Осколки нашей зимы

Том чувствовал себя не в своей тарелке, находясь в одном из чистых кабинетов юридической фирмы, работавшей с его почившей бабушкой. Он больше осматривал кабинет, чем слушал, что ему говорят. Понял из сказанного он только общую картину. — Таким образом, — подытожил юрист, — здание переходит в собственность кредитора, и размер вашего долга уменьшается на... — Он опустил взгляд на бумагу, потом поднял снова, — миллион четыреста пятьдесят пять соргов. Это неплохой результат. Вы также вольны продать здание с его оплатой покупателем напрямую кредиторам в течение ближайших семнадцати дней. Учитывая, что мы не могли найти вас два месяца, — юрист многозначительно кашлянул, — ситуация ещё не настолько плоха. Каково ваше решение? Последний вопрос прозвучал для Тома очень громко и резко, окончательно сбивая с него волну оцепенения. Однако реальность по-прежнему ощущалась некомфортно — будто частично он находился во сне. — Эм, я... — Том уставился в лицо юриста, который выглядел слегка раздосадованным и усталым. — Я подумаю. Юрист слегка щёлкнул языком и снова начал говорить. — Мистер Оушен, в данной ситуации на вашем месте я бы не стал медлить. Я советую вам совершить попытку продать особняк, и как можно скорее. Возможно, сумма вашего долга уменьшится, если вы сможете продать дом и землю дороже, понимаете? К тому же, наш договор с покойной госпожой Оушен подошёл к концу. Грубо говоря, это последняя наша с вами встреча. Том кивнул, а затем встал. — Это всё? — Ваши документы. — Юрист протянул Тому несколько увесистых файлов, и вид у него стал немного сочувствующим, но был по-прежнему усталым. — Всегда будем рады, если решите обратиться за нашими услугами в дальнейшем. Пожалуйста, сохраните визитную карту. Том снова кивнул и взял документы, а затем развернулся и вышел. Он ехал домой к Джейн, которая снова осталась одна, на автобусе, потому что недавно разжился кое-какой монетой. Глядя в окно, Том ощущал в голове абсолютную пустоту, но понимал одно: он понятия не имеет, как продавать особняки. *** Уже четыре дня Томас Оушен был занят прокрастинацией. Лёжа на матрасе в ветхой квартирке Джейн, он курил, глядя в потолок, иногда пил пиво, читал какие-то статьи или книги в телефоне, но никогда не дочитывал. Джейн наблюдала за этим с несколько страдальческой миной, но до поры до времени ничего не говорила. Она понимала, что Тому самому нужно прийти в чувство. Пора и время наступили в тот момент, когда Райан вернулся на два дня раньше, чем они планировали. Том и Джейн сидели на кухне и выпивали, когда замок щёлкнул, и глаза Джейн тут же испуганно распахнулись. — Чёрт... — Её взгляд метнулся к окну, хоть она и знала, что Тому из него прыгать будет слишком высоко. Райан вошёл, довольно улыбаясь, но первое, что ухватил его взгляд — это Том, который уже выглядел мрачным и напряжённым, готовясь к атаке; улыбка покинула лицо Райана так же стремительно, как захлопнулась и закрылась за ним на замок входная дверь. — Ну... — Он угрожающе протянул это "ну", глядя то на Тома, то на Джейн. — Развлекаетесь? — Райан, не дури, дорогой. Я же тебе сто раз говорила... — Джейн тоже была напряжена, но говорила спокойно. Он перевел на неё взгляд. — Милая, — Райан еле сдерживал ярость, когда говорил с ней. — Пообщаемся после, хорошо? А пока... Сделав несколько шагов вперед, он замахнулся на Тома, но тот быстро увернулся. Со своей стороны Том врезал Райану в лицо два раза; Джейн взвизгнула. — Том, прекрати, пожалуйста! Давай ты просто уйдешь... На самом деле, большую часть времени Райан был добр к Джейн. Он вообще слыл щедрым, весёлым и в целом добродушным человеком, но были моменты, когда он превращался в кого-то другого. Этот переключатель находился глубоко в его голове и был опасной вещью, потому что никто не знал, когда он сработает в следующий раз. Джейн немного изучила механизм и примерно представляла, в какие моменты её бойфренд начинал быть опасен; она старалась избегать таких моментов. Она свято