Осколки нашей зимы

Особняк Дэвина был обставлен в его стиле — в том же стиле, какой Том наблюдал в кабинете ранее. Конечно, в силу того, что это было историческое здание, здесь не обошлось без мозаичной плитки, каменных ваз, гранитного фонтана с грифоном на верхушке во дворе и других причудливых вещей, которые хранил этот дом годами. В какие-то моменты Тому казалось, что он оказался в музее. Однако всё, что Дэвин мог сделать лаконичным, он сделал — включая комнату Тома. Том не думал, что комнату подготавливали специально для него; это, как он понял, была одна из гостевых. Он также не думал, что ранее охрана Дэвина проживала в его особняке, но, в целом, его это мало волновало. Он всё ещё относился с большой осторожностью даже к вещам, которых дотрагивался, будто подушка в идеально чистой шёлковой наволочке могла взорваться от одного его прикосновения. Что было точно подготовлено для него — так это одежда, потому что какого-то чёрта одежда в шкафах была его размера. Не то чтобы её было много; предполагалось, что что-то он будет докупать, но всё же Дэвин явно хотел видеть своего сотрудника не в драных джинсах и трехлетней футболке. Чувствуя себя совершенно чужеродным в каждом миллиметре этой обстановки, Том принял душ, оделся в идеально новые джинсы с рубашкой и посмотрел на себя в зеркало. Под скулой всё ещё оставался след от драки с Райаном, и кулаки тоже были разбиты, но в целом, если покрасить волосы, он мог бы назвать свой облик достойным. В момент, когда Том рассматривал своё отражение, думая, что теперь понемногу ему придётся менять всё, от внешнего вида до привычек, и смириться с этим стоит как можно скорее, раздался стук в дверь. Том обернулся. — Да? Вошёл Дэвин; Том подумал, что с этой секунды необходимо начинать привыкать и к нему, причём к нему целиком — к его взгляду, к его достатку, холодной уверенности, фальшивым улыбкам и остальным деталям, которые Том находил тревожными и отталкивающими. — Как ощущения? Комфортно себя чувствуешь? — Нет. — Том пожал плечами, оглядев комнату, будто не оглядывал ее уже раз пятьдесят. — Но я привыкну. К интернатовскому подвалу привык, и к хостелам тоже, думаю, здесь привыкну быстрее. — Подвалу? Том сжал пальцы в кулаке той руки, которую Дэвин не видел, впиваясь в ладонь ногтями, чтобы привести себя в чувство. К нему пришло ещё одно осознание — того, что отныне ему нужно будет терпеливо и усердно учиться думать, прежде чем говорить. Он привык трепаться о буднях в интернате со всеми приятелями, но с Дэвином совсем не хотел. Обычно люди, не знакомые с такими вещами, сразу начинали проявлять сочувствие, и это раздражало; однако картина сочувствующего Дэвина была чем-то из разряда фантастики. Чего от него ждать было непонятно, и знать этого Том не особо хотел. — Это неинтересная история. — Помнишь, когда мы ехали в машине, ты сказал, что ответишь на вопросы после подписания контракта? — Дэвин звучал очень спокойно, но смотрел изучающе, и этот взгляд почему-то казался опасным. Том решил, что в такой ситуации искренность будет лучшим выходом. — Честно говоря, я просто пытался быть вежлив. Дэвин рассмеялся. Том уже видел его улыбку, но смех был чем-то новым и шокирующим. Он ему очень шел. Смеясь, Дэвин чуть опускал голову, прятал холодный взгляд, и начинал выглядеть практически как нормальный человек, только красивее и дороже обычных людей. — Чему ты так удивлен? — Поинтересовался Дэвин, продолжая улыбаться. Том снова встретил его взгляд, и почему-то испытал облегчение, видя привычный холод без намёка на улыбку в глазах. Это выглядело естественнее. — Я удивлен, что ты способен смеяться. Не похож на такого человека. — Том решил ещё ненадолго продолжить быть честным; в любом случае, и Дэвину теперь от него никуда не деться. Дэвин чуть вскинул брови в своей обычной манере, продолжая улыбаться. — А есть люди, которые не смеются? Вернее, есть некий процент, возможно, но я к нему точно не отношусь. Не знаю, что ты обо мне думал, но я не психопат. "Не похоже..." — подумал Том, но это уже вслух решил не говорить. Он перевёл тему. — Когда мне приступать к работе? Мне нужно знать твое расписание, я полагаю. — Ты правильно полагаешь. — Очень естественным образом Дэвин вновь стал серьёзным. — Мой календарь я тебе предоставлю. К каждому моему выезду тебе нужно нейтрально одеться, привести себя в порядок и быть готовым меня сопровождать. Водительские права у тебя есть, верно? Тому снова стало очень не по себе. — Откуда ты знаешь? — Я уже говорил, что тщательно выбираю сотрудников. Также я знаю, что ты был судим за то, что прострелил кому-то руку. Значит, умеешь обращаться с оружием? Том некоторое время смотрел Дэвину в глаза, не понимая, как на это реагировать. Дэвин был непроницаем. Наконец Том сказал: — Если бы умел, мне дали бы гораздо больший срок. Дэвин улыбнулся. — Хорошо, будем учиться стрелять. Начать нужно как можно скорее. Пойдем. Он кивнул головой в сторону выхода, и Тому не осталось ничего, кроме как последовать за ним. *** Дэвину до сих пор казалось нереальной близость Тома на расстоянии вытянутой руки. Это немного опьяняло, но он должен был держать лицо. Обязан был. Чувство опьянения заставляло его ощущать в себе жизнь, прямо как тогда, когда они встретились впервые; и в целом Том ощущался как некий волшебный предмет, наконец обладая которым Дэвин чувствовал, будто жизнь начинала поворачиваться в жилах и