Осколки нашей зимы

Том проснулся примерно в семь утра, но лежал в кровати гораздо дольше. Он думал о Дэвине. Голова болела. Дэвин определенно умел очаровывать, иначе почему, помимо своей отключки, Том прокручивал в голове его слова? "Сожалею", "мне правда жаль..." — он так умеет? Он действительно умеет сожалеть о своих словах, или это ещё одна манипуляция? Человек с настолько холодным взглядом и настолько тёплым смехом мог накачать его снотворным или не мог? И если мог, то зачем? С Томом всё было в порядке. В телефоне он ничего не нашёл, да и смотреть там было нечего, но на всякий случай он установил цифровой код — его ела тревога. Никаких следов на теле не было, никаких новых ощущений, кроме головной боли, как с сильного похмелья, он не испытывал. Боль в висках настораживала; он не думал, что ему может настолько вдарить в голову один бокал, но решил подробнее расспросить Дэвина о его содержимом. Однако его самого он видеть не хотел. Тот действительно будил его, и даже принес воды, что закончилось осколками на полу. Но, возможно, этими действиями он хотел снять с себя подозрения. Тома разрывало в две стороны. Дэвин вчера показался ему куда более человечным — до момента отключки. Том ничего не понимал. В календаре было пусто. Вообще в календаре Дэвина было много пустых окон; Том понятия не имел, чем тот заполнял эти дни. Когда Том наконец встал и привел себя в порядок, время завтрака уже прошло. Он вознадеялся, что Дэвин не будет его трогать, но в этот момент услышал стук в дверь. Несмотря на подозрения, он увидел лишь горничную с подносом. — Спасибо. Где мистер Ронан? — Осторожно поинтересовался Том, глядя на омлет с копчёной рыбой, который сейчас совершенно не хотел. — В своей комнате, полагаю. — Горничная пожала плечами, с интересом рассматривая Тома. — А вы правда охранник? Охрана раньше никогда не жила в особняке, и не получала завтрак по приказу господина. — Кем я ещё могу быть? — Том окинул её хмурым взглядом. Любопытная женщина средних лет выглядела так, будто нос в чужие дела она суёт частенько. Горничная подавила смешок, снова пожала плечами и вышла. И что у неё на уме? Тут все думают, что он что-то вроде любовника Дэвина? В общем-то, Тому всегда было плевать, кто что думает, но сейчас он напрягся. Завтракать он абсолютно не хотел, но невыносимо хотелось курить, однако сделать несколько глотков кофе перед тем, как выйти, всё же пришлось. Том не хотел рассказывать Джейн о ночной истории. Она и без того слишком сильно переживала, поэтому он старался описывать свой опыт в общих чертах, усердно подсвечивая положительные стороны; хотя, скорее всего, она всё прекрасно понимала. Он написал ей: спросил, как утро. Она ответила почти моментально; скинула видео своего чая, который, как обычно, мешала ложкой, чтобы заварился покрепче. Том невольно улыбнулся, делая затяжку. Он рассказал про головную боль, хороший завтрак и странную горничную; рассказал, что перед тем, как ему приснился интернат, видел огромного синего кита, который заглатывал его в свою пасть. Джейн рассказывала, что Райан откуда-то принес полевые цветы и сделал ей венок, а вчера она выплакала все глаза над концовкой сериала. Так Том выкурил одну сигарету, потом наполовину вторую, и в этот момент услышал за спиной негромкие шаги. — Как ты себя чувствуешь? Он обернулся. Дэвин выглядел так же, как обычно, но спрашивал с осторожностью и мягче, чем говорил всегда. Том совершенно его не понимал. — Что было в том напитке? — Сразу спросил он. — Ром, грейпфрутовый сок и тоник. — Дэвин прислонился плечом к косяку, и смотрел на Тома задумчиво. — У меня возник вопрос, что могло быть в той воде, которую тебе подала эта девушка на приёме. Том вскинул брови. — Что за вещество