечных черт, был противоположен. К тому же, он не мог говорить с Дэвином о многом, о чём мог болтать с Джейн, да и было желание просто обнять человека, который его искренне любит. — Хорошо, хорошо. Я спрошу. Не переживай. В любом случае, мы ещё обязательно увидимся. Через шесть лет хоть каждый день. Он рассмеялся; Джейн хмыкнула, но потом тоже захихикала. — Надо идти. — Том докурил третью сигарету. — Ещё созвонимся. Я напишу, когда поговорю с ним. За завтраком у Дэвина было очень непонятное расположение духа; он был непроницаем, но с раннего утра, видимо, занялся работой, и казался мрачным. Том думал, что это не лучший момент, чтобы просить выходной, но тянуть с этим не имело смысла. — Дэвин, — позвал он. Тот поднял на него взгляд, ранее устремлённый куда-то в сторону серванта. — У меня просьба. — Да? — Могу я вернуться в город хотя бы на день или два? Я бы хотел увидеться с подругой. Дэвин медленно опустил голову на сплетённые пальцы, внимательно глядя на него. Этот взгляд Тому не понравился, и он опять начал жалеть, что заговорил. В таком виде Дэвин уже показывал себя пару раз: в тот день, когда они были в саду за городом, и тогда, когда Том спросил Дэвина про ключи от комнаты. Он понял, что что-то в его вопросе вызвало в нём злость, и был готов к соответствующей реакции, но Дэвин выпрямился, отвёл взгляд и произнес: — Можешь, конечно. У меня будет свободный день послезавтра. Иди, куда хочешь, но не ввязывайся в драки и прочую сомнительную деятельность. Том выдохнул; тревога мурашками бегала у него по спине, но это быстро прекратилось. — Спасибо. Они продолжили завтракать, теперь молча. *** Дела Дэвина шли довольно напряжённо и напоминали гонку. Тригоры и Лейтоны вцепились в крупный государственный проект по облагораживанию пригородной территории, и Дэвин хотел его провала. Конечно, там должны были фигурировать взятки, и это стоило использовать, но сейчас, в конкретную минуту, он думал о другом — Томас Оушен со своими просьбами. Дэвин мог ему отказать, но это никак не помогло бы разорвать связь с Джейн. Подобное лишь укрепило бы их взаимоотношения и настроило Тома против него; отпускать Дэвин его совсем не хотел, но был вынужден. Он ненавидел, когда его вынуждали, хотя рано или поздно это должно было произойти. Срывать злость на Томе он, естественно, не собирался, поэтому пошел на стрельбище, где провел час, сквозь задумчивую отстранённость раз за разом попадая прямиком в цель. Этого ему совершенно не хватило; он решил зайти в бассейн, однако в бассейне столкнулся с предметом своих размышлений. Том махнул ему рукой, но решил не приближаться. Возможно, Дэвин чем-то показал свою злость, хотя не понимал, чем. Сделав несколько кругов и перехотев находиться здесь дольше, Дэвин направился в просторный душ, выложенный чёрным мрамором, где произошло ещё одно столкновение с Томом, которое теперь казалось неизбежным. Этого столкновения он искренне не желал, но деваться было некуда. Том стоял под струями воды совсем рядом, и Дэвин мог видеть все шрамы и татуировки, которых раньше не видел. И того, и другого было в избытке. Том перехватил его взгляд и чуть вскинул брови. — Что? — Ничего, — Дэвин отвернулся и тоже включил воду, направляя на себя прохладные струи. Некоторое время они не говорили, но затем Том нарушил тишину, которую дополнял лишь шум воды, падающей на пол. — Ты злишься на меня? — С чего ты взял? — Дэвин постарался, чтобы это не звучало резко. Он правда не понимал, как Том узнал, что он злится. — По взгляду. — Что тебе вечно не так с моим взглядом? — На этот раз у него сдержаться не получилось. Он вспомнил, как читал переписку Тома с Джейн. "У него взгляд всегда холодный, даже когда улыбается". — "Вечно"?.. Том полностью развернулся в его сторону. Дэвин смотрел на него, пытаясь переключить фокус. Он наблюдал, как струи воды стекают по его шее, убегая ниже, мокрые волосы падают на лоб, как капли бегут по лицу, срываясь с влажных ресниц. Как тонкие длинные пальцы убирают пряди волос с глаз, и как он на него смотрит — прямо, открыто, снова недоверчиво. Дэвин уже