верила, что Райан искренне её любит, и, скорее всего, он тоже в это верил. Также она знала, что Райан был первым, кто действительно её полюбил, не считая Томаса, и это было решающим фактором, удерживающим её рядом с ним. Том устал пытаться ей хоть что-то объяснять. Спустя некоторое время, подхватив рюкзак и обзаведясь синяком под скулой, Том выходил из квартиры под звуки негромкой ругани Райана и Джейн. Он махнул Джейн рукой из-за спины Райана, но она ответила ему только глазами, чтобы не злить своего парня. А спустя ещё некоторое время пригородный автобус привез Тома прямиком к особняку Оушенов. *** Особняк и вправду обветшал, но сохранял некий внешний шарм. Он был деревянным, и бледно-розовая краска на дереве порядком облупилась; рядом с трехэтажным домом росли раскидистые вишни и яблони, чьи цветы придавали картине некий уют. Кусты одичали; шиповник разросся, и весь сад был в сорняке по колено. Стояла тишина. Том остановился у почтового ящика. Там были какие-то письма; он взял их, оставил газеты с рекламой и уставился на остальное. Внимание привлекало лежавшее сверху письмо в новом белом конверте. Оно единственное было адресовано мистеру Томасу Оушену. Сжав письма в руке, он двинулся дальше. На пороге входной двери с фрамугой и крупной бронзовой ручкой он остановился, снял рюкзак и нашарил там ключ. Повернув ключ в замке, он открыл дверь и переступил порог особняка, в котором жил до трёх лет. Внутри пахло пылью и чем-то странным. Том не знал, лежало ли тело бабушки здесь, когда она умерла, или это случилось с ней в больнице, но он бы не удивился, если бы узнал, что здесь какое-то время провел мёртвый человек. Ещё пахло сухоцветами — это был совсем неприятный ему запах. Сухоцветы стояли в расписанных вазах на тумбочках и полках, а вазы, в свою очередь — на кружевных салфетках. Ничего ценного в интерьере особняка не осталось. Картины были дешёвыми репликами, мебель была куплена в массмаркете, и всё, что оставалось дорогим — это сам конструктив особняка, резные перила лестницы, ведущей наверх, паркет, высокие потолки, но и то, всё было настолько испорченным временем, что казалось, будто даже спасать здесь нечего. Сначала Том обошел всё на первом этаже; тут была просторная гостиная, веранда и большая кухня. Ничего особенного, кроме хлама, которым пользовалась его бабушка, он не нашел. Но наверх по лестнице он поднимался с лёгким замиранием сердца — на втором этаже, должно быть, были спальни, а значит, спальня родителей и его собственная. Он не помнил ни этот особняк, ни свою жизнь здесь даже в общих чертах, ни родителей — практически. У него в сознании были вспышки их присутствия рядом — только и всего; лица их он знал по фотографиям. То, что они жили здесь, он знал со слов бабушки, с которой познакомился лишь когда ему было одиннадцать. Тогда она навестила его в интернате в первый и последний раз, и то только потому, что ей нужно было обговорить с мадам Хорн вопросы по документам. Родители Тома скончались в пожаре на производстве, где работали вместе. Отец Тома был рождён от любовницы дедушки, и Роанна сохраняла стойкую ненависть к мальчику всю свою жизнь, особенно когда его пришлось быстро записывать Оушеном, чтобы род не остался без наследника после резкой кончины главы семейства. Так же, как и пасынка, бабушка ненавидела его жену, а потом и Тома, которого воспитывать не планировала. Так он оказался в интернате. И вот, идя по второму этажу своих — ненадолго — владений, Том открывал одну дверь за другой, исследуя комнаты. Всего их было пять; одна явно была бабушкиной спальней, и ничего интересного он там не нашёл — ни писем, ни записей. Вторые две были заброшены; здесь был собран какой-то хлам — старые телевизоры и магнитофон, сломанный стул, стопки коробок, набитых книгами, сумки с непонятными тряпками, потрескавшееся фортепиано. Ещё две были полупустыми гостевыми, не представляющими никакого интереса. В комнате поменьше он среди хлама нашел и детскую кроватку, но больше