такое, которое работает только спустя четыре часа? — Может, вступает в реакцию с алкоголем. Я думаю, есть и такие вещи. — С чего бы ей меня травить? К тому же, я сам подошёл и спросил про воду. Так бы она не обратила на меня внимания. — С другой стороны, она смотрела на него странно. И была слишком любезна к незнакомцу. Рассказывала про врагов... Дэвин видел, что Том сомневается. — Ты знаешь, чья она охрана? Том поднял вопросительный взгляд. — Лейтонов. Там был их сын, Гордон Лейтон. Ты знаешь, что они наши конкуренты? — Нет... — Том провёл рукой по волосам в полном замешательстве. Потом поднял взгляд на Дэвина. — Дэвин, я... Мне жаль, что напал на тебя вчера. — Не переживай, я понимаю. — Он улыбнулся и подошёл ближе. — Ты завтракал? — Эм, нет, я... Голова болит, я не голоден. — У меня есть обезболивающее. Пойдем. Том покорно последовал за Дэвином; он не хотел думать. В какие-то моменты на уверенность и спокойствие Дэвина очень хотелось полагаться, как будто чужая расчётливость могла освобождать от ответственности, и проблему можно было переложить на его плечо, потому что он точно справится. У него были и власть, и деньги, и была эта его непоколебимость. Сейчас Том понял, как тяжело было всегда полагаться исключительно на себя; но его тревожность кричала, что на Дэвина полагаться не стоит, потому что угрозой мог быть как раз он. По сути, произошедшее было из разряда чего-то, чего он боялся, пребывая в сомнениях по поводу подписания договора. Теперь, когда договор был подписан, оставалось одно – предельная осторожность. Интерьер комнаты Дэвина удивил Тома только количеством книг. Том любил читать, на самом деле, но часто ему не хватало либо времени, либо концентрации. А у Дэвина, он полагал, этого было в избытке. К тому же, судя по всему, Дэвин обучался на дому перед тем как поступить в университет — так Том мог предполагать. От мыслей его отвлек голос Дэвина. — Держи, — он протянул ему блистер с таблетками и стакан воды. Том принял одну таблетку, предварительно посмотрев на название препарата. Это было обычное обезболивающее. — Ты в порядке? Том поднял взгляд на Дэвина. — В порядке. Спасибо. Он понимал, что сейчас, наверное, выглядит невероятно уязвимым, и это тоже его тревожило. Он хотел не видеть Дэвина, хотя вместе с тем мучительно желал, чтобы Дэвин нашел объяснение вчерашней ситуации, и чтобы объяснение его полностью оправдывало. Но, в любом случае, у него была ещё одна причина не уходить. — У тебя пустой календарь. Что ты делаешь в такие дни? Что от меня требуется? Дэвин задумался. — Вообще это моё свободное время, но в такие дни меня тоже часто необходимо сопровождать, если выезжаю куда-то. Насчёт сегодня я ещё не думал. Хочешь, поедем за город? — Вы у меня спрашиваете, мистер Ронан? Дэвин улыбнулся. Том поставил стакан, который всё это время держал, на стол. — Мне всё равно, куда тебя везти, я просто буду выполнять свои обязанности. — Тогда собирайся, встретимся через полчаса внизу. *** Навигатор показывал час езды. Дэвин давно не выбирался в загородный дом; его не сильно привлекали такие вещи. Там можно было читать в тишине, но оторванность от города наводила на него смутную тревогу. Однако сейчас он был с Томом. Он надеялся, что Том переключил фокус своих сомнений на лейтоновскую охранницу, однако понимал, что сам всё ещё находится под подозрением. Поэтому ему необходимо было методично продолжать завоёвывать доверие. Если быть слишком заботливым, это тоже может выглядеть подозрительно; однако при наличии веских причин для проявления хорошего отношения всё должно казаться естественным. Сидя на заднем сидении автомобиля, Дэвин одной рукой подпёр подбородок, прислоняясь к окну, а пальцами другой медленно стучал по подлокотнику, глядя