Когда замолчали палочки

Пятничный вечер принёс долгожданное затишье. Нарушители из Хаффлпаффа были успешно разогнаны Пэнси Паркинсон по спальням, ведомости Астории сданы Макгонагалл, а Гермиона уснула прямо в Кабинете Старост, уткнувшись носом в проект перепланировки совятни. Драко Малфой, тихо прикрыв за собой дверь кабинета, спустился во внутренний двор замка. Ему нужно было глотнуть холодного шотландского воздуха, чтобы окончательно не сойти с ума от нумерологических таблиц Грейнджер. К его удивлению, у фонтана, на каменном парапете, уже кто-то сидел, лениво покачивая ногой. Торчащие во все стороны чёрные вихры и тусклый отблеск очков в темноте не оставляли сомнений. — Поттер, — Драко остановился в трёх шагах, пряча руки в карманы мантии. — Если ты караулишь здесь Малфоя, чтобы предъявить обвинения в сокрытии контрабандного гранита, то ты опоздал на три месяца. Уизли уже всё задокументировал. Гарри повернул голову и негромко рассмеялся. В его руках был старый, потемневший от времени деревянный брусок и складной магловский нож — Поттер по старой привычке вырезал какую-то деталь для метлы. — Малфой, — Гарри кивнул на свободное место на парапете. — Расслабься. Я просто сбежал от Джинни. Она пытается заставить меня переписать устав квиддичной сборной Гриффиндора и внести туда пункт о «недопустимости морального прессинга ловцов соперника». Я сразу вспомнил тебя. Драко хмыкнул, но всё же подошёл и сел на холодный камень, вытянув длинные ноги. Between ними больше не было той удушающей, ядовитой ненависти, которая заставляла их хвататься за палочки при первой встрече. Война оставила слишком глубокие шрамы, чтобы тратить силы на детские обиды, но старая добрая привычка подкалывать друг друга никуда не делась. — Моральный прессинг? — Драко оскорблённо приподнял бровь. — Это называется «тактика психологического доминирования в воздухе». На втором курсе эта тактика работала безупречно, пока мой отец не решил, что покупка семи «Нимбусов-2001» — это лучшая инвестиция в слизеринский спорт. — О да, — Гарри улыбнулся, не переставая строгать дерево. — Шедевр спортивной стратегии. Помню, как во время того матча ты так увлёкся рассказами о том, какая у меня дешёвая метла и сколько у меня шрамов на лбу, что вообще перестал смотреть по сторонам. — Я смотрел по сторонам, Поттер! — возмутился Малфой, и в его голосе прорезались те самые интонации четырнадцатилетнего подростка. — Я оценивал траекторию! Но тут этот чертов заговорённый бладжер Уизли-младшего решил, что его главная цель в жизни — переломать мне рёбра. И вообще, если бы ты не врезался в меня на своей развалине, я бы поймал этот снитч. Он был у меня перед самым носом! — Он был перед твоим носом, потому что ты завис прямо надо мной и орал, не покалечился ли я, — Гарри весело взглянул на него через стёкла очков. — Знаешь, Малфой, со стороны это выглядело очень трогательно. Ловец Слизерина так заботится о здоровье соперника, что пропускает золотой мяч, который бьёт его по уху. 🦅 Часть II. Баллада о золотом мяче Драко закрыл глаза и прижал ладонь ко лбу, изображая глубочайшее ментальное страдание. — Поттер, твой деструктивный гриффиндорский нарциссизм не знает границ. Я орал на тебя не от заботы. Я пытался выяснить, почему ты летишь прямо на меня с закрытыми глазами! Ты же вообще не управлял этой своей «Кометой» или на чём ты там тогда позорил факультет. Твой метод ловли снитча — это чистая анархия. Ты просто падаешь вниз головой и надеешься, что земля расступится. — Это называется «финт Вронского», — наставительно заметил Гарри, сдувая стружку с бруска. — Финт Вронского подразумевает, что пилот выходит из пике, Поттер! А ты на третьем курсе просто врезался в газон Большого поля и заглотил снитч ртом! — Драко содрогнулся. — Мерлин, Слизнорт до сих пор приводит этот случай на лекциях по правильной дезинфекции полости рта. «Никогда не пытайтесь съесть спортивный инвентарь, джентльмены, в нём могут быть остатки чужеродной магии». Гарри расхохотался в голос, запрокинув голову. Звук его смеха эхом разнёсся по тихому двору. — Ладно, признаю, вкус у него был отвратительный, отдавал старым железом и потными перчатками Вуда, — отсмеявшись, сказал Поттер. — Но согласись, тактика сработала. Флинт тогда после матча пытался оспорить результат, доказывая, что ловля снитча пищеварительной системой нарушает тридцать четвёртый пункт правил Международной федерации квиддича. — И он был прав! — Драко ткнул в него пальцем. — Мы тогда три дня перерывали библиотеку в поисках прецедентов. Нотт даже нашёл случай 1742 года, когда ловца из Трансильвании дисквалифицировали за то, что он случайно припарковал снитч в свой левый сапог. Но Люпин тогда заявил, что раз снитч остался внутри твоего организма, то ты технически являешься его законным носителем до момента... эвакуации. Меня после этого тошнило неделю при одном взгляде на золото. Гарри аккуратно спрятал нож в карман и протянул Драко выструганную деталь — это был безупречно гладкий, идеально сбалансированный наконечник для древка метлы. — Держи. Это для твоей старой «Молнии». Я видел, что у неё треснул крепёж, когда ты возил на ней растворы для южной стены. Драко принял деревяшку, удивлённо вертя её в пальцах. На его губах появилась привычная, но теперь уже тёплая, лишённая яда усмешка. — Магловская работа, Поттер? Без единого заклинания стабилизации? Грейнджер бы тобой гордилась. — Грейнджер бы оштрафовала меня за использование холодного оружия в общественном месте, — хмыкнул Гарри, поднимаясь с парапета и потягиваясь. — Ладно, Малфой. Пойду я. Джинни, наверное, уже составила расписание тренировок на три года вперёд, включая ночные полёты в грозу. — Поттер, — позвал Драко, когда тот уже дошёл до арки. Гарри обернулся. — Если в этом семестре твоя сборная решит использовать твой фирменный метод «ловля ртом», — лениво протянул Слизеринец, подбрасывая деревянную деталь на ладони, — скажи Уизли, чтобы он заранее заговорил лазарет Астории на повышенную звукоизоляцию. Я не собираюсь слушать твои лекции о вкусовых качествах золотого напыления, пока буду заполнять ведомости Старосты. Гарри качнул головй, улыбнулся и скрылся в темноте коридора. Драко остался сидеть у фонтана, глядя на звёзды, которые наконец-то мирно светили над Хогвартсом. Прошлое больше не жгло ему грудь — оно превращалось в историю, над которой, оказывается, можно было просто посмеяться.