Принцессы всегда должны улыбаться 1: До захода Луны

      Мун глядела в окно, ловя на бледном лице лучи осеннего солнца. Оно уже не было таким палящим, таким ярким, как летом, но явно предвещало хороший день. Хотя тревожность внутри девушки набирала обороты, и в преддверии дня, когда ей нельзя оплошать, предательски сосало под ложечкой. Хотя, возможно, причиной тому было не только волнение перед новым учебным годом.       — Мун, ты уже слышала? — Линда аккуратно, но ловко заплетала волосы своей принцессе, и тут она вспомнила увлекательную сплетню, которую обязана была рассказать подруге. Хотя Мун была ярой ненавистницей слухов, Линда не могла не делиться самыми проверенными и правдивыми. И откуда она столько всего узнавала, одной богине было известно. Хотя, нет, многие учителя из Академии были знакомы с Розвудами, а бабушка Линды и вовсе была библиотекаршей в Академии и держала самую большую библиотеку Либерстода в идеальном состоянии. И россказни в том числе.       — Что слышала, Ди? — Мун уже выглядела изрядно уставшей, хотя даже не вышла из дворца в сторону школы, а слухи она и вовсе терпеть не могла. — Если это снова про то, как нашего очередного учителя расстреляли из-за подозрений в госизмене или прочий бред, то мне это не особо интересно.       — Да нет же, это напрямую касается тебя! — Линда закончила с причёской и всплеснула руками, будто показывая двойное, а то и тройное отрицание всей чепухи, что несла принцесса. — Из-за новых реформ равенства вы теперь будете учиться вместе с монстрами, хотя их очень мало перевелось в Академию. Многие оказались абсолютно безграмотными. Не смотри на меня так, я знаю, что ты недовольна.       — Я не совсем недовольна, просто это было неизбежно после войны, хотя она закончилась только год назад… Но я недовольна, что всем этим заправляет моя мать, поверь мне, ничего хорошего из этого не выйдет, — Мун скрестила руки на груди и попыталась принять максимально невозмутимое выражение лица, что получалось у неё крайне нелепо.       — Один такой, кстати, в твой класс перевёлся. Не удивлюсь, если миссис Майер выдумает приставить его к тебе как «подопечного».       — Чего? Это бред какой-то, монстры же не умственно отсталые, раз годами сумели вести войну и даже победить в ней — невозмутимость тут же сменилась отвращением на лице Мун, за что она тут же себя мысленно отругала, ведь теперь в обществе совсем другой настрой, даже если только вчера все либерианцы ненавидели каждого, кто хоть чуть-чуть отличается внешне.       — Ну, адаптация какая-никакая нужна. А ты пример для всех, всё же принцесса, будущая королева, — Линда рассуждала спокойно, будто пыталась на ходу найти плюсы и просто рациональные стороны таких изменений, но её подруга таких стараний не оценила. — Всё, я закончила, а ты иди, а то ещё опоздаешь. И не натвори глупостей.       — Когда это я творила глупости?       — Когда тебя из пансионата имени Святой Джессики исключили за непослушание.       — Тогда мне было тринадцать, Линда. Это было давно… — отмахнулась Мун, явно не желая думать о тех ужасных временах и абсолютно варварских методах обучения в пансионате. Да, она была в безопасности, вдали от дома и войны, но то, как розгами били по рукам, заставляли убирать туалеты за оставленный беспорядок в прикроватной тумбочке или переписывать всю тетрадь из-за помарок, не вселяло ощущения безопасности даже когда в километрах от тебя война, а ты здесь — в «тихом» и отдалённом пансионате. Зато там было всем совершенно всё равно, кто ты — простолюдинка или принцесса. Перед богинями были все равны, разве не так?

