Осколки нашей зимы

Дэвин сидел за письменным столом, по привычке методично опуская ручку на лист бумаги и поднимая её в четком и ровном ритме. Кончик ручки с каждым разом впивался в бумагу всё сильнее, оставляя всё более интенсивный след чернил, пока окончательно не прорвал лист. В этот момент Дэвин будто очнулся и опустил взгляд вниз. Нет, нельзя так... Он положил ручку на стол, смял лист и выкинул в урну. Постарался сконцентрироваться, оправился, сделав глубокий вдох и выдох, а потом снова стал собой. Дэвин не понимал до конца, что конкретно его разозлило. Он осознавал тот факт, что Том его не помнит, и его беспокоила возможность причинно-следственной связи между этим и его состоянием. В конце концов, это было давно, незначительно для Тома, и, в целом, он не обязан был его помнить; Дэвин понимал, что так и должен был думать, но всё равно злился. Тем не менее, внешне он никак это не проявлял, и ничто об этом его приступе не напоминало, кроме испорченного листа, который он убрал, будто улику с места преступления, в мусор. На самом деле, это слегка порушило его план. Если бы Томас помнил его, он бы понимал, почему Дэвин делает ему такое предложение, и оно бы больше выглядело как помощь — между ними была бы связь. "Я так хочу" — правдиво, но как аргумент слабо. Однако Том согласился, хотя Дэвин понимал, что согласие это было неуверенным и шатким. Условиями договора он хотел надёжнее привязать к себе Тома. Если бы он предложил ежемесячно вносить за него платежи, Том мог бы что-то с этим сделать — например, устроиться на другую работу, обзавестись дополнительным источником дохода или просто найти сумку денег на дороге — кто знает. Но заключив контракт на годы вперёд, он будет вынужден оставаться рядом. Так — думал сейчас Дэвин — можно избежать этого неприятного, пробирающего всё тело чувства отвержения. Он снова взял ручку и снова устремил вперёд и в никуда свой спокойный, сосредоточенный взгляд. *** В тесном хостеле, в одной комнате с ещё тремя людьми, Том практически жалел об отказе от предложения Дэвина заселиться в его особняк. Джейн он попросил сообщить его местонахождение, если его будет кто-то искать. С Дэвином они расстались на том, что тот встретится с ним через пару дней, и к моменту встречи составит предварительные пункты договора, а Том получит выписки по всем своим задолженностям. Посетив несколько банков, Том получил их, после чего принялся за свое любимое занятие — думать. В хостеле было тесно и не слишком чисто. Пропитание Том последние несколько лет находил с горем пополам, но в приоритете у него были сигареты. Занимался на тренажёрах во дворах, одежду покупал в секондах, для стирки использовал самые дешёвые прачечные, а жил в самых разных местах. На улице ночевал всего пару раз, и ему не понравилось. На его телефоне теперь стоял запрет всех входящих вызовов, а на СМС были отключены уведомления. Он не вёл соцсети — пользовался мессенджером, но переписывался там, в основном, с Джейн — переписывался помногу и подолгу. Остальными контактами были его приятели, как правило, тоже из интерната, и редкие партнёры — отношения пару раз длиной не больше нескольких месяцев и эпизодический секс без обязательств. Ещё там светились номера людей, которые могли подкинуть кое-какую работу. Такая жизнь не сильно радовала Тома. Привыкнуть можно к чему угодно, особенно когда другой жизни и не видел толком; но его положение было хуже, чем у людей, которые его окружали — даже самых бедных. Он прекрасно это видел. Том старался не впадать в депрессию, но иногда депрессия настигала его вместе с ночными кошмарами и тревогой. Он вёл явно асоциальный образ жизни; поэтому его мысли раз за разом возвращались к красивому, богатому Дэвину и его неясным мотивам. Что он на самом деле хотел? Даже если предположить, что он хотел его самого — можно было попытаться провернуть это гораздо легче. Просто предложить денег. Конечно, Том бы отказался, но всё