Не дотронуться до тебя

После той осени — после ссоры, после примирения, после разговора на балконе, который Наруто старался не вспоминать, — что-то изменилось. Не в их дружбе — она осталась такой же странной, колючей, с вечными спорами и быстрыми примирениями. Изменился Наруто. Вернее, он изменил своё отношение к тому, что происходило у него в голове. Он решил, что устал бороться. Не с чувствами — с мыслями. С теми самыми, которые приходили в самый неподходящий момент, когда под ним была девушка, когда он входил в неё, когда она шептала его имя, а он в этот момент видел чужие чёрные волосы, чужую бледную спину, чужие руки, сжатые в кулаки на простыне. Он решил, что если не можешь победить — игнорируй. Наруто перестал думать о Саске во время секса. Не потому, что мысли исчезли — они никуда не делись, они сидели в засаде, как партизаны в лесу, готовые напасть в любой момент. Но он научился их глушить. Механически. Грубо. Он концентрировался на теле — на том, что делает, на ощущениях, на стонах девушки под ним. Он делал это быстрее, жёстче, без нежности, без долгих прелюдий — только ритм, только движение, только финал. Когда мысли всё-таки прорывались — он сжимал зубы, закрывал глаза сильнее, ускорялся, доводя себя до изнеможения, чтобы после секса не осталось сил даже дышать, не то что думать. Девушкам это нравилось — или делали вид, что нравится. Они думали, что он страстный, что он «берёт от жизни всё», что он просто такой — напористый, дикий, неуправляемый. Наруто не разубеждал. Ему было всё равно, что они думают. Главное — чтобы они не задавали вопросов. Главное — чтобы они молчали, когда он просил. Чтобы отворачивались, когда он просил. Чтобы не смотрели в глаза, когда он кончает. Он научился быть с ними, но не с ними. Он был с Саске — всегда, каждую секунду, — но делал вид, что это не так. — У тебя кто-то есть? — спросила его как-то девушка по имени Рина, с которой он встречался около месяца. Они лежали в постели после секса — она курила, он смотрел в потолок. — Нет, — ответил Наруто. — Ты врёшь. — Она стряхнула пепел в банку из-под колы. — У тебя есть человек, о котором ты думаешь. Я чувствую. Ты никогда не смотришь на меня. Никогда. Даже когда трахаешь. — Я смотрю, — соврал Наруто. — Ты смотришь сквозь меня. Как будто меня нет. Как будто ты видишь кого-то другого. — Не придумывай. — Я не придумываю. — Рина повернулась к нему, посмотрела в глаза — серые, цепкие, как у следователя. — У тебя есть кто-то. Может, ты сам не знаешь, кто это. Но он есть. Наруто не ответил. Он встал, оделся, поцеловал её в макушку и ушёл. Больше они не встречались. Он не хотел, чтобы его видели. Не хотел, чтобы задавали вопросы. Не хотел, чтобы кто-то — даже случайная девушка на одну ночь — заглядывал в него и видел то, что он сам от себя прятал. *** Полгода он продержался. Шесть месяцев без срывов. Он встречался с девушками — много, часто, без разбора. Он переставал запоминать их имена, лица, запахи. Они были одноразовыми — как салфетки, которыми вытираешь руки после еды. Использовал и выбрасывал. Не потому, что был жестоким. Потому что боялся. Если он позволит себе привязаться — даже к случайной девушке — он перестанет контролировать мысли. А мысли были единственным, что он контролировал. Он заставлял себя думать о чём угодно, только не о Саске. О бульонах, о рецептах, о тренировках, о деньгах, о новом телефоне, о погоде. Обо всём, что было скучным и безопасным. Иногда это работало. Иногда — нет. Однажды — это был обычный вторник, ничего не предвещало — он лёг с девушкой по имени Мисаки, с которой встречался вторую неделю. Мисаки была милой, неглупой и