глухо биться в артериях. Будучи снова так близко, он внимательно рассматривал каждую деталь. Встречал подозрительный взгляд глаз, светлых, как льдинки, и хотел коснуться руки — но этого пока не мог; здесь необходимо было терпение. Они дошли до стрельбища, по дороге коротко обсуждая грядущие дела. Завтра Дэвину была назначена встреча со спонсорами благотворительный выставки, которую он организовывал, но это было последним, что его волновало сейчас. Том неплохо стрелял; несмотря на то, что он на себя наговаривал, Дэвин был уверен, что Том вполне мог бы убить того человека, если бы хотел. Он не углублялся в историю — это было столкновение банд, которое казалось ему тривиальным. Суд дал Тому небольшой срок, потому что счёл это самозащитой. Так ли всё было на самом деле, знал только Том. — Что тебе сделал тот человек? Которого ты подстрелил. — Дэвин решился задать вопрос, ведомый любопытством, но не к этой истории; он изучал Тома, наблюдал его реакцию на свои слова. Тот нахмурился и замер, держа в руках пистолет; уголок рта слегка дернулся — он явно задумался над ответом. Это было очевидно, хоть и длилось меньше пяти секунд. — Ты вроде копал на меня информацию, значит, должен знать, что я работал на банду, и это была самозащита при стычке. — Теперь Дэвин понимал, что Том предпочел солгать либо недоговорить. Он кивнул. — Я это знаю, да. Мне было интересно, есть ли другая версия. Том опять пришел в раздражённое состояние, но Дэвин видел, как он всякий раз подавлял при нём злость на максимум. Зная его проблемы с контролем гнева, Дэвин ценил сам факт попытки, однако понимал, что рано или поздно это может закончиться, чего он ждал. — Нет никакой другой версии. Я думаю, ты знаешь обо мне достаточно, чтобы не задавать все эти вопросы. Я читал договор, там не было пункта, обязывающего меня делиться каждым фактом своей биографии. Это был тот вариант Тома, который настолько сдерживал злость, что был практически вежлив; Дэвин понимал это, но ему безумно нравилось его злить. — Должны ли мы составит доп. соглашение? — Я его не подпишу. — Думаешь, я не смогу заставить? Том, похоже, потерял дар речи от возмущения, а Дэвин удовлетворённо улыбался этому. Наконец способность говорить вернулась к Тому. — Ты меня сюда пригласил потому что нравится издеваться над людьми, верно? — Мне всё равно на "людей". Они мне не интересны. — Дэвин сказал это, а потом подумал, что так формулировать слова не стоило, чтобы не выдать себя; но было поздно. — Почему я интересен? Том смотрел ему в глаза, на этот раз серьезный. Дэвину хотелось знать, что Том видит в его взгляде, учитывая, что он ему явно не нравился; было заметно, что Тому нужны были усилия, чтобы смотреть на него. Они стояли возле металлического ограждения, и Дэвин начал машинально отстукивать по нему пальцем монотонный ритм. Похоже, Том уже заметил эту его привычку, и понимал, что над его ответом идёт тщательное размышление. — Я уже говорил тебе, — медленно произнес Дэвин. — Напряги память, Томас. Пойдём в дом, я голодный. Он развернулся и пошёл к особняку; Том стоял на месте некоторое время, но затем проследовал за ним. Дэвин сам толком не знал, почему не хотел рассказывать Тому, что они были знакомы ещё очень давно. Он до сих пор испытывал неприятные ощущения, когда думал о том, что Том его забыл, и эти неприятные ощущения он постарался спрятать в самую дальнюю коробку своей головы; существовать от этого они не прекратили. Он не знал, что будет, если поднимется эта тема с Томом, но знал, что ничего хорошего. *** Перспектива нормально питаться была одной из немногих вещей, радовавших Тома. Тем не менее, он косо смотрел на Дэвина, размышляя о том, что не может представить его за таким земным и человеческим занятием, как обед. В душе он надеялся, что они не будут обедать вместе, но, похоже, его надежды не оправдались. В столовой было уже накрыто. Еда богатых людей, в общем-то, была достаточно приземлённой, хотя и в десять раз лучше всего, что обычно ел Том в прошлом. Снова посмотрев на Дэвина, он задумался. — Могу я задать вопрос? Личный. Дэвин, уже сидевший за столом, ожидаемо поднял на него глаза и кивком указал ему на соседний стул, после чего сказал: — Если ты задаёшь мне один вопрос, и я честно на него отвечаю, то я имею право на то же самое, договорились? Том сел как можно дальше от Дэвина и принялся накладывать мясо себе на тарелку. — Тогда неважно. — Окей, — Дэвин не выказывал ни капли раздражения, но его голос перестал быть мягким. — Ты имеешь право на один вопрос вне условий этой игры. А дальше — по правилам. Что там тебе надо было? — Какая твоя любимая еда? — Что? – Это вопрос, который я хотел задать. — Том смотрел на Дэвина, довольный тем, что смог его озадачить на некоторое время. Когда Дэвин очнулся, он принял слегка замкнутый вид — таким Том его ещё не видел. — У меня нет любимой еды. Мне всё равно, что я ем, я слабо различаю вкусы. Том кивнул. Примерно такого ответа он и ожидал; даже в этом отношении Дэвин точно не мог быть нормальным. — Почему ты спросил? — Дэвин стал прежним за считанные секунды; замкнутость, которая в нем проскользнула, сменилась изучающей уверенностью. — Чтобы ты имел право получить ответ на этот вопрос, мне нужно задать тебе вопрос первым, верно? Пока я не собираюсь этого делать. Дэвин усмехнулся и принялся есть, больше не удостаивая Тома вниманием; Том решил последовать его примеру.