же. Зачем так усложнять?.. "Может, можно как-то выяснять, предлагал ли он другим нечто подобное? А может, у него налаженная система продажи людей? Заберут тебя в рабство? Накачают наркотиками?" — всё это тараторила Джейн, отговаривая Тома от не лучшей идеи, но он и сам не до конца принял положительное решение. Одно он знал точно — Дэвина надо расспросить подробнее. Для этого пришлось увидеться с ним, хотя Том очень этого не хотел. Через два дня Джейн передала Тому, что приходил представитель Дэвина Ронана и назначил время и место встречи. Это было небольшое кафе с верандой в центре города, полдень. Том доехал туда вовремя, ни минутой позже или раньше, и обнаружил Дэвина — одного — на веранде, под тенью дуба, с чашкой кофе на столе. Он подошёл. Дэвин тут же поднял взгляд, до этого задумчиво направленный в одну точку. Его глаза были такие же, как на парковке — холодные и неясные. Однако Том заметил в них ещё одну вещь — тень усталости. Поздоровавшись, он сел напротив. — Будете что-нибудь? Я заплачу. — Нет, спасибо. — Том смотрел прямо на Дэвина, на этот раз изучая. Нота усталости во взгляде действительно его заинтересовала; он думал, что такой человек неспособен уставать. — Со мной что-то не так? — Вы не выспались? — Этот вопрос Том задал почти машинально, а потом понял, что это было лишним. Дэвин приподнял брови в лёгком удивлении, а потом улыбнулся. — Вы правы. Очень проницательно, я стараюсь скрывать такие вещи. — Он вздохнул, отведя глаза куда-то в сторону, и продолжил немного загадочно улыбаться. Том был насторожен, но напряжён уже куда меньше, чем на парковке. Дэвин всё ещё его тревожил, однако уже не вызывал желания бежать; он вызывал интерес. Поэтому Том не скрывал изучающий и недоверчивый взгляд. Дэвин будто вернулся в реальность, посерьёзнел и снова посмотрел на Тома. — Но вы хотели что-то спросить? Перед просмотром договора. Я прав? Том помедлил, но всё же задал вопрос: — Я всё ещё не понимаю, какие цели вы преследуете. Помогать мне таким образом — это целый акт благотворительности. Если бы я на вас действительно работал, это бы не сравнялось с суммой, которую вы платите сейчас. — Сравнялось бы, если бы я хорошо вам платил. — И всё же... Дэвин снова слегка задумался, и Том заметил, что его рука машинально ищет что-то на столе. Наконец он нашел чайную ложку, и, зажав её между пальцами, несколько раз стукнул ей по столешнице. Смотрел он немного в сторону расфокусированным взглядом, а потом медленно начал: — Видите ли, мистер Оушен, во-первых, вы не простой человек. При изучении нашего древа я эпизодически встречал и вашу фамилию тоже. Я глубоко погружен в изучение истории близких нам слоёв общества, и, может, по мне не заметно, но я хочу сохранять исторически значимые ценности нашей страны. Мне это важно. Семьи, корнями уходящие в историю, являют для меня эту самую ценность, поэтому я не хотел бы растрачивать вас на побеги от коллекторов. Вторая причина заключается в том, что мои помощники меня не удовлетворяют. С простыми наёмными работниками у меня нет связи и понимания, но если мы с вами заключим взаимовыгодный договор, я надеюсь, между нами возникнет доверие, которого я так хочу от человека, отвечающего за мою безопасность. Я понимаю, сколько подозрений у вас вызвало моё предложение, и я могу прояснить и опровергнуть любое по первому вашему слову. Я ответил на ваш вопрос? Последнее он сказал уже переведя взгляд на Тома и заглянув ему в глаза. С одной стороны, то, что он говорил, внушало некое доверие. С другой стороны, его взгляд был всё таким же, как на парковке, и внушал противоположное. С третьей стороны, Том понимал, что его только что назвали культурно-исторической ценностью, будто он был предметом. Он не отвечал очень долго, изучая ветку дуба за спиной Дэвина. Почему-то тревога, уже давно пульсирующая у него в висках, немного утихла. Его не делало более спокойным присутствие этого человека, но шагать в нечто совершенно