Волки сыты и овцы целы

      Ваня и Рома оказались в прохладе опустевшего сарая. Черный волк упрямо вел русого вожака в самый дальний, уединенный угол, лихорадочно пытаясь потянуть драгоценное время.              На ходу Рома бормотал первое, что приходило в голову. Голос его звучал на удивление отстраненно и неестественно:       — Знаешь, Ваня... Мне так повезло, что именно ты меня встретил. Ты такой... добрый. Сразу бросился на помощь, не раздумывая. И ферма у вас просто потрясающая. Настоящее райское место, честное слово! Тут так спокойно...              Мысли путались, а мозг наотрез отказывался соображать. Что сказать? Какую ложь выдумать дальше, чтобы этот доверчивый баран ничего не заподозрил и не умотал обратно к своим друзьям на поляну? Рома отчаянно пытался скомпилировать хоть сколько-то правдоподобный повод для «интимного разговора». Времени оставалось всё меньше, и это чертовски его нервировало. Черный волк панически водил глазами из стороны в сторону, судорожно сжимая кулаки.              Он был так увлечен собственной паникой, что совершенно не замечал, как в этот момент на него смотрел Ваня.              Рома боялся, что со стороны его заминки, бегающий взгляд и дрожащий голос выглядят подозрительно. Но в глазах наивного Вани вся эта картина выглядела совершенно иначе. Для него пазл сложился в на редкость романтичную картинку. Эту ночь они провели вдвоем, согревая друг друга. Рома сам, лично, путаясь в словах, признался, что ему нравится Ванин запах. А теперь он уводит его подальше от посторонних глаз и зовет уединиться ради какого-то крайне важного, «личного и интимного» разговора, при этом краснея, бледнея и пряча взгляд.              Ваня мягко сделал шаг вперед. Он осторожно перехватил дрожащие, напряженные ладони черного волка и бережно сжал их в своих руках.              — Рома, тише… Тебе не нужно так сильно волноваться, — ласково произнес русый барашек. — Посмотри на меня. Здесь только ты и я.              С этими словами Ваня увлек Рому за собой и аккуратно усадил его на пышное, мягкое сено, оставшееся со вчерашнего вечера. Барашек опустился рядышком, ни на секунду не выпуская чужую теплую ладонь из своих рук и преданно заглядывая Роме прямо в глаза.              Рома от такой внезапной близости окончательно растерялся. Пытаясь хоть как-то спасти положение, он сбивающимся голосом продолжил нести всё такую же отстраненную, бессвязную чепуху:       — Да… Погода… Замечательная. Я просто… перегрелся что ли?              Видя, как сильно гость путается в словах, панически бегает глазами и буквально задыхается от смущения, Ваня понял: этот, сам ни за что не решится сделать первый шаг. И тогда оннабрался смелости и решил взять инициативу в свои руки.              — Рома, постой, — тихо перебил его Ваня, и его щеки мгновенно залил густой, очаровательный румянец. —Я, кажется, понимаю, к чему ты ведешь. И хочу сказать первым… Ты мне очень симпатичен, Рома. С самой первой минуты, как я увидел тебя у изгороди. И после сегодняшней ночи… я очень надеюсь, что это взаимно.              Эти слова обрушились на Рому как гром среди ясного неба. Черный волк буквально онемел. Шок на мгновение полностью парализовал хищника. Что?! Симпатичен?! Баран признается в любви волку?! В его голове никак не укладывалось, как коварный план охоты мог превратиться в сопливую романтическую мелодраму.              Стоп. Это же идеальный шанс. Подыграв Ване, он сможет удерживать его в сарае сколько угодно, пока Тарас, Петя и Лев спокойно пакуют остальных барашков на улице.              Рома напустил на себя самый смущенный и трогательный вид, который только мог изобразить, и, легонько отвечая на рукопожатие Вани, тихо заблеял:       — Ох, Ваня… Ты правда это чувствуешь? Я… я даже не надеялся, что такой как ты обратит внимание на меня…              Ваня окончательно расцвел. На его лице засияла самая счастливая и лучезарная улыбка. Рома, заметив, как легко травоядный заглотил наживку, поспешно перехватил инициативу. Чтобы не дать Ване опомниться, черный волк принялся увлеченно расспрашивать его обо всем подряд, старательно изображая глубокий и искренний интерес.              — Расскажи мне побольше о себе, — вкрадчиво ворковал Рома, едва сдерживая внутреннюю усмешку. — Мне так хочется разузнать о тебе абсолютно всё.              Ваня смущенно прикусил губу, огляделся по сторонам и мягко предложил:       — Может продолжим на поляне? За завтраком и поговорим.              Внутри Ромы всё похолодело. На улицу?! Там сейчас его стая вяжет овец! Выходить туда Ване было категорически нельзя. Волк тут же состроил самые жалобные и преданные глаза, на какие только был способен:       — Ой, нет, пожалуйста... Давай побудем здесь? Мне так хочется провести это утро только с тобой. Наедине. Без лишних глаз. Пожалуйста, Ваня...              Против такого напора доверчивый вожак устоять не смог. Он послушно кивнул, устроился на сене поудобнее и принялся увлеченно рассказывать о своей жизни. Рома мысленно вел обратный отсчет. По его расчетам, нужно было продержаться еще хотя бы минут пятнадцать, пока остальные закончат крутить троицу на лужайке.              Ваня как раз дошел до момента, когда они впервые познакомились с Геной, как вдруг из дальнего края фермы донесся едва различимый, глухой шум.              Ваня резко осекся. Его чуткие уши мгновенно встали торчком.       — Ты слышал? — встревоженно спросил русый барашек, оборачиваясь к двери сарая.              Рома, чей слух был куда острее, прекрасно понял, что это за звуки. Парни заканчивали работу. Но выдавать себя было нельзя.              — Да нет, ничего я не слышал, — максимально беспечно отмахнулся волк. — Продолжай, прошу, это так интересно...              — Нет, Рома, я должен проверить, — Ваня решительно поднялся на ноги. — Я быстро пойду посмотрю, как там ребята, и сразу же вернусь к тебе. Хорошо?              Если Ваня выйдет сейчас, Роме конец. Времени на раздумья не оставалось. Действуя чисто порывно, Рома резко выбросил руку вперед и намертво вцепился в запястье Вани, надеясь силой удержать его на месте.              Однако рывок получился слишком неожиданным. Ваня, не ждавший такого сопротивления, потерял равновесие, покачнулся и с коротким вскриком полетел прямо на всё еще сидящего на сене Рому.              Через секунду они оба повалились на мягкую солому. Ваня плашмя упал прямо на грудь черного волка, а их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга.              Рома приподнялся на локтях, тяжело и часто моргая. Капкан, который он так усердно строил для русого вожака, захлопнулся в обратную сторону, намертво зажав самого хищника. Лицо Вани оказалось слишком близко. На таком расстоянии Рома снова отчетливо учуял его запах — мягкий, успокаивающий, окутывающий сознание плотным цветочным туманом.              Прямо перед своими глазами, волк смог разглядеть едва заметные, крошечные веснушки, рассыпанные по переносице барашка. А его карие, полные искренней преданности глаза буквально завораживали хищника, лишая его остатков воли. Рома на самом деле испытывал жгучую, непривычную неловкость. И пугало его не то, что план катится к чертям, а то, что внутри он и правда начал ощущать странную, теплую нежность к этому глупому травоядному.              «И вот как всё докатилось до такого?» — панически пронеслось в голове у волка, пока Ваня всем телом лежал на нём. Краснея до кончиков ушей, Рома судорожно отвернул голову в сторону, пытаясь разорвать этот гипнотический зрительный контакт.       — Прости… Я не хотел, чтобы ты упа… — хрипло выдохнул волк, надеясь аккуратно спихнуть парня с себя, но Ваня не дал ему договорить. Действуя удивительно смело для своей мягкой натуры барашек бережно, но настойчиво взял Рому руками за лицо и повернул обратно на себя. Ваня зажмурился от нахлынувшего смущения, но вложил всю скопившуюся в сердце нежность в один решительный поцелуй. Пытаясь удержать равновесие на чужой груди и не соскользнуть, вожак отары неловко завертел бедрами, устраиваясь поудобнее прямо на Роме.              