очень тихой. Она не задавала вопросов. Не лезла в душу. Просто была — тёплая, мягкая, податливая. Наруто закрыл глаза, начал двигаться. Всё шло хорошо — в голове было пусто, как в стерильной операционной. А потом она прошептала: — Наруто… И он увидел. Не её лицо — другое. Чёрные волосы, разметавшиеся по подушке. Чёрные глаза, полуприкрытые. Губы, которые он целовал когда-то — один раз, пьяный, не помнящий. — Нет, — прошептал он, останавливаясь. — Что? — Мисаки открыла глаза. — Ничего. — Он задвигался снова — быстрее, жёстче, грубее. Но мысль не уходила. Она впилась в его сознание, как клещ, высасывая покой, высасывая контроль, высасывая всё, что он строил так долго. Он кончил. Лёг на спину. Закрыл глаза. — Ты какой-то… напряжённый, — сказала Мисаки. — Устал, — ответил он. Она не поверила, но промолчала. После секса он не остался — собрался, ушёл, не попрощавшись. Шёл по ночному городу, сжимая кулаки в карманах куртки. Снег падал на лицо, таял на щеках, смешивался со слезами — или с водой, он не понял. — Почему? — прошептал он. — Почему ты не уходишь? Почему ты всегда здесь? Почему я не могу тебя выкинуть? Он знал ответ. Не хотел его знать. Через три дня он пришёл к Саске. Был вечер, снегопад, город замерзал. Наруто позвонил в домофон, поднялся, постучал. Саске открыл дверь — в свитере, с книгой в руках, с каменным лицом. — Чего тебе? — спросил он. — Поговорить, — сказал Наруто. Он прошёл на кухню, сел за стол, обхватил голову руками. Саске заварил чай — как всегда, ритуально, не спеша. Поставил чашку перед Наруто, сел напротив. — Что случилось? — спросил Саске. — Ничего, — сказал Наруто. — Всё как обычно. — Ты бы не пришёл в таком виде, если бы всё было как обычно. Наруто поднял голову. Встретился взглядом с чёрными глазами — и не отвёл. Впервые за долгое время. — Саске, — сказал он. — Ты помнишь тот раз? Ну… эксперимент? — Помню, — сказал Саске. — Ты говорил, было неплохо. — Было. Наруто сделал глубокий вдох. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. — Я хочу повторить, — сказал он. — Прямо сейчас. Саске не удивился. Не вздрогнул. Не покраснел. Он сидел, смотрел на Наруто, и лицо его было непроницаемым, как всегда. — Объясни, — сказал он. — Зачем. — Я думаю о тебе, — выпалил Наруто. — Во время секса с девушками. Я думаю о тебе каждую гребаную секунду, когда они подо мной. Я пытаюсь забыть, пытаюсь не думать — не получается. Ты всегда здесь. В моей голове. В моём теле. И я устал бороться. Я хочу… я хочу попробовать с тобой ещё раз. Чтобы понять. Может быть, если я сделаю это осознанно, не пьяный, не на эмоциях — я пойму, что это просто похоть. И перестану. А может быть, пойму, что это… — он замолчал. — Что? — спросил Саске. — Неважно. Саске встал, подошёл к окну. За стеклом падал снег — крупный, белый, как сахарная пудра. Он стоял спиной к Наруто — прямая, напряжённая спина, лопатки, выпирающие под свитером. Наруто смотрел на эту спину и чувствовал, как внутри поднимается то самое — горячее, запретное, от чего он бежал так долго. — Ты уверен? — спросил Саске, не оборачиваясь. — Нет, — честно ответил Наруто. — Но я хочу попробовать. — Сексом дружбу не испортишь, — сказал Саске, и в его голосе скользнула горькая, почти незаметная усмешка. — Так ты считаешь? — Да, — сказал Наруто. — Почему это должно что-то менять? Мы же друзья. Друзья могут заниматься сексом. Это не запрещено. Саске повернулся. В его чёрных глазах горел огонь — холодный, как зимнее небо. — Друзья могут, — сказал он. Саске долго молчал. Снег падал, город замерзал, чай остывал в чашках. Наруто сидел, сжимая край стола, и ждал. — Ладно, — сказал наконец Саске. — Один раз. И больше не проси. — Хорошо, — сказал Наруто. Они перешли в комнату Саске. Такую же, как два года назад — чистую, почти стерильную, с книгами на полках и единственной фотографией на столе. Наруто стоял посреди комнаты и не знал, куда деть руки. — Раздевайся, — сказал Саске. — Дежавю. — сказал блондин, на что Учиха усмехнулся.  