неизвестное в хаотичных обстоятельствах его жизни, будто делать шаг наугад в плотный туман, почему-то казалось ему наиболее спокойным выходом из ситуации. В конце концов, когда он жил иначе? — Вы хотели показать мне договор, — негромко произнес он. — Да, хотел. — Дэвин снова улыбнулся. — Пройдёте со мной в более подходящее место? — Куда? — Том напрягся. Всё-таки уходить с Дэвином из людного кафе он не хотел, до сих пор искренне считая, что этот человек похож на маньяка. — Всего лишь в мой офис. Не переживайте, пожалуйста. — Дэвин встал и подал Тому руку, но тот её проигнорировал. Они прошли к припаркованному недалеко Роллс-Ройс и Дэвин открыл Тому дверь пассажирского сиденья спереди. Тот сел в машину, и следом на водительское сел Дэвин, поворачивая ключ. В машине Том чувствовал себя неуютно; он предпочел бы автобус, хотя если он заключит контракт, то к такому придётся привыкать, как и к присутствию человека слева, всё ещё ему неприятного. Он надеялся, что они будут ехать молча, но не понимал, что хуже — разговаривать с Дэвином или молчать рядом. Однако Дэвин заговорил. — Насколько я знаю, вы выросли в интернате мадам Хорн? — Вы много обо мне знаете, так что я уверен, что вы в курсе,— огрызнулся Том, внезапно почувствовав раздражение. — Так зачем спрашиваете? Он смотрел в окно, не глядя на Дэвина, но был уверен, что тот смотрит на дорогу. — Не надо так со мной, Том. Я просто стараюсь быть вежливым. Хорошо: вы выросли в интернате. Какие у вас о нём воспоминания? — Я не понимаю, почему вам это интересно. Если вы хотели поговорить во время поездки, могли выбрать более нейтральную тему. Дэвин негромко вздохнул и некоторое время молчал, постукивая пальцем о руль. Затем сказал: — Я просто хочу знать о вас больше. Я вам объяснял: мне важно доверие. Я хочу доверять вам, и хочу, чтобы вы доверяли мне. Том помедлил, думая, не был ли он и без того чересчур грубым, и поэтому немного смягчил тон. — Но я ещё не подписал с вами контракт. Давайте я отвечу на ваши вопросы после. — Хорошо, это справедливо, — согласился Дэвин. Оставшуюся часть пути они молчали, но путь в любом случае был достаточно короткий. Офис Дэвина находился в красивом каменном здании с лепниной и широкой входной дверью. Как понял Том, всё здание принадлежало Ронанам. Поднявшись на лифте на последний этаж, они вышли на застеклённую мансарду; свет из окон падал длинными лучами на деревянный пол, вдоль мансарды стояли ветвистые, очень ухоженные растения, а в конце находилась дверь из темного массива с золотой ручкой, к которой они и направились. Щёлкнув в замке ключом, Дэвин пропустил Тома вперёд себя, и он прошел внутрь, оглядываясь. Если сама мансарда вызывала тёплые ощущения, схожие с прогулкой по оранжерее или солнечному саду, то кабинет Дэвина несколько приземлял их. Хоть он и был очень светлым, весь интерьер отличался лаконичностью и строгостью. Вещей здесь было немного; растений не было, да и в целом тут не было каких-то декоративных или малофункциональных предметов. На шкафах, подставке под лампу и спинке кресла были резные узоры, но только и всего. Том, по всей видимости, рассматривал это место достаточно долго, потому что не заметил, что так же долго Дэвин смотрит на него. — Нравится? — Что? — Том вопросительно посмотрел на Дэвина, от чьего встречного взгляда его чуть не передёрнуло. — Кабинет? Странное место, но вам подходит. — Вы считаете меня странным? — Конечно. — Том снова огляделся. — А вы нет? — Нет. Почему вы так считаете? — Дэвин обошел стол и опустился в кресло, жестом руки приглашая Тома в кресло напротив. Тот сел и снова посмотрел Дэвину в глаза, думая, что должен перестать ему в этом проигрывать. — Если бы послушали себя со стороны, вы бы поняли, — спустя время размышлений сказал он. Дэвин снова улыбнулся, и, к своему удивлению, на миг Том заметил тепло в выражении его лица. Он был слегка поражён тем, что в нём может быть что-то человеческое. Возможно, удивление