У черного волка от такой наглости буквально вылезли глаза из орбит. Он замер, ошарашенно таращась в закрытые веки целующего его барашка и абсолютно не понимая, что вообще происходит. Рома отчетливо чувствовал обжигающее тепло чужих ладоней на своих щеках, но этот поцелуй… Почему-то его вкус напоминал парное молоко — терпкое, нежное, оставляющее после себя сладкое сливочное послевкусие.              Одного только этого мягкого касания губ было более чем достаточно, чтобы вывести грозного волка из равновесия и превратить его мысли в кашу. А тут еще и этот невинный барашек, совершенно не сознавая опасности, продолжал доверчиво тереться о его бедра, разжигая внутри хищника настоящий пожар.              Рома метался между жгучим желанием ответить на этот умопомрачительный поцелуй и жалкими остатками здравого смысла, кричавшими, что нужно держать всё под контролем. Когда он всё-таки решился мягко, но уверенно оттянуть Ваню назад, его ладони утонули в невероятно мягкой, теплой шерсти на его макушке. Пальцы хищника сами собой сжались, увязая в русых кудрях.              Почувствовав это движение, Ваня воспринял его как призыв и прижался еще сильнее. Рома сдавленно, прерывисто выдохнул прямо в чужие губы, когда ощутил, что барашек льнет к нему буквально всем телом. Но что было куда важнее и опаснее — Ваня плотно, беззастенчиво прижался к его паху.              Рома до этой секунды был настолько свято уверен в абсолютной, глупой невинности Вани, что списал эти действия на полную неосознанность. Ему казалось, что парень просто ворочается в попытках усесться поудобнее на его бедрах. Однако барашек на самом деле был далеко не из робкого десятка. Он долго сдерживал свои порывы, но когда Рома признался ему в симпатии, плотину прорвало. Сначала Ваня хотел простого поцелуя, а дальше всё пошло само собой. И да, поначалу он действительно устраивался поудобнее, но когда отчетливо ощутил под собой, как именно крепкое тело твердеет и реагирует на него, пути назад не стало. Он напрочь позабыл о стеснении, упрямо ища еще большей, обжигающей близости.              Ваня приостановился, замирая всем телом в томительном ожидании. Он ждал хоть какого-то ответного знака, встречного движения или вздоха от Ромы. Медленно приоткрыв затуманенные глаза, русый барашек разорвал поцелуй и, смущенно пряча взгляд, тихо прошептал:       — Не знаю… не знаю, что на меня нашло…              Рома лишь тяжело, загнанно дышал, неотрывно глядя на раскрасневшегося, растрепанного Ваню. То, как этот смелый барашек сейчас восседал на его бедрах, едва заметно покачиваясь, возбуждало волка сильнее любого первобытного инстинкта. «Да к черту всё!» — бешено пронеслось в волчьей голове. Рома окончательно сдался.              Он уверенно положил свои крупные, горячие ладони на тонкую талию Вани, властно фиксируя его на себе, и порывисто потянулся лицом к его шее. Волк жадно вдохнул этот сладкий цветочно-молочный запах, на секунду зажмурившись от чистого наслаждения моментом. А затем он начал оставлять дорожку из поцелуев на нежной, бархатистой коже. Сначала они были легкими, едва ощутимыми, но постепенно становились всё более влажными, глубокими. В какой-то момент Рома не удержался и слегка прикусил кожу зубами — аккуратно, мягко, изо всех сил контролируя силу сжатия челюстей, чтобы ни в коем случае не сделать парню больно и не выдать свою опасную хищную натуру.              Какой же Ваня был вкусный. Во всех смыслах этого слова. Рома продолжал эту упоительную «дегустацию», окончательно теряя связь с реальностью. Он уже приметил для себя самое лакомое, манящее место и подбирался к нему осторожно, смакуя каждую секунду. Покончив с шеей, где испуганно и часто бился Ванин пульс, волк спустился губами чуть ниже, к груди. Мягкий воротник из пушистой шерсти заканчивался именно здесь.              