Цена одной ошибки

Дом, который никогда не был домом Лето наступило слишком резко. Сириус почти не заметил, как закончился учебный год. Как они разъехались. Как исчез привычный шум школы, разговоры в гостиной, ночные вылазки, тихие разговоры, которые когда-то были его спасением. Теперь оставался только дом. Дом Блэков. Сириус ненавидел это слово. Он ненавидел тяжёлые портьеры, закрывающие окна, так что даже днём в комнатах стоял полумрак. Ненавидел запах старой пыли и чего-то приторно-сладкого, от которого начинала болеть голова. Ненавидел бесконечные портреты предков, следящие за каждым его шагом. Здесь всегда было холодно. Даже летом. Особенно летом. Он почти не выходил из своей комнаты. Проводил дни, лёжа на кровати или сидя у окна, уставившись на узкую полоску неба между домами. Иногда писал Джеймсу — короткие письма, без подробностей. Иногда получал ответы. Джеймс писал много, весело, как всегда, будто пытался заткнуть словами пустоту, в которую Сириус медленно проваливался. От Римуса писем не было. Сириус делал вид, что его это не волнует. Получалось плохо. В то утро он спустился на кухню раньше обычного. Не потому что хотел есть. Просто в комнате становилось невыносимо сидеть одному. Тишина давила на уши, как будто стены сжимались всё ближе. Он надел первое, что попалось под руку: домашние штаны, старую футболку и свитер. Тот самый. Серый, чуть растянутый на рукавах, слишком большой для него — Римус всегда покупал вещи на размер больше. Тёплый, мягкий, немного колючий у воротника. Он всё ещё хранил слабый запах стирального порошка, которым пользовались в школе. Сириус сам не заметил, как натянул его. Только когда спустился вниз и увидел мать за столом, понял свою ошибку. Вальбурга Блэк подняла глаза от чашки. Её взгляд сразу зацепился за свитер. И лицо исказилось. — Ты опять носишь эти тряпки, — произнесла она холодно. — Что тебе твои друзья-маглолюбцы дарят? Сириус замер на месте. Он мог промолчать. Мог развернуться и уйти. Обычно так и делал. Но сегодня что-то внутри него было слишком натянуто, слишком близко к краю. — Это не тряпки, — ответил он, стараясь говорить спокойно. Вальбурга усмехнулась — коротко, презрительно. — Конечно, тряпки. Жалкие подачки от людей, которые недостойны даже дышать одним воздухом с нашей семьёй. Сириус сжал пальцы. — Не начинай. — Я начну тогда, когда захочу, — резко ответила она. — Ты позоришь имя Блэков каждым своим шагом. Своими друзьями. Своим поведением. Своим видом. Она скользнула взглядом по свитеру снова — словно тот был чем-то грязным. — Сними это. Сириус не двинулся. — Сними. Это. Он медленно покачал головой. И в этот момент что-то внутри неё сорвалось. — Ты неблагодарное, отвратительное создание! — её голос сорвался на крик. — Мы дали тебе всё, а ты выбираешь их! Этих… этих ничтожеств! Сириус почувствовал, как внутри поднимается знакомая волна злости — горячая, едкая, неуправляемая. — Лучше они, чем вы. Слова прозвучали тихо. Но в повисшей тишине — оглушительно. Глаза Вальбурги вспыхнули. — Что ты сказал? Сириус шагнул вперёд. — Я сказал, что лучше они, чем вы, — повторил он, уже громче. — Мне мерзко находиться в этом доме. Мерзко смотреть на вас. На всё это. Он обвёл рукой кухню, стены, портреты. — Я ненавижу вас всех. Слова сорвались слишком легко. Слишком честно. — Я скорее умру, чем буду жить здесь. На секунду всё замерло. Воздух словно застыл. А потом Вальбурга поднялась. Медленно. Очень медленно. В её глазах больше не было только злости. Там было что-то холодное. Опасное. Сириус понял, что всё зашло слишком далеко. Но отступать было уже поздно. — Неблагодарный выродок, — прошипела она. И резко взмахнула палочкой. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка ослепила. Сириус действовал раньше, чем успел подумать. — Протего! Заклинание ударило в щит, разлетелось брызгами света. Он сам не понял, как оказался ближе, как направил палочку на неё. — Остолбеней! Красный луч ударил точно в цель. Вальбурга замерла, застыв на месте. Сириус тяжело дышал. Секунду. Две. Три. А потом развернулся и побежал. Он взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступени. Сердце билось так громко, что заглушало всё вокруг. В голове была только одна мысль — бежать. Быстрее. Он ворвался в свою комнату и схватил сумку. Сумку, которую собирал заранее — на случай, если однажды решит поехать к Джеймсу, который так его звал к себе. Немного вещей, деньги, комплект одежды, второй свитер, который так же был украден у Римуса в начале года, пару личных вещей и пару пергаментов с пером. Он всегда знал, что этот день наступит, когда ему прийдется либо срочно, либо запланировано покинуть этот дом. Просто не думал, что так скоро. Снизу послышались крики. Голос отца. Шорох движения. Он не стал ждать. Сириус рванул обратно вниз, сжимая ремень сумки так крепко, что побелели пальцы. На лестнице он услышал, как мать приходит в себя — резкий вдох, яростный крик, который эхом прокатился по дому. Это придало сил. Он добежал до входной двери, распахнул её и выскочил наружу. Холодный дождь ударил в лицо сразу. Сильный. Ледяной. Как будто небо решило обрушиться прямо на него. Сириус побежал. Без направления. Без плана. Просто прочь. Дом остался позади, но страх не исчезал. Он бежал по пустым улицам, чувствуя, как одежда быстро намокает, как свитер тяжелеет от воды, прилипает к коже. Домашние штаны липли к ногам, кроссовки скользили по мокрой мостовой. Он не останавливался. Пока не закончились силы. Когда он наконец замедлился, дождь всё ещё лил как из ведра. Вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами, которые он даже не заметил. Сириус остановился посреди улицы. Один. Промокший. Замёрзший. И вдруг понял — идти некуда. Мысль ударила неожиданно сильно. Дом остался позади. Возвращаться туда он не собирался. Да и не смог бы — после всего произошедшего. Он стоял, дрожа от холода, сжимая ремень сумки. И впервые за долгое время почувствовал настоящий страх. Не злость. Не отчаяние. А именно страх. И в этот момент перед ним с громким хлопком возник автобус. Ярко-фиолетовый. Нелепый. Спасительный. Ночной рыцарь. Сириус моргнул, пытаясь понять, не привиделось ли ему. Но автобус стоял перед ним, скрипя тормозами, будто ждал именно его. Адрес всплыл в голове сам собой. Первое место, куда он мог пойти. Единственное место. Дом Поттеров. Он сделал шаг вперёд. А потом ещё один. И спустя какое-то время — слишком короткое, чтобы успеть передумать — он стоял перед знакомой дверью. Сириус поднял руку. Постучал. Раз. Другой. Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял Джеймс. И в первый момент просто смотрел на него — широко раскрытыми глазами. Мокрый до нитки. В домашней одежде. Дрожащий. В чужом свитере. — Бродяга?.. — тихо произнёс Джеймс. И в этом голосе было всё — удивление, тревога и что-то ещё… почти облегчение. Сириус открыл рот. Но слова не вышли. И тогда Джеймс просто шагнул вперёд. И впустил его в дом.