Наруто разделся. Сначала снял куртку, потом свитер, потом футболку. Джинсы — пуговица, молния, ткань упала на пол. Он остался в трусах, чувствуя, как холодный воздух касается кожи. Саске раздевался медленнее. Сначала свитер — чёрный, мягкий. Потом футболка — белая, тонкая. Наруто смотрел на его тело — худое, бледное, с чёткими линиями мышц, с родинкой чуть ниже ключицы. Кожа была гладкой, как шёлк, и в тусклом свете ночника она казалась фарфоровой. Саске снял джинсы, остался в чёрных боксерах. — На кровать? — спросил Наруто. — Да. Они легли. Наруто на спину, Саске на бок, лицом к нему. Смотрели друг на друга — впервые так близко, в темноте, без одежды, без оправданий. — Как мы будем? — спросил Саске. — Как в прошлый раз, — сказал Наруто. — Ты на животе. — Хорошо. Саске перевернулся. Лёг на живот, подложив руки под голову. Спина была прямой, напряжённой, с чёткими позвонками. Наруто смотрел на эту спину — ту самую, которую видел во сне тысячу раз, — и чувствовал, как его тело начинает отзываться. Он взял смазку с тумбочки, не хотел думать, откуда она у Саске и зачем. Не сейчас. Смазал пальцы, осторожно коснулся ануса Саске. Мышцы были расслаблены — не как в прошлый раз, когда он впервые входил, и Саске сжимался, как пружина. — Ты уже… готовился? — спросил Наруто. — Нет, — ответил Саске. — Просто знал, что ты придешь. Наруто замер. Слова Саске повисли в воздухе — тяжёлые, многозначительные. Он хотел спросить: «Откуда ты знал?», «Ты ждал меня?», «Ты хотел этого?». Но не спросил. Боялся ответа. Он ввёл палец — медленно, осторожно. Саске выдохнул — не от боли, от привычки. — Хорошо? — спросил Наруто. — Да, — сказал Саске. Второй палец. Третий. Саске лежал неподвижно — только дышал глубже, чем обычно. — Давай уже.  Наруто смазал свой член, пристроился сверху, медленно вошёл. Саске выдохнул — долго, со свистом, как выдыхают после долгой задержки дыхания. — Больно? — спросил Наруто. — Нет. — Хорошо. Он начал двигаться — медленно, глубоко, чувствуя, как тепло чужого тела обволакивает его, как мышцы сжимаются и расслабляются в такт движениям. В голове было пусто — впервые за долгое время. Ни мыслей, ни образов, ни сравнений. Только тело. Только ритм. Только его член внутри Саске — горячий, влажный, живой. — Саске, — прошептал Наруто. — Что? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Саске не ответил. Наруто ускорился. Его руки скользили по спине Саске — по позвонкам, по лопаткам, по гладкой коже. Он наклонился, поцеловал плечо — там, где был старый шрам от велосипедной аварии. Саске вздрогнул — не от боли, от неожиданности. — Ты целуешь меня, — сказал Саске. — А нельзя? — спросил Наруто, замирая на секунду. — Можно. Просто… ты раньше не целовал. — А теперь целую. Он снова поцеловал — плечо, шею, край уха. Саске выдохнул — громче, чем раньше, и его тело расслабилось, подалось навстречу. Наруто задвигался снова — быстрее, глубже, почти грубо. Он чувствовал, как приближается разрядка, как всё тело напрягается в предвкушении. — Саске, я сейчас, — прошептал он. — Да, — сказал Саске. Наруто кончил. Судорога прошла по телу, выгнула спину, сжала всё внутри. Он замер, тяжело дыша, чувствуя, как горячая жидкость заполняет Саске изнутри. Потом медленно вышел. Лёг рядом. Молчание. Они лежали на спине, глядя в потолок, не