Рома скользнул ладонями выше талии, оглаживая ребра барашка и удерживая его еще крепче, буквально вжимая в свое тело. Ваня в его руках тихо, прерывисто выдохнул. Они были полностью поглощены друг другом, совершенно позабыв о том, что происходит снаружи.              Рома посмотрел на него снизу вверх, едва приподняв голову. Его горячее, сбивчивое дыхание теперь опаляло обнаженную чужую грудь. Ваня от этих прикосновений дышал глубоко и рвано, его грудная клетка высоко вздымалась от каждого вздоха, выдавая сильное волнение. Прямо перед лицом хищника сейчас находилась нежнейшая, безупречная филейная часть, ради которой стая затевала всю эту охоту, но Роме теперь было искренне, до боли жалко портить такую невероятную красоту.              Вместо голода внутри него окончательно воцарилось совершенно иное желание. Волк еще раз шумно выдохнул, впитывая цветочный Ванин запах, и уже смелее, влажно лизнул чувствительную кожу на правой груди барашка.              Ваня резко ахнул, но в этом звуке не было ни капли страха или паники. Напротив, такое откровенное действие гостя возбуждало его до дрожи в коленях. Теряя остатки контроля, вожак доверчиво подался вперед, еще сильнее вжимаясь в Рому и всем своим телом призывая его делать абсолютно всё, что тому захочется.              Ваня окончательно потерялся в лавине нахлынувших чувств. Он совершенно не знал, на каких ощущениях ему сконцентрироваться: на горячем, влажном языке, который ласкал его кожу так близко к бешено бьющемуся сердцу, на крепких, сильных руках, властно оглаживающих его ребра и талию, или на том, что сейчас так отчетливо и твердо упиралось в его ягодицы. В голове царил абсолютный, сладостный бардак. Разумеется, барашку очень хотелось, чтобы этот безумный вихрь хоть немного успокоился, дав ему возможность посмаковать каждую деталь по отдельности, но остановиться прямо сейчас он был просто не в силах.              Рома тем временем плавно переключился на левую грудь Вани. Ее он тоже пока только облизывал, по-прежнему не решаясь использовать острые волчьи зубы, чтобы случайно не выдать себя и не разрушить этот хрупкий момент. Одной рукой Рома надежно обхватил стройное, податливое тело вожака, а пальцами второй медленно повел сверху вниз по чувствительной коже. Он намеренно замедлил движение в районе живота, будоража «бабочек внутри» Вани.              Барашек судорожно закусил губы до крови — он боялся не сдержать рвущиеся наружу громкие стоны. В отчаянном поиске хоть какой-то опоры, его руки инстинктивно взметнулись вверх и потянулись прямо к Роминым искусственным «рогам».              Волк сработал мгновенно. Страх разоблачения заставил его среагировать за долю секунды: он перехватил тонкие запястья Вани в воздухе и посмотрел на него с явной опаской, боясь увидеть в чужих глазах подозрение. Но взгляд русого барашка был затуманен, полон чистейшего вожделения и безграничного доверия.              Облегченно выдохнув, Рома аккуратно переложил ладони Вани на свои широкие плечи, а сам, придерживая его за поясницу, плавно и уверенно изменил их позу. Одним сильным движением он перевернул их так, что теперь Ваня удобно и мягко лежал на золотистой соломе, а черный волк массивной, надежной тенью нависал над ним сверху.              Рома замер на мгновение, глядя сверху вниз на податливое, расслабленное тело под собой. В его голове всё сильнее укоренялась мысль о том, насколько же парадоксальна и противоречива эта ситуация. Домашний, беззащитный барашек сам, добровольно раскрывает свою самую уязвимую часть перед прирожденным хищником. Да, Ваня не знает, что перед ним сидит опасный волк, но со стороны это выглядело как абсолютное безумие, нарушающее все законы дикой природы.              