Когда замолчали палочки

Воскресный полдень принёс неожиданное облегчение: туман над Чёрным озером наконец рассеялся, уступив место редкому для Шотландии яркому солнцу. Кабинет Старост школы на один день превратился из бюрократического ада в филиал «Трёх мётел». Расписания дежурств были безжалостно сдвинуты в сторону, уступая место гигантским коробкам с сахарными перьями и мятными жабами. Причиной этого саботажа стало внезапное появление на виадуке целой делегации. Гарри, Драко и Гермиона как раз обходили южную стену, когда со стороны ворот послышался оглушительный взрыв смеха и знакомый, ни с чем не сравнимый грохот. — Поттер! Грейнджер! Если вы сейчас же не спуститесь и не заберёте своего Лонгботтома, он превратит наши парадные ворота в заросли прыгучей мимозы! По коридору, запыхавшись, бежала Пэнси Паркинсон. Её короткая стрижка растрепалась, а в руках она сжимала ведомость, которую явно бросила заполнять на полпути. Навстречу Комитету, сияя как новенькие галлеоны, уже шли старые друзья. Впереди вышагивал Невилл Лонгботтом, за плечами у которого болтался огромный брезентовый рюкзак, из которого подозрительно пахло сырой землёй и навозом дракона. Рядом с ним, задорно звеня кучей серебряных браслетов, шла Полумна Лавгуд — в её волосах красовались живые цветы, а в руках она бережно несла банку с какими-то светящимися синими водорослями. Замыкали шествие Джордж Уизли и Ли Джордан. На них были одинаковые вопиюще яркие мантии ядовито-оранжевого цвета, а в руках они тащили огромный деревянный сундук с эмблемой «Всевозможных волшебных вредилок». — Гарри! Гермиона! — Невилл бросил свой рюкзак прямо на идеальный лакированный пол и крепко сжал Поттера в объятиях. — Мы едва прорвались через министерский кордон в Хогсмиде! Они пытались конфисковать у меня рассаду дьявольских силков, утверждая, что это «оружие массового поражения». — Я сказала им, что это просто комнатные растения для улучшения ауры в кабинете директора, — мягко пропела Полумна, переводя свой рассеянный взгляд на Драко Малфоя. Драко под этим взглядом инстинктивно сделал шаг назад и спрятал руки в карманы. — Здравствуй, Драко. Твои мозгошмыги почти исчезли с нашей последней встречи. Наверное, это из-за гранита. Он очень заземляет. Малфой судорожно сглотнул и посмотрел на Гермиону, безмолвно умоляя о помощи, но та лишь тихо рассмеялась, бросаясь обнимать Полумну. — Так-так-так, что тут у нас? — Джордж Уизли, обойдя Рона со всех сторон, авторитетно похлопал младшего брата по широкому плечу. — Посмотрите на этого строителя! Наш Рони больше не пахнет мамиными пирожками, теперь от него несёт чистым цементом и амбициями. — И лавандой, — вставил Ли Джордан, подмигнув Флёр, которая как раз выходила из лазарета вместе с Асторией. — Привет, Флёр. Твой лазарет выглядит так, словно здесь собираются открывать спа-салон. Мы тут привезли немного гуманитарной помощи. Джордж с грохотом опустил сундук на стол Старост, прямо поверх любимого черновика Гермионы. — Эксклюзивная поставка для Комитета самоуправления! Безвозмездно, то есть даром. Здесь тридцать пачек «Удрать-конфет» — на случай, если министерские проверки станут совсем невыносимыми. Десять коробок «Перуанского порошка мгновенной тьмы» — Драко, это лично для твоих слизеринских дежурств, когда захочется уйти по-английски. И, разумеется... — Джордж выудил со дна бутылку тёмного стекла, — заговорённое сливочное пиво, которое не остывает даже в подземельях. — Уизли, твой криминальный арсенал нарушает примерно шестнадцать пунктов школьного устава, — лениво протянул Драко, однако его рука уже потянулась к бутылке. — Но учитывая, что Слизнорт сегодня опять пытался заставить меня инвентаризировать его запасы бадьяна, порошок тьмы может мне пригодиться. — Вот это разговор! — хохотнул Джордж. — Наш парень делает успехи, Гарри. Скоро мы сделаем из него приличного человека. К вечеру вся компания переместилась в Кабинет Старост. В камине весело трещали дрова, пахло сушёной мятой, чернилами и карамелью. Рон, развалившись на ковре, взахлёб рассказывал Невиллу, как они восстанавливали теплицы, пока сам Лонгботтом бережно пересаживал свои синие водоросли в специальный аквариум, который для него наколдовал Теодор Нотт. Тео, кстати, сидел на подоконнике и своим неизменным магловским карандашом делал наброски Полумны, которая в этот момент пыталась объяснить Пэнси Паркинсон устройство ушей нарглов. — ...