касаясь друг друга. Наруто смотрел на белый идеальный потолок и чувствовал, как пустота внутри него сменяется чем-то другим — тёплым, почти уютным. «Я хочу его, — подумал он. — Я всегда буду хотеть его. И ничего не могу с этим сделать». — Саске, — сказал он. — Мм. — Ты не против, если мы… ну, будем это делать иногда? Саске повернул голову. Посмотрел на Наруто — чёрные глаза блестели в темноте. — Ты согласился на «один раз», — напомнил он. — Я передумал. — Конечно, — сказал Саске без удивления. — Ты всегда передумываешь. — Так можно? — Наруто смотрел на него с надеждой — той самой, которую прятал за стеной равнодушия. Саске долго молчал. Потом сказал: — Можно. Но с условиями. — С какими? — Ты не называешь это дружбой. — А как называть? — Никак. Просто делаем. И не говорим об этом. — Договорились, — сказал Наруто. Он улыбнулся — дурацкой улыбкой в три линии — и, не удержавшись, обнял Саске. Саске не оттолкнул. Лежал смирно, позволил себя обнимать. — Ты странный, — сказал Саске. — Я всегда был странным. — Сейчас — особенно. — Но тебе нравится? Саске не ответил. Но руку положил на спину Наруто — легонько, почти невесомо. Этого было достаточно. Утром Наруто проснулся от того, что Саске тряс его за плечо. — Вставай, — сказал он. — У меня экзамен через два часа. — Иди, — сонно пробормотал Наруто. — Я посплю ещё. — Ты не можешь спать в моей кровати, когда меня нет. — Почему? — Потому что. — Убедительная причина, — Наруто зевнул, потянулся, сел. — Ладно, встаю. Он оделся, умылся, съел завтрак — рис, мисо-суп, зелёный чай. Саске сидел напротив, пил кофе, читал конспекты. Выглядел так же, как всегда — спокойный, отстранённый, недосягаемый. — Саске, — сказал Наруто. — Мм. — Ты не жалеешь? — О чём? — О вчерашнем. Саске отложил конспект, посмотрел на Наруто долгим взглядом. — Нет, — сказал он. — А ты? — Нет, — соврал Наруто. Он жалел. Не о сексе — о том, что не может остановиться. Что будет хотеть снова. Что не сможет не попросить. Что рушит их дружбу кирпичик за кирпичиком, но не может перестать. Он доел завтрак, ткнул Саске в щёку — на прощание, по-дружески, — и ушёл. Саске не сказал «до свидания». Только кивнул. *** Так начался новый этап их отношений. Наруто встречался с девушками — как обычно, много, часто, без разбора. Рассказывал Саске о них — как обычно, с подробностями, которые раньше вызывали у друга только молчание. Но теперь между ними появилось что-то ещё. Секрет. Тайна. Невысказанный договор. Иногда — раз в месяц, раз в две недели, когда Наруто особенно сильно накрывало — он приходил к Саске и просил «повторить». — Давай сегодня, — говорил он, закрывая дверь. — Опять? — спрашивал Саске. — Да. — У тебя была девушка на прошлой неделе. Ты говорил, что тебе с ней хорошо. — Было хорошо. Но я всё равно хочу тебя. — Не говори так, — сказал Саске. — Почему? — Потому что это звучит… не как про дружбу. — А как? — Неважно. Саске никогда не отказывал. Иногда соглашался сразу, иногда — после долгого молчания, когда Наруто уже начинал думать, что сейчас получит от ворот поворот. Но в итоге всегда говорил «да». Раздевался. Ложился на живот. Позволял Наруто войти в себя — со смазкой, со слюной, быстро или медленно — как тот хотел. Наруто делал это с ним по-разному. Иногда — быстро, грубо, почти жестоко, как будто хотел наказать себя за то, что хочет. Иногда — медленно, нежно, с поцелуями и ласками, когда внутри поднималось что-то тёплое и липкое, похожее на любовь. — Ты сегодня какой-то… ласковый, — заметил Саске однажды, когда Наруто целовал его плечо, спину, шею. — А ты против? — спросил Наруто, не поднимая головы. — Нет. Просто… это другое. — Всё