***

      Довольно тепло для начала сентября, такое в Либерстоде было очень редко, так что все вокруг, несмотря на начало ненавистного учебного года, радовались погоде, солнцу и всё ещё цветущим кустам и клумбам. Радовались все, кроме принцессы, чьи щёки выглядели уже болезненно красными от того, что в такую погоду всё равно приходится ходить в пиджаке из твида ужасного качества, а галстук чуть ли не пережимал и без того тонкую шею. Мун снова тяжело вздохнула, пытаясь поймать хотя бы каплю прохлады, но всё было тщетно, а в голове словно был белый шум, даже когда одна из одноклассниц повторяла ту же сплетню, что и Линда часом ранее.       — …Я надеюсь, что это просто слухи, потому что я точно не с этого хочу начинать учебный год. Давай, пошли уже, а то- Ай! — Беттерфлейц так спешила положить конец этим бесконечным обсуждениям, что только за долю секунды до того, как развернулась, заметила огромную фигуру перед собой, но остановиться уже не успела и врезалась в человека. — Прошу прощения, я спешила и…       Как только человек развернулся, Мун сразу пожалела, что начала извиняться. Было бы перед кем, да и вряд ли она смогла ему как-то навредить или помешать. Ведь ростом он был чуть ли не на две головы выше, а телосложение настолько крепкое, что принцесса засомневалась, что он не размажет её по земле одной рукой. Да и человек этот был уж с больно вытянутой мордой, кислотно-жёлтыми глазами и чешуйчатой серой кожей.       — Оу, — только и смогла выдавить из себя Мун, после чего поспешила удалиться такой же прямой, чуть ли не горделивой походкой, какая была секунду назад. Но извинений она не договорила.

***

      — Почему я?!       — Мун, мне действительно надо отвечать на этот вопрос? — женщина смотрела на девушку из-под очков, вскинув одну бровь. — Ты сама прекрасно понимаешь, почему именно ты. Реформы, наша Академия теперь Академия Равенства, комитет попросил именно тебя.       — Ну, меня лично никто не просил, — съязвила в ответ девушка       — И у тебя не группа из десяти, а всего один прекрасный молодой человек, — женщина же даже не обратила внимание на слова ученицы, — И это тебе ещё очень повезло, он хорошо воспитан, так что думаю ему даже не надо будет много времени адаптироваться, — учительница до последнего старалась оставаться спокойной, но почему-то каждый спор с принцессой заканчивался вот такой пассивной агрессией. — Я понимаю, что тебя всю жизнь учили по-другому, но именно тебе как будущей королеве уже надо уметь воспринимать изменения как должное.       — Но это же-       — А вот и он. У вас как раз есть время познакомиться, — Мейер сотни раз помолилась всем богиням, что новый ученик не слышал ни слова их спора с принцессой, и постаралась как можно быстрее выкрутиться из неловкой ситуации, если та вообще была. — Принцесса, это Тоффи, вот его «куратором» ты и будешь.       Алые от жары и возмущения щёки Мун тут же побелели, когда она увидела, что тем самым новеньким оказался тот ящер-переросток, в которого она врезалась у входа в школу минут тридцать назад. Глаза округлились, и теперь это точно была неловкая ситуация, разбавленная ещё и будто генетически заложенным отвращением.       — Я Мун, — только и смогла она из себя выдавить, протянув руку для рукопожатия, даже не поняв, почему именно оно пришло ей в голову. Лёгкая ухмылка промелькнула на лице (Мун про себя усмехнулась, когда поняла, что вообще называет это «лицом») парня, который тоже понял, что ситуация явно неловкая, так что он просто взял её ладонь и аккуратно поцеловал, как вообще-то принято при встрече с королевскими особами.       Беттерфлейц стоило огромных усилий не отдёрнуть руку сразу же, но неприятную дрожь, словно по белоснежной коже ударили током, она ощутила. И причиной тому была даже не её магия.       «Мне конец», — только и успела подумать Мун. — «Или ему, это мы ещё посмотрим,» — заговорил в ней какой-то совершенно другой голос. Её, но более уверенный и оттого резкий и грубый.       — Так это Вы меня за столб сочли, когда мы столкнулись, принцесса?