куда-то вперёд. В какой-то момент он перевел глаза на водителя и поймал на себе его взгляд через зеркало. Том будто хотел что-то сказать, но не стал, поэтому Дэвин перевёл взгляд обратно на дорогу, продолжая думать. *** Загородная резиденция Ронанов выглядела приятно. Том ждал нечто с фонтанами и выстриженными лужайками, однако просторный сад был глубоким и диковатым, особняк очень старым, хоть и в прекрасном состоянии, а за особняком начинался лес. На склоне холма было небольшое хозяйство, конюшни и поле, где паслись лошади, а недалеко виднелось озеро. — Пойдём, — Дэвин кивнул в сторону дома, подождав, пока Том осмотрится. — Попрошу накрыть стол, потом пройдёмся. В доме Дэвина любезно приветствовали работники, с интересом разглядывая Тома. Тот особого внимания им не уделял. Интерьер особняка был гораздо менее минималистичным, чем у Дэвина, но при этом оформлен со вкусом. Тому подумалось, что этим местом занималась его мать. Внезапно он понял, что ни разу ничего не слышал про отца Дэвина, и перевёл взгляд на его спину; тот разговаривал с одним из работников, который кивал в ответ на слова, которых Том не слышал. Работник отошёл; Дэвин повернулся и подозвал Тома. В машине они не разговаривали, и сейчас, непроницаемо глядя ему в глаза, Дэвин спросил: — Как себя чувствуешь? Нужен отдых? Том мотнул головой. — Нет, всё хорошо. Дэвин продолжал смотреть на него, будто прошивая насквозь, и Тому пришло в голову что, возможно, так в нём выглядят проявления заботы, если подобное вообще возможно. — Я правда нормально себя чувствую. Если тебе необходимо, я пойду с тобой куда хочешь. Дэвин медленно кивнул. — Тогда пойдём. Покажу тебе это место. Они вышли. Идя сквозь густой, но светлый сад, Том осторожно оглядывался. Здесь и вправду было красиво, но его всё же волновало кое-что; это волнение нарастало ежеминутно. Дэвин шёл немного впереди, и Том сделал несколько быстрых шагов, чтобы догнать его. — Почему тебя это беспокоит? — Спросил Том. Дэвин остановился и обернулся. — Что конкретно? — Поинтересовался он. — Моё состояние, во-первых. Во-вторых, почему ты везёшь меня за город, показывать сад и прочее. Дэвин вздохнул. — Я правда надеялся, что ты спросишь что-то менее тривиальное, Том. Я считаю, что уже дал тебе косвенный ответ на все подобные вопросы ещё когда мы разговаривали в кафе. Но если ты не можешь связать одно с другим, постараюсь быть более прямым. Во-первых: ты не рядовой сотрудник для меня. Ты принадлежишь к роду, который был близок нам долгое время. Во-вторых: когда человек теряет сознание без видимой на то причины, а потом страдает головными болями, практически у любого, кто обладает базовой эмпатией, это вызовет вопросы о его состоянии в дальнейшем. В-третьих: технически, это ты меня привёз, а не я тебя. Привёз, потому что я захотел. Ты выполняешь свою работу. Мне не нравится быть здесь одному, но я не против побыть здесь в твоей компании. Я ответил на твои вопросы? Дэвин выглядел раздражённым, но Том не чувствовал с его стороны угрозы; в себе же он с досадой ощутил беспомощность. – Хорошо, хорошо. Я понял. Дэвин отвернулся и проследовал дальше, всё так же идя на два шага быстрее Тома. Через некоторое время, когда они вышли к конюшням, он принял своё обычное состояние — холодное и спокойное. Том привыкал к нему; это казалось ему естественным и больше не вызывало тревоги, как в первые встречи. Том думал, что Дэвин просто такой человек, по тем или иным причинам, а может и вообще без причины. Он задумался: каким Дэвин был в детстве? Каким он был с его отцом и как на него повлияла его смерть? Том предполагал, что отец Дэвина умер. Ему всегда было интересно, как живут и общаются люди, у которых есть или были родители, и он задумался, как