отразилось в Томе, потому что Дэвин сразу, но достаточно органично, вернулся в свое обычное состояние. Его глаза снова были холодными. Взяв бумаги сверху аккуратной стопки, которая располагалась справа от него, он придвинул их к Тому. — Пожалуйста. *** Пока Том читал контракт, Дэвин за ним наблюдал. Он задумчиво смотрел на опущенные ресницы, складку между бровями, упавшие на лицо пряди волос, сжатые губы, тонкие пальцы с въевшимися в кожу чернилами татуировок, медленно переворачивающие страницы. Похоже, Том, увлечённый прочтением договора, не замечал на себе его взгляд, хотя обычно, как показалось Дэвину, было по-другому. Внезапно Том поднял глаза, и их взгляды встретились. Выражение лица Тома слегка поменялось, как было каждый раз, когда это происходило — он выглядел так, будто вступал в режим обороны. Дэвин негромко произнес, не отводя глаз: — Да? — Тут не прописаны условия, при которых договор считается аннулированным. Кроме истечения срока. — Аннулированным? Дэвин приподнял брови, но под взглядом Тома его выражение лица снова стало непроницаемым. Наконец он сказал: — Что вы предлагаете? Том задумался. Дэвин смотрел на него, стараясь понять, что он способен придумать. Он не предполагал никаких условий для аннулирования контракта. Это было абсолютно невозможно. — Если в течение времени... — наконец начал Том, всё ещё задумчиво, — если в течение времени я найду сумму для полной компенсации и выплачу вам всё единоразово, мы сможем аннулировать договор? Дэвин взял в пальцы ручку обратным концом вниз, несколько раз мягко опустил её на столешницу и заметил, что Том за этим наблюдает. Он положил ручку, чувствуя себя почему-то незащищённым, будто с него сняли верхний слой одежды в холодную погоду. Дэвину абсолютно не нравилось предложение Тома, но сомнения и отказы могли вызвать ещё большее недоверие; к тому же, он не думал, что Том сможет где-либо найти такую сумму единоразово. Поэтому он постарался спокойно и вежливо улыбнуться. — Звучит справедливо. Хорошо, добавим. Сделайте, пожалуйста, пометку в договоре. К остальным пунктам у Тома вопросов не возникло — составлять их Дэвин старался прозрачно и чётко. Это был договор о найме, где он прописал все обязанности личной охраны и помощника по мелким делам, финансовые аспекты, то, из чего складывается срок службы — он уступил Тому и взял половину в виде шести с половиной лет — а также собственные обязательства. В свои обязательства он вложил полное обеспечение, исключил, как ранее и упоминал, алкоголь и наркотики, хотя знал, что Том не так много пьет и к последнему не прикасается, а также поездки — отпуска и выходные он предусмотрел, но не хотел, чтобы Том куда-то уезжал от него даже в свободное время. Он полагал, что этот пункт может смутить Тома, но тот промолчал. Дэвин ждал решения. Он прекрасно понимал, что Тому сложно, поэтому старался быть терпеливым — за всё время знакомства с ним он этому неплохо научился. В какой-то момент Том поднял голову, откинулся на спинку кресла и устремил расфокусированный взгляд вперёд. Его рука всё ещё лежала на листе договора. Дэвин ждал, глядя ему в лицо. — Окей, — сказал Том. — Я подпишу. Сердцебиение Дэвина слегка участилось, и он почувствовал мягкое удовлетворение, но постарался его не показывать. Он набрал по телефону юриста, и тот подошёл через пять минут; все эти пять минут Том смотрел куда-то в сторону и молчал. Молчание его Дэвин не прерывал. После того, как юрист переписал договор и они поставили на нём свои подписи, Дэвин подал Тому руку для рукопожатия. Снова касаясь его пальцев впервые за девять лет, он чувствовал себя слегка опьянённым. Рукопожатие продлилось дольше необходимого, и он отпустил руку Тома, улыбаясь ему вполне искренне, хотя тот всё равно, судя по виду, не верил его улыбке. — Замечательно. Можем ли мы перейти на "ты"? — Как вам, или тебе, будет угодно. Ты здесь босс. — Хорошо. Где ты остановился? Нужно забрать твои вещи.