ничего — ни фотографий, ни бумаг. На третьем этаже был чердак. Туда он не хотел залезать, понимая, сколько хлама может быть там, раз он начинается на втором этаже, но проверить стоило. Однако это дело он отложил на возможное потом. Спустившись на первый этаж, где на столике у дивана его дожидались письма, которые он положил туда, войдя в гостиную, Том взял то самое, адресованное ему, раскрыл и начал читать. "Уважаемый м-р Оушен. Моё имя Эдгар Крау и я представляю интересы г-жи Элеоноры Ронан. Мы слышали, что особняк г-жи Роанны Оушен перешёл в ваше полное владение, а также слышали, что до 01.07.****г. вы имеете право на его продажу с условием возмещения кредиторам. К сожалению, я не смог до вас дозвониться ни по одному из существующих ваших номеров, поэтому, пожалуйста, перезвоните мне, в случае актуальности предложения купли-продажи, по следующему номеру: ..." Том взял свой телефон и набрал цифры. В трубке послышались гудки, а затем немного скрипящий голос на том конце произнес: — Эдагр Крау у телефона. — Здравствуйте, это Томас Оушен. По поводу продажи особняка. *** Тому, к его неудовольствию, пришлось остаться в доме на ночь. Даже учитывая, сколько времени он провел в подвальных помещениях интерната, здесь ему было довольно жутко. Во сне он снова видел интернат, но когда выныривал в полусон, ему казалось, что к нему кто-то идет через гостиную, где он обустроился на диване — кто-то вроде пыльного призрака. Просыпаясь несколько раз за ночь, Том чувствовал себя совсем не в своей тарелке, будто под чьим-то пристальным взглядом, и он был так же рад наступлению рассвета, как и тому факту, что сегодня едет оформлять продажу этого места. Даже с учётом собственной бездомности, здесь он оставаться не желал. Мистер Крау был нотариусом Элеоноры Ронан. Встреча с ним и юристом была запланирована в конторе, расположенной в центре города. Добравшись туда со своим неизменным крепко набитым рюкзаком, пройдя в кабинет и сев на стул, он принялся извлекать из рюкзака все имеющиеся документы, снова думая, что выглядит слишком диким для чистого кабинета. Эдгар Крау смотрел на него с некоторым любопытством. Присутствующая юристка, плотного телосложения женщина лет сорока, имела, напротив, крайне скучающий вид. Спустя определённое количество времени договор купли-продажи был составлен. Ронаны предлагали хорошую сумму - она покрывала большую часть долга, чем он рассчитывал, но остаток всё равно был весом, особенно для безработного. Вчитываясь в договор, Том увидел, что покупателем стоит мистер Дэвин Ронан, и поднял глаза. — Прошу прощения... Я думал, что вы представляете мадам Элеонору. — Да, конечно, — Эдгар снял очки и улыбнулся. — Но господин Дэвин решил принять участие в заключении этой сделки вместо неё. У неё, видимо, занятость... Том пожал плечами. — Хорошо... Тогда я подписываю договор и оставляю вам реквизиты. Пришлите мне заверенную копию... — Он замешкался. Адреса-то у него нет. Или к Джейн? Но нотариус остановил поток его мыслей. — Я отдам вам копию в руки, если вы подождёте несколько минут. Том поднял на него вопросительный взгляд. Насколько он понимал, ему нужна была физическая подпись второй стороны. Вторая сторона здесь не наблюдалась. Он перевел взгляд на юристку, но та, видимо, израсходовала всю энергию на пояснение пунктов составленного ранее договора, и снова приняла равнодушный вид. Однако, судя по всему, они ожидали ещё одного человека, потому что в дверь постучали три раза, и Эдгар радостно привстал, всё так же улыбаясь. — А, мистер Ронан, проходите. Мы как раз уже закончили. — Простите за ожидание. Голос Дэвина Ронана звучал вежливо и спокойно. Перед тем, как обернуться, Том почувствовал спиной присутствие этого человека; не чьё-то, а именно его — хотя сам себе он не мог пояснить это ощущение, учитывая, что видел его впервые в жизни. Он как будто не хотел оборачиваться, но сделал это, чтобы согнать с себя наваждение, и встретил взгляд Дэвина. Взгляд был очень короткий; он подошёл