это выглядело в случае с Дэвином. Но спрашивать он, конечно, не стал бы. — Том? — Том заметил, что Дэвин негромко звал его уже второй раз. — Да? — Он подошёл, глядя ему в глаза. — О чём ты так задумался? Если есть ко мне ещё вопросы, спрашивай, но только если сам не можешь на них ответить, договорились? — С чего ты взял, что я думаю о тебе? На лице Дэвина проскользнула усмешка, но он отвернулся и зашёл в конюшню; Том прошел следом. Лошади были очень ухоженные. Дэвин подошёл к одной из них — пегой, изящной, выглядящей очень сильной — и осторожно провел рукой по её носу, улыбаясь. Лошадь фыркнула, глядя на него. Дэвин гладил её, а Том наблюдал то за ним, то за лошадью. Он не сильно любил лошадей; вообще ему очень нравились животные, но крупные немного напрягали. Однако, подумал Том, Дэвин скорее всего учился верховой езде, и лошадей, судя по всему, любил. Это было заметно по лицу; Том ни разу не видел на его лице такого выражения — не просто спокойного, а умиротворённого. Дэвин обернулся. — Хочешь, научу кататься? Тома передёрнуло. — Нет, спасибо... Мне больше нравятся байки. — Ты не любишь лошадей? — Дэвин последний раз коснулся морды лошади и подошёл к Тому. — Не то чтобы... Они меня напрягают. Не знаю, как объяснить. Возможно, в детстве на меня напала корова. Понятия не имею. Дэвин рассмеялся. — Думаю, ты бы запомнил, если бы на тебя напала корова. — Я плохо помню... — Том осёкся, думая, что опять говорит что-то лишнее. Но, с другой стороны, какая разница? Он и так уже был достаточно откровенен, и ни разу не встретил плохой реакции. — Вернее, у меня провалы в памяти. Я какие-то части детства и подросткового возраста не помню. Лицо Дэвина приняло очень странное выражение. Том уже видел на нём подобное, когда они встретились впервые на парковке — за холодом в его взгляде будто бы появилось нечто очень тревожащее, но неясное. Том резко пожалел, что сказал это, но вернуться в прошлое было невозможно. — Ты обращался к врачу? — Негромко поинтересовался Дэвин. — Да, — ответил Том, — но я не очень хочу это обсуждать. Начал как-то случайно, забудь лучше. Том отвернулся и пошел дальше, в сторону следующей постройки, мало интересуясь, что там находится; некоторое время он чувствовал взгляд Дэвина на своей спине, но он быстро его догнал. — Там птичник, — Сообщил Дэвин. — Если ты не против, пойдём обедать. Они развернулись в обратную сторону. *** Ближе к вечеру Том немного заскучал. Он отходил поговорить по телефону с Джейн, курил, брал книгу с полки, но на чтение не хватало концентрации. Дэвин же читал всё время; казалось, он может заниматься этим сутками. — Я пойду пройдусь. — Том встал и взял пачку сигарет. Дэвин кивнул, не отвлекаясь от книги. Сумерки были ещё светлые, однако скоро должно было совсем стемнеть. Том гадал, не собирается ли Дэвин остаться здесь на ночь. Никаких вещей с собой они не взяли, так что, возможно, совсем скоро они уедут. Том не сказал бы, что ему не нравилось это место, но он всё вспоминал взгляд Дэвина в ответ на его слова про память. Это вызывало тревогу, и отрезанность от города почему-то тревогу усиливала. Выкурив несколько сигарет, Том вышел на открытое пространство, где располагалось хозяйство. Где-то справа несколько раз гавкнула собака. Она бежала в его сторону; собак Том любил, поэтому отнёсся к этому спокойно, решив, что общество пса будет куда менее тревожным, чем общество Дэвина. Однако когда собака приблизилась на расстояние метра, Том понял, что здесь не всё в порядке. Она скалилась и издавала негромкий рык; это была крупная порода, какая — он не знал. В трущобах города Том часто встречался с голодными собаками, однако те тощие псы не шли в сравнение с этим мускулистым, приземистым и мощным созданием. Собака