другое, — сказал Наруто. — Когда дело касается тебя. Он не сказал «я люблю тебя». Никогда. Но каждый раз, когда он входил в Саске, когда чувствовал его тепло, когда слышал его дыхание — он думал об этом. О том, как сказать. О том, что будет после. И молчал. *** — Мы друзья, — сказал Наруто однажды после секса. Они лежали в кровати Саске, голые, потные, уставшие. Наруто обнимал Саске со спины, уткнувшись носом в затылок. — Друзья, — повторил Саске. В его голосе не было уверенности. — А что? — спросил Наруто. — Друзья могут заниматься сексом. Это не запрещено. — Не запрещено, — согласился Саске. — Но обычно друзья не занимаются сексом постоянно. — Постоянно? — переспросил Наруто. — Мы занимались всего… сколько? Раз пять? Шесть? Это не постоянно. — Для друзей — постоянно. — Ты придираешься к словам. — А ты придираешься к чувствам. Наруто замолчал. Он чувствовал, как Саске напрягается в его руках — не вырывается, но и не расслабляется. — Каким чувствам? — спросил он. — Своим, — сказал Саске. — И моим. — Ты о чём? — Ты знаешь. Наруто отпустил Саске, лёг на спину, уставился в потолок. — Не знаю, — сказал он. — И не хочу знать. Мне и так хорошо. — Тебе хорошо? — Саске повернулся к нему, посмотрел в глаза. — Ты врёшь себе каждую минуту. Ты встречаешься с девушками, чтобы доказать себе, что ты нормальный. Ты спишь со мной, чтобы заглушить мысли. Ты называешь это дружбой, потому что боишься признать, что это не дружба. И тебе хорошо? — Отстань, — сказал Наруто, но голос его дрогнул. — Не отстану, — сказал Саске. — Я устал. Устал быть твоим… экспериментом. Твоей подушкой для битья. Твоим тайным любовником, которого ты называешь другом. Я не игрушка, Наруто. — Я не считаю тебя игрушкой, — сказал Наруто. — Ты мой друг. Лучший друг. Самый лучший. — Тогда перестань спать со мной. Наруто замер. — Что? — переспросил он. — Перестань, — повторил Саске. — Если я для тебя только друг — зачем тебе секс? У тебя есть девушки. Сотни девушек. Трахай их. А меня оставь в покое. — Но я хочу тебя, — вырвалось у Наруто. Саске усмехнулся — горько, без радости. — Хочешь, — сказал он. — Но боишься признать, что хочешь не как друга. Ты хочешь меня как мужчину. Как партнёра. Как… — он замолчал, не договорив. — Как кого? — спросил Наруто. — Сам подумай. Саске отвернулся к стене. Наруто смотрел на его спину — прямую, напряжённую, с позвонками, которые он выучил наизусть, — и чувствовал, как внутри поднимается что-то огромное, пугающее. «Я хочу его. Как партнёра. Как любимого. Как… мужа. Твою мать. Я хочу, чтобы он был моим. Не как друг. А как…» Он не договорил мысль. Не мог. Слишком страшно. — Саске, — сказал он. — Что? — Я не могу перестать. Даже если захочу. Ты — как наркотик. Я пробовал — не получается. — Это не оправдание, — сказал Саске. — Я не оправдываюсь. Я констатирую факт. — Факт в том, что ты используешь меня, — сказал Саске, и в голосе его впервые за долгое время прозвучала боль. — Ты используешь меня, чтобы забыть о своих проблемах. А потом уходишь к девушкам и делаешь вид, что ничего не было. А я остаюсь. Один. Жду. Когда ты вернёшься. — Ты ждёшь? — Всегда. Наруто сел на кровати, обхватил голову руками. В голове шумело — мысли скакали, как бешеные лошади. — Саске, — сказал он. — Я не хочу тебя терять. — Тогда выбирай, — сказал Саске. — Дружба или секс. И то, и другое — не работает. По крайней мере, для меня. — А для меня работает, — сказал Наруто. — Для тебя — нет. Ты просто не хочешь этого замечать. Наруто молчал. Он знал, что Саске прав. Знал, что рушит их дружбу каждым своим приходом, каждым «давай повторим», каждым «мы же друзья». Но не мог остановиться. Потому