И тут Малфой орёт: «Уизли, твоя балка сейчас рухнет на мою идеальную причёску!» — заливался Рон, размахивая кубком. — А я ему: «Драко, если ты не придержишь её своей аристократической палочкой, мы оба погребём свои причёски под тонной румынского гранита!» — Это была тактическая необходимость, — отозвался Драко с кресла. Он сидел, откинув голову на спинку, а Гермиона, устроившись на подлокотнике рядом, лениво перебирала его светлые волосы. — Если бы не моя реакция, Уизли бы сейчас ходил с плоской головой, что, впрочем, не сильно изменило бы его когнитивные способности. — Эй! — беззлобно возмутился Рон. Гарри сидел на подоконнике рядом с Тео, глядя на этот шумный, пёстрый и абсолютно невозможный в прошлом хаос. Гриффиндорцы, слизеринцы, создатели вредилок и будущие гербологи — все они сидели в одной комнате, пили тёплое пиво и спорили о будущем школы. — Знаешь, Гарри, — тихо сказал Невилл, подходя к нему и глядя на шумящий за окном замок. — Когда я ехал сюда, я боялся, что Хогвартс стал холодным. Мёртвым. Но то, что вы здесь сделали... эти стены теперь кажутся крепче, чем до войны. Потому что в них больше нет притворства. — В них есть структура, Лонгботтом, — негромко подал голос Драко, не открывая глаз, но на его губах играла едва заметная, спокойная улыбка. — И Грейнджер, которая штрафует за её нарушение. Гермиона слегка потянула его за прядь волос, заставив Малфоя поморщиться. — Молчи, Староста. Тебе ещё завтра заполнять отчёты для Макгонагалл. За окнами Хогвартса сгущались шотландские сумерки, но внутри, в кольце старых друзей и новых союзников, было тепло и безопасно. Замок окончательно принял своё новое будущее — будущее, которое они построили вместе. Если бы профессор Макгонагалл заглянула в ту субботнюю ночь в восточную башню, Комитет самоуправления прекратил бы своё существование, не успев дожить до первых промежуточных экзаменов. Но директор школы была мудрой женщиной: она прекрасно знала, что замок, три месяца перемалывавший тонны гранита и министерской бюрократии, нуждался в тотальной разрядке. Либо студенты добровольно выпустят пар, либо древняя магия Хогвартса сдетонирует от коллективного ментального перенапряжения. Кабинет Старост школы был запечатан тройным контуром заглушающих чар, которые Теодор Нотт лично усилил парой фамильных слизеринских рун с лаконичным посылом «гриффиндорский ор не пройдёт». На огромном круглом столе, где ещё утром велась ожесточённая позиционная война за расписание дежурств, теперь возвышалась монументальная, угрожающе покачивающаяся пирамида из бутылок. — Малфой, клянусь кальсонами Мерлина, если ты ещё раз попытаешься оценить букет этого огневиски по одиннадцатибалльной шкале аристократического снобизма, я лично подмешаю тебе в кубок порошок икоты от Джорджа! И никакое противоядие Снейпа тебя не спасёт! Рон Уизли, сидевший прямо на полу и сбросивший парадную мантию на кресло, яростно потряс пузатой бутылкой «Огденского старого особого». Его лицо уже приобрело благородный пунцовый оттенок, а рыжие вихры после пяти порций стояли дыбом, напоминая разъярённого растопырника. Драко, восседавший в глубоком бархатном кресле с безупречно прямой спиной (которая, впрочем, к третьей порции заметно и очень неаристократично расслабилась), лениво покрутил янтарную жидкость в бокале. Рукава его белоснежной рубашки были небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные, покрытые мелкими царапинами от румынского гранита предплечья. — Уизли, твой плебейский вкус — это единственная константа, на которой держится этот несчастный замок, — лениво протянул Драко, сделав глоток и демонстративно поморщившись. — Эту сивуху явно варили в