к столу, сел на соседний стул и посмотрел на документы, лежавшие перед ним. Прочитав договор, он изящной рукой поставил витиеватую подпись на двух экземплярах. Пока нотариус делал оставшуюся часть работы, Дэвин смотрел куда-то перед собой, постукивая ручкой медленный такт по столу. Томас тоже на него не смотрел, хотя никак не мог отделаться от странного ощущения, что всё внимание этого человека направленно именно на него. Получив копию договора и подтверждение перевода средств на счёт кредиторов, а также передав ключи от особняка, Том засунул бумаги в рюкзак и направился к выходу, кинув через плечо "благодарю, до свидания" сразу всем присутствующим. Ему хотелось скорее уйти из поля зрения Дэвина Ронана и никогда его больше не видеть. Этот человек наводил на Тома ощущение смутной тревоги и почему-то в его голове входил в сравнение с черной дырой, поглощающей пространство вокруг себя. Однако они снова встретились на парковке. Том собирался сесть на арендованный скутер, когда его окликнули. Обернувшись, он увидел Дэвина Ронана, который подходил ближе уверенным, не быстрым и не медленным шагом. Он остановился, когда встал напротив Тома примерно в метре, и посмотрел ему в глаза. Дэвин был очень красив, и сейчас, когда Том стоял напротив него при дневном свете, это было видно отчётливее — каждая деталь в нём была красива, будто он сошел с портрета в музее, но его взгляд не просто дополнял образ, а был эпицентром всего, что тревожило Тома в нём. Серые глаза были спокойными и очень холодными, однако что-то в них напрягало; в его взгляде было нечто странное, то, что Том никак не мог прочитать или объяснить — взгляд был прямой и пронизывающий, будто Дэвин обладал возможностью проникать им глубоко в чужое сознание. Тому хотелось уйти и больше не видеть ни этих глаз, ни их обладателя. Стоя вот так, друг напротив друга, они казались людьми из абсолютно противоположных миров — парень в драных джинсах и серой футболке с логотипом дешёвого спортивного бренда, с отросшими корнями крашеных волос и татуировками разной степени качества на теле, в том числе - на хронически разбитых кистях рук, и его практически ровесник, старше всего на год — ухоженный, в шёлковой белой рубашке и идеально выглаженных черных брюках, с мелкой цепочкой на шее, которая вместе с часами на запястье и серебряными кольцами на длинных пальцах стоила, вероятно, как добрая половина всех долгов Тома. На мгновение показалось, будто Дэвин от Тома чего-то ждёт — каких-то слов или реакции. Однако это ощущение продержалось недолго, и в конечном итоге Том решил, что придумал его. — У меня к вам разговор, — начал Дэвин. Его голос звучал спокойно и даже немного мягко. — В связи с нашей встречей я немного поинтересовался вашими финансовыми проблемами, мистер Оушен. Какая общая сумма ваших долгов на текущий момент, если уже вычесть стоимость поместья? — Около... — Том задумался, но потом оправился, слегка хмуря брови. — Почему вас это интересует? Это мои личные дела и нашей сделки никак не касаются, насколько я знаю. — Вы совершенно правы. — Дэвин продолжал смотреть Тому в глаза, и ему невыносимо хотелось отвести взгляд, но он не мог. — Однако у меня для вас есть предложение. Насколько я выяснил, сумма вашего долга в остатке около трёхсот восьмидесяти соргов. Сколько вы будете его выплачивать по времени? Том не понимал, к чему этот человек поднял подобную тему, и это напрягало его ещё больше. Он думал, не послать ли Дэвина к чёрту и не уехать ли на скутере куда-нибудь на ночлег или пьянку, но параллельно начал задумываться, сколько же он действительно будет выплачивать эти кредиты — если вообще будет. Было заметно, что он размышляет. Дэвин терпеливо ждал. — Лет двадцать? — Том выдал это число абсолютно наугад, прикинув, что будет, если для него найдётся работа с хоть какой-то зарплатой. На самом деле от безысходности он чувствовал практически равнодушие к этому факту. — Замечательно. — Дэвин выглядел странно удовлетворенным. — В таком