не понимал, что конкретно Том видит в его взгляде. Сделав шаг вперёд, он очень легко коснулся рукой груди Тома, от чего тот вздрогнул, потом скользнул к шее, чувствуя пульсацию под его мягкой кожей, медленно провел прикосновение выше, вынуждая его чуть запрокинуть подбородок, и совсем немного усилил нажатие кончиков пальцев. Ему хотелось сомкнуть их сильнее, нащупать биение артерии и перекрыть дыхание, которое участилось. Он чувствовал, что хочет, чтобы этот человек оставался в его руках целиком и полностью, в его абсолютной власти, без права на побег; чтобы только он мог решать, жить ему или умереть. Возможно, Том тоже начал злиться, но во взгляде больших светлых глаз по-прежнему было замешательство. Они смотрели друг на друга очень долго; в лице Тома отразилось что-то вроде внутренней борьбы, и наконец резким движением он убрал от себя руку Дэвина, делая шаг назад. Дэвин смотрел на него ещё несколько секунд, а потом выключил воду и вышел. *** Том зашёл в свою комнату, захлопнув дверь, возможно, слишком сильно, и лёг на кровать, уставившись в потолок. Его дыхание всё ещё было сбитым. То, что с ним происходило, ему определённо не нравилось. Он будто до сих пор чувствовал на себе руку Дэвина и контраст прикосновения теплых пальцев с прохладой воды. Он достал телефон и нашёл контакт одного из своих последних знакомых на одну ночь. Сделав логический вывод, что ему нужно с кем-нибудь переспать, он набрал сообщение и принялся ждать ответ. Этот парень всегда отвечал быстро и по делу; они договорились на встречу послезавтра в шесть вечера. Том понадеялся, что Джейн не обидится, что он не проведёт с ней весь выходной, однако она должна была понять. Разобравшись с этим, Том абстрагировался от своих ощущений и задумался, что под этими действиями подразумевал Дэвин. За всё время их знакомства Том сделал вывод, что мотивы Дэвина на те или иные действия, причины и предпосылки проявлений его эмоций, а также последовательность его мыслительных процессов выяснить было абсолютно невозможно. Дэвин хранил всё это за высокой стеной, а его лицо всякий раз оставалось непроницаемым, как и тогда. То ли он собирался задушить Тома, то ли просто был иррационален, то ли хотел его, то ли это была угроза — Том совершенно не понимал. Спрашивать он не стал бы даже под дулом пистолета. Он вообще не хотел разговаривать с Дэвином и видеть его; мучительно желая, чтобы завтрашний день просто удалили из его жизни, он отдал бы всё, чтобы сразу очнуться в квартире Джейн. Не то чтобы Том до сих пор боялся, что Дэвин на него злится, или боялся, что он выкинет нечто подобное — скорее Том боялся собственной реакции на него. Вечер он провёл в своей комнате, с тревогой ожидая утра. Как и обычно, ночью ему снились кошмары. Открыв глаза, Том обнаружил, что за окном собрались серые облака, и по стеклу медленно стекают капли дождя. Он несколько минут лежал и пытался дышать ровнее; сердце билось быстрее обычного, и тревога бежала мурашками по спине. Он поднял ладонь, и секунд десять смотрел на то, как трясутся его пальцы. Через несколько часов у Дэвина была встреча, и нужно было приводить себя в порядок. Спускаться на завтрак Том не собирался, поэтому поговорил с Джейн по телефону в комнате, решив обойтись без сигарет. Ранее он уже написал ей о своем визите, как только получил ответ от Дэвина, и сейчас ему стало легче от болтовни, наполненной предвкушением встречи. — Слушай, — вспомнил Том, глядя в окно, — я от тебя часам к шести убегу. К парню, Эрику, вы пересекались когда мы сидели в баре, где он работает. — Ого...