бочке из-под дегтя и старых метёл. Но признаю... согревает быстрее, чем согревающие чары третьего уровня. Грейнджер, прекрати сверлить во мне дыру взглядом. Я пью исключительно в медицинских целях. Для дезинфекции духа после двух часов общения с первокурсниками Хаффлпаффа. Гермиона, устроившаяся прямо на широком подлокотнике его кресла с кружкой тёплого сливочного пива (в которое Джордж Уизли тайком от неё плеснул добрую порцию эльфийского вина), устало привалилась к его плечу. Её пушистые волосы растрепались ещё сильнее, чем обычно, и Драко, как бы между прочим, собственническим жестом намотал одну непослушную каштановую прядь на свой палец. — Я не сверлю тебя взглядом, Малфой, — заплетающимся, но всё ещё отчаянно назидательным тоном произнесла она, забавно наморщив нос. — Я просто в уме подсчитываю, сколько пунктов школьных правил мы сейчас нарушаем. Если Невилл прямо сейчас уронит эту банку с заговорённой драконьей настойкой на ковер, подземелья Слизерина завтра утром покроются плотоядными одуванчиками. И вырезать их будешь ты! — Не уронит, — весело отозвался Гарри Поттер с подоконника. Он сидел, обняв колени, с кубком в руке. Его очки съехали набок, а на лбу красовался синий след от магловского маркера, которым Джордж Уизли рисовал усы всем уснувшим. — Наш Невилл после третьей рюмки обретает такую феноменальную координацию, какой у него на уроках Снейпа за семь лет отродясь не было. Смотри. На другом конце комнаты Невилл Лонгботтом с лицом профессора трансфигурации на международном симпозиуме демонстрировал Ли Джордану, как правильно подрезать корни прыгучей луковицы в состоянии лёгкого алкогольного опьянения, используя вместо ножа серебряную супную ложку, украденную с кухни. Блэйз Забини рядом увлечённо принимал ставки, выставляя на кон золотые сикли Астории. В углу, у камина, на мягком пуфике устроилась Пэнси Паркинсон. Её глаза лихорадочно блестели, а на щеках горел непривычный, вызывающий румянец. Она задумчиво крутила в руках пустой бокал, наблюдая за Теодор Ноттом. Тео сидел прямо на полу, лениво прислонившись спиной к её коленям, и с абсолютно меланхоличным видом затачивал свой неизменный магловский карандаш. — Нотт, ты невыносимый зануда, — заявила Пэнси, резко наклонившись, забрав у него карандаш и бесцеремонно швырнув его на стопку министерских ведомостей. — Мы на лучшей контрабандной вечеринке этого года! Половина Гриффиндора уже пытается спеть гимн Хогвартса на русалочьем языке в лазарете Гринграсс, а ты всё ещё выглядишь так, будто сдаёшь экзамен по нумерологии строгому экзаменатору. Ну-ка, выпей. Тео медленно повернул голову, поймал её руку за запястье и, никого не стесняясь, мягко, но ощутимо прижался губами к её ладони. От него пахло горьким табаком, чернилами и лавандовым настом, который Билл привёз из Египта. — Паркинсон, если я выпью ещё хотя бы каплю этой гриффиндорской сивухи, я потеряю остатки слизеринского самообладания и начну признаваться тебе в любви в стихах, — тихо, со скрытой чуткостью прошептал он, и в его обычно циничном голосе прорезалась редкая, абсолютно искренняя нежность. — А ты ведь знаешь, мои стихи гораздо хуже, чем лекции профессора Синистры о Марсе и его влиянии на либидо флоббер-червей. Пэнси негромко, тепло рассмеялась, утыкаясь носом в его макушку и запуская пальцы в его тёмные волосы. — Я переживу твои стихи, Тео. Даже про флоббер-червей. Главное — не засни на ведомостях Макгонагалл, иначе она заставит нас жениться прямо в кабинете нумерологии. В этот момент в самый центр комнаты с грохотом выкатился Джордж Уизли, держа в руках гигантский кубок, из которого валил густой фиолетовый дым с ароматом клубники и серы. — Внимание, Комитет, Старосты и сочувствующие им лица! — оглушительно провозгласил Джордж, подмигивая Полумне Лавгуд, которая в этот момент мирно плела венок из обёрток от конфет Ли Джордана. — Время для традиционной, запрещённой Министерством гриффиндорской забавы «Правда или выстрел заклятием фиолетовой икоты». Малфой, ты наш первый доброволец! Драко приоткрыл один