случае можно договориться на половину от срока. Если взять двадцать лет, то я предлагаю вам следующее: работать на меня в течение десяти лет на полном обеспечении без выплаты заработной платы взамен на то, что я оплачиваю все ваши долги сейчас. Я буду также оплачивать любые ваши нужды по первому слову, кроме алкоголя, наркотиков и поездок, и обеспечу вам комфортное проживание. Конечно, сроки нужно будет рассчитать лучше. И остальные нюансы прописать детальнее. Мы с вами составим договор. Том смотрел на Дэвина некоторое время в лёгком шоке. Ему казалось, что нечто подобное — абсолютно психопатическая идея, и в целом этот человек начинал казаться опасным. Его смущал и настораживал тон Дэвина — такой, будто за Тома он уже всё решил. Он был совершенно непонятным, и оттого вызывал знакомое чувство тревоги. Тому не было ясно, что кроется за холодным взглядом, он никак не мог объяснить, зачем Дэвин вообще предлагает ему такие вещи. Наконец он очнулся. — Что вы имеете ввиду под "работать на вас"? — Перечень обязанностей будет в договоре и не превыше того. Мне нужна помощь и охрана. Я слышал, вы неплохо дерётесь. — Вы как-то много обо мне знаете, мистер Ронан. — Том смотрел с всё большим подозрением, а Дэвин лишь вежливо улыбнулся. — Я тщательно выбираю себе сотрудников. Тому хотелось смеяться от абсурдности ситуации, но он не смеялся. Вместо этого, к своему ужасу, он начал задумываться. Любые нужды по первому слову? Перебиваться по матрасам знакомых долго не выйдет – придется спать на улице в какие-то моменты. Не самое приятное занятие. Найдёт работу – и что дальше, если она практически вся будет уходить на выплаты? Не найдёт работу – кредиторы будут бегать за ним вечно, и, в конечном итоге, он сядет в тюрьму, сопьётся или покончит с собой. Десять лет стабильной работы на явного психопата, пробирающего до костей своими глазами, или двадцать лет чёрт знает чего на улицах города? Он даже мыслить не мог в таких масштабах, не осознавая, что такое десять или двадцать лет. Всё, что он делал сейчас — искал способы выжить ещё день, и ещё, и ещё... Раньше он бы отказался, но свалившийся на него в одночасье долг бабушки менял дело в корне. Однако сомнений было бесчисленное множество, а полного осознания ситуации – напротив. Он поднял ранее устремлённый куда-то за край парковки взгляд на Дэвина и произнес: — Могу я спросить, зачем вы всё это придумали? — Я так хочу. — Дэвин пожал плечами, будто это объяснение было исчерпывающим. Том снова напряжённо задумался, а потом сказал: — Треть от срока. — Мы можем договориться. — Дэвин продолжал слегка улыбаться, всё так же без намёка на улыбку в глазах. За холодом до сих пор крылось что-то, чего Том не понимал. — Могу я подумать? — Конечно. У вас есть тридцать секунд. — Что? Том смотрел на Дэвина, не веря своим ушам. Этот человек превосходил любые ожидания, которые только можно было на него возложить. Он вёл себя так, будто весь мир находился у его ног, и, возможно, искренне так и считал. Тому это не нравилось настолько, насколько только могло. — Осталось пятнадцать. — Окей, окей. Допустим, я соглашусь. — Том невольно запустил руку в волосы и провел ей по лицу, утешая себя тем, что договор ещё не подписан. Поднимать взгляд на Дэвина не хотелось, но он снова это сделал. В конечном итоге, если он действительно поступит так, как предлагал Дэвин — ему придется к нему привыкнуть. И, в конце концов, он может отказаться — его предварительное согласие лишь отсрочило настоящее принятие решения. — Замечательно. От вас мне нужны будут выписки по счетам, а мой юрист составит договор. Скажите мне, пожалуйста, ваш адрес. На этом моменте Том вновь задумался. У него хватит денег на пару ночей в хостеле — мог указать адрес хостела. Но если за два дня никто с документами не справится... — Если у вас нет постоянного адреса, можете до подписания договора остаться в моем личном особняке. Он обычно пустует. — Нет, — твердо ответил Том. — Записывайте. Он продиктовал адрес Джейн.