Однако Ване сейчас было совершенно не до законов природы. Он продолжал настойчиво требовать внимания, капризно ведя руками вверх по широкой груди Ромы, пока ладони не легли на его скулы. Барашек преданно заглядывал в глаза хищника, буквально выпрашивая еще один поцелуй.              — Я знаю… знаю, что всё это происходит слишком быстро, — прошептал Ваня, и его голос дрогнул от переполнявших чувств. — Но я правда хочу быть к тебе еще ближе.              Рома непроизвольно, словно домашний пес, ласково потерся щекой о теплую ладонь, которая так нежно его гладила. Внутренний охотник окончательно признал свое поражение перед этим травоядным. Волк коротко, послушно кивнул:       — Я тоже.              Они снова слились в поцелуе. В этот момент им обоим казалось, что это ментальное единение и соприкосновение губ приносит им куда больше чистого удовольствия, чем любые другие физические ласки. Они буквально пили дыхание друг друга, растворяясь в сливочном послевкусии.              Не разрывая этого томительного контакта, Рома сильными руками медленно и аккуратно перевернул Ваню со спины на живот, устраивая его поудобнее на соломе. Отстранившись, волк окинул добычу долгим, изучающим взглядом. В его голове промелькнул резонный вопрос: существует ли в этом баране хоть один изъян, хоть что-то неидеальное? Ровная, изящная линия спины плавно переходила в очаровательный, пушистый русый хвостик и упругие, крепкие ягодицы. Ваня был безупречен от макушки до кончиков копыт.              Почувствовав, что ласки прекратились, Ваня повернул голову и посмотрел на Рому из-за своего плеча. Он сразу заметил, что его загадочный кудрявый гость снова застопорился, словно впав в какой-то ступор. Чтобы вывести его из этого транса и заставить действовать решительнее, Ваня кокетливо и плавно крутанул тазом, приподнимаясь на локтях.              Вышло забавно и очень контрастно. Рома, сам того не контролируя, мгновенно сфокусировал взгляд на этом медленном, дразнящем покачивании. Его хищные зрачки сузились, а голова чуть наклонилась вбок — точно так же, как он делал это на реальной охоте в лесу, когда замирал в кустах перед тем, как совершить свой финальный бросок на жертву.              Ваню такое внезапное, гипнотическое поведение Ромы очень позабавило. Не понимая истинной, опасной природы этого взгляда, он лишь весело хихикнул себе под нос, утыкаясь лицом в солому и ожидая, когда его «охотник» наконец перейдет к делу.              Тихий, но пронзительный звон колокольчика, запутавшегося в золотистой соломе, эхом разнесся по сараю. Этот кристально чистый звук мгновенно привел Рому в чувство. Волк моргнул и резко отпрянул назад. Он густо покраснел до самых кончиков ушей. Хищника пробрал стыд: он снова, сам того не замечая, поддался своим опасным первобытным инстинктам охотника, едва не выдав себя с головой.              Ваня понимающе, с мягкой полуулыбкой отвернулся. Но отступать барашек был не намерен. Он плавно, грациозно выгнулся в спине, опускаясь грудью прямо на мягкий, пахнущий летом соломенный подстил, а бедра выпятил еще сильнее, подставляясь под ласки. Поясницу барашка прошибло приятное, тягучее напряжение, заставившее его сладко потянуться.              Видя перед собой такую неприкрытую, манящую покорность, Рома больше не стал медлить. Он окончательно отбросил все сомнения и подстроился под манящий настрой своего партнера. Волк придвинулся вплотную, устраиваясь сзади. Одну свою крупную, сильную ладонь он властно просунул под подтянутый Ванин живот, приподнимая его и надежно фиксируя на месте, а второй начал медленно, с нажимом оглаживать упругие ягодицы.              Хищник с потаенным восторгом отметил для себя забавную деталь: каждый раз, когда его пальцы с силой сжимали и мяли мягкую плоть, короткий хвостик барашка инстинктивно и очень мило приподнимался чуть-чуть вверх. От этого зрелища у волка окончательно сорвало крышу. Член Ромы уже давно требовало разрядки — вязкая, горячая смазка сорвалась с самого кончика и капнула прямо на пушистую овечью шерсть.              