серый глаз, не меняя ленивой позы и сильнее прижимая к себе Гермиону. — Уизли, избавь меня от своих плебейских аттракционов. Я чистокровный маг, мои ментальные щиты выдержат любое твоё дознание. — Отлично! Самонадеянность — первый признак нашей жертвы! — Джордж поглубже заглянул в свой блокнот. — Правда ли, мистер Малфой, что на прошлой неделе ты тайно перерыл весь запретный секционный фонд библиотеки, чтобы найти редкое старофранцузское заклинание, которое делает волосы Грейнджер «чуть менее пушистыми и более послушными во время шотландского дождя»? И что ты назвал этот проект в своих записях «Операция: Укрощение строптивой кобылки»? В комнате повисла внезапная, оглушительная тишина. Слышно было только, как трещат дрова в камине. Рон с расширившимися глазами подавился огневиски и начал судорожно кашлять, Гарри от хохота едва не свалился с подоконника, а Гермиона резко выпрямилась, её лицо мгновенно вспыхнуло пунцовым цветом, и она уставилась на Драко округлившимися глазами. — Малфой... это правда?! — прошипела она. Драко медленно, на глазах у всего кабинета, залился густой, совершенно не аристократической краской от воротника рубашки до самых кончиков ушей. Его ментальные щиты с треском рухнули. На секунду показалось, что он сейчас трансгрессирует сквозь заглушающие чары, но вместо этого Малфой молча потянулся к бутылке Огденского, налил себе полный кубок до краев и осушил его залпом, не моргая. — Вопросов больше не имею! Ловец пойман на горячем! — хохотал Джордж Уизли, триумфально записывая что-то в блокнот. — Слизерин сдался без боя под тяжестью неопровержимых романтических улик! Драко шумно выдохнул, поставил кубок и, буркнув что-то похожее на «Уизли, я куплю твою лавку и сожгу её», резко притянул Гермиону обратно к себе, утыкаясь лицом в её шею, чтобы скрыть смущение. Гермиона, вопреки ожиданиям, не стала читать лекцию о запретной секции — она лишь тихо, победно рассмеялась и нежно поцеловала его в покрасневшую щеку. Ближе к трём часам ночи градус веселья плавно перешёл в стадию абсолютного, уютного умиротворения. Большинство гостей переместилось на огромный мягкий ковер у камина, который Гриффиндорцы нагло стащили из гостиной своего факультета. Рон спал, сладко посапывая и положив голову на колени Флёр. Француженка тихо напевала какую-то балладу, бережно перебирая его рыжие вихры своими тонкими пальцами и время от времени очищающим заклинанием убирая с его лица следы сажи. Их линия была самой уютной: Рон строил стены, чтобы Флёр не дуло, а Флёр следила, чтобы этот упрямый Уизли не забывал обедать. Чуть поодаль, в полумраке, устроились Блэйз Забини и Астория Гринграсс. Это был союз чистой эстетики и абсолютного понимания. Блэйз, обычно холёный и циничный, сейчас сидел без своей роскошной мантии, подперев голову рукой. На его коленях полулежала Астория. Она выглядела хрупкой, но её взгляд, устремлённый на Забини, был полон такой тихой, каноничной женской силы, перед которой Блэйз добровольно складывал всё своё оружие. — Ты снова думаешь о накладных на гранит, Блэйз? — тихо спросила Астория, коснувшись пальцами его идеальной линии челюсти. — Твои плечи напряжены. — Я думаю о том, Гринграсс, что если Поттер ещё раз прольет сливочное пиво на мои новые швейцарские часы, я заставлю его отрабатывать дежурства до конца века, — негромко, с бархатной хрипотой ответил Блэйз, перехватывая её руку и нежно целуя каждый пальчик. — Но пока ты здесь, мой лазаретный ангел, пусть этот замок катится в преисподнюю вместе со всеми своими проверками. Астория тихо улыбнулась, зарываясь лицом в его плечо. Блэйз осторожно обнял её, словно она была самым ценным и хрупким артефактом в его жизни, полностью растворяясь в её лавандовом покое. Гарри Поттер подошёл к креслу Драко, протягивая ему полупустую бутылку. Малфой принял её, окончательно растеряв свою ледяную маску «наследника Малфой-мэнора». Его галстук давно валялся где-то под столом, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а светлая чёлка падала на глаза. — Ну что, Староста, — тихо