громко гавкнула ещё раз, скаля зубы, которые казались огромными. Том постарался так медленно, как только мог, переместить руку к кобуре под пиджаком, где всё ещё лежал пистолет. Он не собирался убивать собачку семейства Ронан, но планировал сделать выстрел, чтобы напугать животное; однако когда он одним резким движением достал оружие, собака бросилась и схватила зубами его предплечье. Боль была обжигающая, но Том понимал, что просто так это не прекратится; он изо всех сил старался не выронить пистолет, снял его с предохранителя и выстрелил в землю два раза. Собака отпустила, но продолжила рычать, готовясь к ещё одному броску. Том слышал, что несколько людей бежит к нему, но его оглушала боль в руке; он пошатнулся, однако пистолет всё ещё не отпускал, на этот раз целясь прямо в собаку. Раз, два, три... — Эри, к ноге. — В громком голосе Дэвина не было паники, но в какой-то момент он дрогнул. Собака моментально перестала рычать и трусцой побежала к хозяину. Том придерживал левой рукой правую; на песке под ногами уже лежали тёмные пятна крови. — Заприте её, — Приказал Дэвин одному из мужчин, выбежавшему со стороны построек для работников, после чего быстро подошёл к Тому. — Том... Пойдём. Постепенно лёгкий звон в ушах, вызванный шоком и резкой болью, проходил. Ранение было малоприятным, но Том в своей жизни много раз испытывал куда более сильную боль. Однако лёгкая слабость заставила его пошатнуться. Дэвин придержал его за талию. Чужие руки были очень осторожными, но уверенными. — Я в порядке, — сказал Том. — Всё хорошо. Я надеюсь, у неё нет бешенства. — Все животные здесь здоровы, но на всякий случай укол нужно сделать — просто для спокойствия. Я сейчас тебя перевяжу, потом поедем в город. Том мысленно согласился. В доме Дэвин усадил Тома на диван и достал аптечку. Том не понимал, почему он обращается с ним, как будто его не укусили за предплечье, а как минимум прострелили плечо. Ткань одежды смягчила укус, и зубы вошли не так глубоко, как могли бы. Крови вытекло изрядно, но собака не задела ни вены, ни сухожилия. Дэвин осторожно снял с него пиджак. Он выглядел очень серьёзеным; было неясно, о чем он думает, но, видимо, он был обеспокоен. Очистив руку от крови и обеззаразив рану, он принялся её забинтовывать, справляясь с этим очень хорошо. — Где научился правильно накладывать повязки? — Поинтересовался Том. — Меня учили. Неважно... — Закончив с повязкой, Дэвин опустился рядом и провел рукой по лицу. — Прости меня. Том уже слышал, как Дэвин извиняется перед ним, но всё равно не был готов к этому. Также он понял, что немного смутился; Дэвин теперь выглядел подавленным. — За что?.. Это же не ты меня покусал. — Я мог бы быть осмотрительнее. Надо было попросить не выпускать её. Я забыл, что она плохо реагирует на незнакомых людей. Это моя вина. — Да нет же... — Том вновь, как и тогда, положил ладонь на руку Дэвина, но теперь не убирал её. Дэвин взглянул ему в лицо. На его выражении действительно лежала какая-то мучительная тень, и Том постарался улыбнуться. — Я же говорил. Тебе не идут извинения. Я правда в порядке. Он сжал пальцы Дэвина; тот не шевелился, и смотрел на него неясным взглядом своих серых глаз, в которых, как в омуте, крылось бесчисленное количество непонятных Тому тревог, мыслей и чувств. На самом деле, ему шло всё, включая подавленность. У Тома в груди что-то шевельнулось, и он мягко убрал свою руку. Думать о нём в таком ключе было самым лишним из всего возможного. Домой они уехали через полчаса; Дэвин был за рулём. В городе заехали в больницу. Большую часть времени они молчали, и Том был рад, когда оказался в кровати. Стараясь не думать ни о чём, он уснул, понимая, что ночью его снова ждёт всё то же чувство тревоги.