Рома перешел к решительным действиям. Резким, собственническим движением он дернул Ваню за бедра на себя, притягивая его пушистый зад вплотную к своему паху.              — Ах… — Ваня не смог сдержать короткое, звонкое блеяние от такой внезапности и силы.              Напуганный собственным громким звуком, барашек поспешно прикрыл рот ладонью, а его щеки вспыхнули пунцовым цветом. В этот момент стало окончательно ясно: не один только Рома был не подвластен своей бушующей животной природе.              Рома полностью сосредоточился на своих ощущениях, стараясь действовать как можно аккуратнее, вопреки бушующему внутри волчьему голоду. Горячая, липкая смазка уже размазалась между ягодиц Вани, подготавливая тело барашка к предстоящему слиянию. Бережно приподняв короткий, пушистый хвостик партнера, который уже успел заметно намокнуть от естественной влаги, Рома прижал горячую головку своего члена к самому уязвимому месту.              Ваня почувствовал это обжигающее, твердое прикосновение и мелко затрепетал всем телом от нетерпения и сладостного предвкушения. Его пальцы судорожно впились в солому под собой, выбивая из сухих стеблей новый всплеск травяного аромата.              Понимая, что без должной подготовки проникновение может причинить Ване боль, Рома старался сдерживать свой привычный хищный напор. Он аккуратно придерживал член ладонью, подаваясь вперед медленно, миллиметр за миллиметром. На удивление, домашний барашек оказался поразительно податливым. Вместо того чтобы сжаться или испуганно отпрянуть, Ваня глубоко, размеренно задышал, заставляя мышцы таза полностью расслабиться. Он целиком и полностью доверился сильным рукам, которые крепко удерживали его за бедра, выступая единственной надежной опорой в этом омуте удовольствия.              Чувствуя эту абсолютную покорность и отзывчивость, Рома начал постепенно, но уверенно наращивать темп. Его движения оставались умеренными, но обретали всё большую глубину. И это сработало: податливое тело Вани принимало его всё охотнее, впуская хищника внутрь себя. На полпути Рома на секунду замер, тяжело дыша в открытую спину, чтобы дать вожаку отары возможность перевести дух и привыкнуть к новому, заполняющему чувству.              Однако Ване эта передышка была совершенно не нужна. Потеряв остатки всякого стеснения от нахлынувшего жара, русый барашек упрямо качнул бедрами назад, требуя продолжения, и хрипло, умоляюще прошептал в солому:       — Нет… продолжай, пожалуйста… не останавливайся…              Этот откровенный призыв окончательно снес Роме остатки самообладания. Волк глухо рыкнул, но не от злости, а от переполнявшего его дикого, пьянящего восторга. Теперь он двигался максимально уверенно и мощно. Толчки обрели четкий напор и ритм.              В тишине старого сарая этот ритм отзывался не только глухими звуками соприкасающихся тел и шуршанием соломы, но и неистовым, безумным перезвоном колокольчика на шее Вани. Он бился о грудь барашка от каждого сильного движения Ромы, заполняя всё пространство вокруг них громким, торжествующим и чистым звуком.              Рома полностью растворился в этом безумном ритме, окончательно позабыв о времени, о стае и о своей маскировке. Он навалился сверху, практически прижимаясь всем телом к выгнутой, подрагивающей спине Вани. Его дыхание было громким, рваным и обжигающе горячим. Волк скользнул губами выше, влажно лизнул чувствительную кожу между лопатками барашка, а затем поднялся к шее, покрывая ее быстрыми, жадными поцелуями.              Каждое это прикосновение электрическим разрядом отзывалось в самом низу Ваниного живота. Возбуждение травоядного достигло своего пика — его собственный член уже давно истекал обильной, прозрачной смазкой, пачкая золотистую солому под ним. Теряя контроль от сладостной муки, Ваня попытался дотянуться рукой вниз, чтобы самостоятельно снять невыносимое напряжение, но Рома оказался быстрее. Сильная ладонь, которая до этого надежно придерживала барашка под живот, плавно скользнула ниже и уверенно обхватила его стояк.              