спросил Гарри, присаживаясь на корточки рядом. — Живой? Как там операция «Укрощение строптивой»? — Твой друг Джордж — ментальный террорист, Поттер, — хрипло и беззлобно отозвался Драко. Он посмотрел на Гермиону, которая уже крепко спала, доверчиво положив голову ему на колени и обняв его за пояс. Драко бережно, с какой-то благоговейной чуткостью накрыл её плечи своей теплой мантией. — Но... гранит держится. Стены стоят. И, Мерлин меня дери, я впервые за три года не вижу во сне змей. Мне снится этот чертов дождь и пушистые волосы. Гарри посмотрел на них, затем на Тео и Пэнси, спящих в обнимку у камина, на Блэйза, который тихо баюкал Асторию, и улыбнулся. За окнами восточной башни шумел мирный, чистый шотландский дождь. Хогвартс спал — пьяный, хаотичный, со шрамами на стенах и в душах, но впервые за долгое время по-настоящему живой и счастливый. И эта ночь, пахнущая огневиски, любовью и лавандой, была их самой главной, безоговорочной общей победой. Пока за столом Старост разворачивалась драма чистокровного масштаба, Гарри Поттер тихо прикрыл за собой дверь кабинета, выскользнув в полумрак прохладного коридора. По правде говоря, Огденский трибунал мало его интересовал. У него на эту ночь был совершенно другой, строго секретный маршрут. Джинни Уизли обнаружилась в Западной башне, в пустом классе древних рун, который она временно оккупировала под штаб квиддичной сборной Гриффиндора. На огромной меловой доске были начертаны агрессивные стрелы, круги и схемы финта Вронского, больше похожие на план штурма Министерства магии. Сама Джинни сидела на столе, поджав под себя одну ногу. Её каноничные рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, в котором вместо шпильки торчало гусиное перо, а на щеке красовался жирный чернильный мазок. — Поттер, — не оборачиваясь, произнесла она, едва скрипнула старая дубовая дверь. — Если ты пришёл сказать, что Малфой снова жалуется на аэродинамику «Нимбусов», я лично заколдую его мантию чарами обратного притяжения. — Малфой сейчас слишком занят, Джин, — тихо рассмеялся Гарри, проходя в комнату и снимая мантию. — Джордж только что при всех выдал его тайные библиотечные поиски «укротителя пушистых волос» для Гермионы. Малфой сейчас пытается трансгрессировать сквозь пол от стыда. Джинни резко повернула голову, и её карие глаза мгновенно вспыхнули искренним, чисто уизлиевским восторгом. Она спрыгнула со стола, бросив на пол свиток пергамента, и подбежала к Гарри, хватая его за лацканы куртки. — Мерлин, и я это пропустила?! Гарри, скажи, что у Джорджа был с собой колдоаппарат! Я готова отдать весь золотой запас нашей сборной за один снимок краснеющего Малфоя! — К сожалению, колдоаппарата не было, но я запомнил это во всех деталях, — улыбнулся Гарри, обнимая её за талию и притягивая к себе. От Джинни пахло ветром, сухой травой с квиддичного поля и тем самым едва уловимым, сводящим с ума ароматом земляничного мыла, который Гарри чувствовал в Амортенции на шестом курсе. Весь хаос Комитета, тонны румынского гранита и министерские проверки мгновенно отступили. Здесь, в её руках, было его единственное настоящее убежище. Они устроились на широком каменном подоконнике, распахнув створку окна навстречу ночи. Дождь почти утих. Джинни сделала хороший глоток из бутылки сливочного пива, которую Гарри прихватил с собой, блаженно зажмурилась и откинулась спиной на его плечо. Гарри обнял её сзади, утыкаясь подбородком в её рыжие волосы. На её коленях уютно светилась развёрнутая Карта Мародёров. — Ты — мой дом, Джин, — тихо, со скрытой чуткостью произнёс он, глядя, как на пергаменте их собственные точки слились в одну. — Если ты рядом, замок может рушиться сколько угодно, я всё равно в безопасности. Джинни ласково коснулась его шрама на лбу, а затем перевела ладонь к его затылку, притягивая к себе. Их поцелуй в темноте пустой башни не был похож на отчаянные прощания прошлых лет. Это была чистая, глубокая и спокойная романтика — поцелуй людей, которые наконец-то отвоевали своё право на мирную субботнюю ночь.