что без Саске — даже такого, насквозь больного, неправильного — он задыхался. *** Весной Наруто встретил девушку по имени Харука. Она была блондинкой, весёлой и очень громкой — такой же громкой, как он сам. Они понимали друг друга с полуслова, смеялись над одними шутками, ели рамэн с одинаковой скоростью. Наруто думал: «Может, это она? Может, с ней я смогу забыть?» Он старался. Правда старался. Водил Харуку в кино, дарил цветы, знакомил с друзьями. С сексом тоже всё было хорошо — Харука была страстной, раскрепощённой, не боялась пробовать новое. Наруто закрывал глаза и думал о ней. Только о ней. Старался. Не получалось. Через месяц он снова пришёл к Саске. — Ты говорил, что я нужен тебе только для секса? — спросил Саске, открывая дверь. — Нет, — сказал Наруто. — Ты нужен мне для всего. Но секс — тоже часть. — Часть чего? — Нас. Саске пропустил его внутрь. Они не стали пить чай. Не стали разговаривать. Просто прошли в комнату, разделись, легли в кровать. В этот раз Наруто не был нежным. Он был грубым — как будто хотел наказать себя за то, что не может быть с Харукой, за то, что врёт ей, за то, что врёт себе. Саске молчал. Не просил остановиться.  Лето. Жара. Экзамены. Наруто сдал сессию — кое-как, на тройки, но сдал. Харука рассталась с ним в конце июня — сказала, что он «странный», что «в нём живёт кто-то другой», что она «устала быть на втором месте после призрака». — Какого призрака? — спросил Наруто. — Того, кого ты видишь, когда смотришь на меня, — ответила Харука. — Или не смотришь. Я не знаю, кто он. Но он есть. И он не я. Она ушла. Наруто не стал её удерживать. В тот же вечер он пришёл к Саске. — У меня никого нет, — сказал он. — Снова. — Как всегда, — ответил Саске. — Можно я останусь? — Оставайся, — сказал Саске. Они не занимались сексом в тот вечер. Сидели на кухне, пили зелёный чай, смотрели на звёзды за окном. Наруто болтал, Саске молчал. Как в старые времена. — Саске, — сказал Наруто. — Мм. — Ты злишься, когда я называю тебя другом? — Злюсь, — признался Саске. — Почему? — Потому что это нечестно. Ты называешь меня другом, но спишь со мной. Ты говоришь, что мы просто друзья, но смотришь на меня так, будто я — твоё всё. Это не дружба. — А что? — Ты знаешь. Наруто замолчал. Он знал. Но не мог сказать. — Саске, — сказал он. — Что? — Я боюсь. — Чего? — Себя. Своих чувств. Того, что если я скажу — ты уйдёшь.  Они снова замолчали. Звёзды мигали за окном. Чай остыл. — Саске, — сказал Наруто. — Мм. — Можно я тебя поцелую? Не для секса. Просто так. Саске посмотрел на него долгим взглядом. — Можно, — сказал он. Наруто наклонился, поцеловал Саске — в губы, мягко, нежно, как целуют любимых. Саске ответил — впервые за всё время, не как манекен, а как живой человек. Его рука легла на затылок Наруто, пальцы запутались в светлых волосах. — Вот так, — прошептал Наруто, отрываясь. — Что — так? — спросил Саске. — Поцелуй, который что-то значит. — А другие не значили? — Другие были для секса. Этот — для тебя. Саске не ответил. Он снова притянул Наруто к себе и поцеловал сам. Долго, глубоко, как будто хотел выпить его душу через губы. Наруто закрыл глаза. В голове было пусто — не от того, что он вытеснил мысли, а от того, что мысли ушли сами. Уступили место чувству — чистому, прозрачному, как родниковая вода. «Я люблю тебя», — подумал он. — «Я люблю тебя, Саске. Не как друга. Как… всё. Ты — моё всё». Он не сказал этого вслух. Но в тот вечер, когда они лежали в одной постели, обнявшись, без секса, просто вдвоём — Наруто впервые почувствовал, что стена, которую он строил три года, начинает трещать. И он испугался. Сильнее, чем когда-либо.