Ваня вскрикнул от неожиданности и снова вынужден был опереться обеими руками о подстилку, чтобы не рухнуть лицом в сено. Рома поймал идеальный, синхронный темп: он двигался внутри Вани с прежней силой и одновременно с этим ритмично, с нажимом ласкал его спереди.              На секунду волк отпрянул от чужой шеи, тяжело дыша. Он видел, что Ване сейчас невероятно хорошо, но хищный инстинкт подсказывал: если он сможет немного изменить траекторию и найти правильный, самый чувствительный угол, удовольствие станет просто запредельным. Рома чуть подался назад, а затем сделал глубокий, прицельный толчок под другим углом.              — А-ах!.. — из груди Вани вырвался громкий, протяжный стон, который он больше не был в силах сдерживать.              Видимо, Рома попал точно в цель. Закрепляя успех, волк повторил это движение еще раз, и Ваню буквально пробило током от макушки до кончиков копыт. Это было именно то, что нужно. Поняв, что нащупал слабое место вожака, Рома выпрямил спину и резко сменил темп на новый — гораздо более быстрый, хлесткий и резкий.              Ваня оказался на самой грани потери сознания от этого зашкаливающего спектра ощущений. Перед его панически зажмуренными глазами с каждым новым мощным толчком вспыхивали и плыли яркие, разноцветные пятна, которые тут же сменялись новыми, еще более ослепительными. Разум полностью отключился. Накативший оргазм затапливал сознание лавиной. Барашек был настолько дезориентирован и пьян от ласк, что даже не замечал, как из его приоткрытого рта начала капать слюна, медленно стекая по подбородку прямо на сухие стебли соломы.              Напор Ромы стал окончательно неудержимым. Он крепче сжал ладонь на подтянутом животе Вани, буквально прижимая его к себе и не давая сдвинуться ни на сантиметр. Каждое новое движение отзывалось внутри барашка оглушительным взрывом. Ваня уже не сдерживал себя — сарай заполнился его хриплыми, частыми стонами, которые сливались с тяжелым, звериным рычанием волка.              Ослепительные вспышки перед глазами Вани стали непрерывными. Чувствуя, как внутри него тугой узел напряжения вот-вот лопнет, он инстинктивно подался назад, навстречу очередному резкому толчку. Этого финального движения оказалось достаточно для них обоих.              Ваня резко выгнулся, судорожно хватая ртом воздух, и его тело пробила мощная, затяжная волна оргазма. Горячая струя семени брызнула вперед, пачкая солому под его руками. В ту же секунду Рома, издав глухой, утробный рык, до упора вошел в податливое, сжимающееся тело барашка и излился глубоко внутри него. Потоки горячей, вязкой жидкости заполнили Ваню, даря обоим долгожданное освобождение.              Рома обессиленно рухнул прямо на мокрую от пота спину Вани, утыкаясь носом в его растрепанные русые кудри. Их тела всё еще мелко дрожали от отголосков пережитого блаженства.              Прошло несколько минут, но Рома так и не сдвинулся с места. Тяжело дыша в мягкую русую макушку Вани, он наконец решил, что пора приходить в себя и осторожно выбираться наружу. Волк уперся ладонями в солому по бокам от барашка и попробовал медленно податься назад, чтобы аккуратно выйти из еще подрагивающего тела партнера.              Но ничего не произошло. Его бедра словно намертво пригвоздило к чужому заду.              Рома озадаченно нахмурился и попробовал потянуть сильнее, но внутри Вани что-то плотно зажало его. И тут до хищника дошло. Округлив глаза от подступившей паники, он судорожно сглотнул. Из-за слишком сильного, дикого возбуждения и бурного финала у него сработал чисто волчий, анатомический механизм — завязался самый настоящий узел. Та утолщенная часть у основания члена, которая намертво сцепляет хищников после спаривания, сейчас разбухла внутри домашнего барашка, превращая их в единое целое.

🐺❤️‍🔥 🐏