— По голосу он понял, что Джейн смешно подняла брови, чуть опуская уголки губ вниз. — Ты влюбился в него, что ли? Или настолько сильный недотрах, что аж единственный выходной готов на это дело тратить? Том вздохнул, коснувшись лба рукой. — Джейн... Вообще-то, у меня тоже есть потребности. Он милый. К тому же... — Том остановился, думая, рассказывать или нет, но решил сделать это обтекаемо. — Если я не зайду к нему, мне кажется, я начну смотреть в сторону своего начальника. Он сразу понял, что его обтекаемость на Джейн не сработала ни на грамм. Её голос посерьёзнел. — Ты знаешь ведь, что это очень плохая идея? — Да знаю я... Поэтому и говорю тебе. Завтра к шести меня не будет. Зайду раньше, хорошо? Райан же работает? Они болтали ещё полчаса; когда надо было выходить, Том попрощался, натянул пиджак, немного постоял перед дверью перед тем как выйти, открыл её и спустился вниз, где уже ждал Дэвин. Том постарался не смотреть на него, но всё же понял, что собственные ощущения рядом с Дэвином мог обозначить как примерно привычные для ситуаций, когда Дэвин вёл себя непонятным образом. По какой-то причине того напряжения он больше не испытывал, и это немного успокаивало его тревогу. Возможно, дело было в том, что Дэвин вообще не обращал на него никакого внимания, или же в том, что он был одет в большее количество одежды и стоял на большем расстоянии, чем тогда. В машине Том периодически смотрел на Дэвина в зеркало заднего вида. Тот сидел, прикрыв ресницы и откинув голову, но было непонятно, спит или нет. Он выглядел бледнее обычного. Внезапно Дэвин открыл глаза и поймал взгляд Тома; тот сразу перевел его на дорогу. Дэвин вздохнул, поднял голову и выпрямился, глядя в окно. Судя по всему, до этого он действительно дремал. — Ты в порядке? — Том хотел молчать всю дорогу, но всё же не мог не спросить. Дэвин действительно выглядел плохо, хотя это состояние ему тоже шло, как и все его состояния. — У меня нет ни одной причины, чтобы быть не в порядке, как и всегда, — медленно и негромко проговорил Дэвин, переводя взгляд от окна на Тома. Тот пожалел, что открыл рот, но голос Дэвина внезапно стал мягче. — У меня также нет причин злиться на тебя, так что, прошу, не надо меня избегать. Это лишнее. — У тебя не бывает такого, что злишься без причины? Том думал, что если продолжит говорить, то у Дэвина вполне себе появится причина злиться, но почему-то не мог держать слова в себе. — Беспричинный гнев — это отклонение от нормы, Том, а я уже говорил, что, по моему мнению, со мной всё в порядке. — Тебе бы стоило получить альтернативное мнение. Как и всем нам, полагаю. Это полезные знания. Дэвин рассмеялся, и у Тома отлегло от сердца. Он бы непредсказуем, но, в целом, большую часть времени вести диалог с ним было приятно. А ещё его смех успокаивал. — Ну твоё, Том, мнение я уже знаю. Какие у меня ещё диагнозы, помимо психопатии? Том задумался, вспоминая все детали. — ОКР? — Конечно. — Дэвин усмехнулся, отводя взгляд. Помолчав немного, снова посмотрел на Тома. — А ты? Чувствуешь себя нормальным? — Нет, разумеется. — Том не думал над ответом ни секунды; потом задумался. Их разговор опять вернулся к какому-то скользкому руслу, но он помнил, что Дэвин обещал не копаться в его прошлом, поэтому продолжил. — У нормальных людей нет провалов в памяти, кошмаров и прочего. К тому же, я слишком тревожный, и ты, наверное, заметил проблемы с контролем эмоций. Дэвин снова откинул голову, задумчиво глядя на крашеный в платиновый блонд затылок. — Норма или не норма, это не значит, что ты не в порядке. Какие-то черты индивидуальности могут причинять боль. Потому что всегда, везде и во все времена главным вредителем для человека являлся он сам. Том молчал. Ему не понравились эти слова и то, как они прозвучали. Эта мысль была искренна в своей жестокости и на миг показала изнанку Дэвина; ему хотелось записать это, чтобы потом возвращаться глазами и мыслями в момент, где Дэвин прозвучал как он сам, без масок и стен. Скорее всего, к Дэвину действительно никто и никогда не был жесток, кроме него самого. Встреча оказалась короткой. Это была сделка; Том не понимал мотивов заключения этой сделки, потому что заключал её Дэвин с начинающим девелопером. Договорённости обеих сторон Том тоже не выяснил. После встречи все поехали в ресторан, где Дэвин отправился с партнёром в закрытую зону, а Том остался ждать, размышляя, что за дела ведёт семья Ронан. После этой поездки они отправились в офис, где Дэвин опять пробыл чуть не до ночи, а потом Том повёз его домой, чувствуя нарастающее, тёплое предвкушение завтрашнего дня.