Тысяча причин не влюбиться

К субботе погода неожиданно сменила настроение. После нескольких пасмурных дней над Шотландией наконец появилось солнце, и его мягкий золотистый свет заливал территорию Хогвартса, отражаясь в водах Черного озера. Наверное, именно поэтому дорога в Хогсмид оказалась такой оживленной. Студенты смеялись, переговаривались и строили планы на выходной, словно в мире не существовало ни слухов о восстании гоблинов, ни тревожных новостей из-за пределов школы. Мы с Пенелопой шли рядом по узкой тропинке, она рассказывала что-то забавное о младшекурсниках, пытавшихся тайком пронести в спальни карликового пушистика. Я старалась ее слушать, но мои мысли постоянно возвращались к одному и тому же. К письму матери и отцу. К неизвестности. — Ты снова ушла в себя, — заметила Пенелопа, слегка толкнув меня плечом. Я виновато улыбнулась. — Прости. — Не извиняйся. Я некоторое время смотрела на горы вдали. — Мама пока не ответила. — Про отца? Я кивнула. — Наверное, именно это пугает больше всего. Если бы они знали, что происходит, было бы проще. Даже если новости плохие. Пенелопа понимающе вздохнула. — Неизвестность всегда хуже. — Ага. Несколько секунд мы шли молча, а под ногами шуршали опавшие листья. Ветер слегка трепал края наших мантий. — А еще я постоянно думаю о том уроке. Пенелопа моментально оживилась. — Вот теперь мы переходим к действительно важной теме. — Пенелопа! — Что? Я стараюсь поднять тебе настроение. Я закатила глаза. — Оминис заметил, что со мной что-то не так. — Конечно заметил. — Что? Эй, он просто оказался рядом. — Угу. — И услышал про письмо. — Угу. — И спросил, что случилось. — Угу. — И все. Пенелопа посмотрела на меня так выразительно, что мне захотелось сбежать обратно в Хогвартс. — Ты закончила? — Нет. — Пенелопа. — Эвелин, этот человек замечает твои опоздания с точностью до минут. Это уже немного подозрительно. Я почувствовала, как начинают гореть щеки. Ладно, мне тоже это показалось странным, но, наверное, я боялась думать в эту сторону, ведь это могло означать… К счастью, впереди уже показались первые дома Хогсмида. Это позволило сменить тему, хотя и ненадолго. Деревня встретила нас привычным шумом и уютом. Из труб поднимался дым, магазины были украшены осенними гирляндами, а от ближайшей кондитерской доносился запах свежей выпечки. Мы заглянули в несколько лавок, купили новые перья, ароматические свечи для спальни и совершенно ненужную, но невероятно милую музыкальную шкатулку, которую Пенелопа убедила меня приобрести после пятиминутной речи о важности красоты в жизни. Именно выходя из магазина сладостей, мы заметили их. — Это Себастьян? Я остановилась посреди улицы. В нескольких метрах впереди действительно шел Себастьян Сэллоу. Рядом с ним была Элизабет. И на первый взгляд ничего необычного, если не считать того, что оба выглядели крайне странно. Себастьян постоянно оглядывался через плечо, а Элизабет что-то быстро говорила ему, одновременно натягивая капюшон почти до самых глаз. Они явно спешили. И явно не хотели, чтобы их заметили. — Что они делают? — пробормотала Пенелопа. Я нахмурилась. — Не знаю. В этот момент Себастьян резко свернул в узкий переулок между домами. Элизабет последовала за ним. Через несколько секунд оба исчезли из виду. Мы переглянулись. — Это было подозрительно. — Очень подозрительно, — согласилась я. — Будем следить? — Нет. — Почему? — Потому что я знаю этот взгляд. — Какой взгляд? — Взгляд человека, который через пять минут окажется в центре опасного приключения. Пенелопа возмущенно фыркнула. — Неправда. — Правда. Вспомни, как нас чуть не исключили из Шармбатона, потому что тебе показалось, что наш завхоз крадет перья. — Эй! Он и правда был подозрительным! Несмотря на ситуацию, я невольно улыбнулась. Однако странное поведение друзей Оминиса осталось где-то на задворках сознания. Особенно после того, как мы дошли до книжного магазина. Именно сюда я хотела попасть больше всего. Над дверью покачивалась старая вывеска, а через витрину виднелись бесконечные ряды книг. Запах старого пергамента встретил меня еще на пороге. Для меня так выглядел рай. Любовь к книгам досталась мне от матери. А той от ее матери, а той от ее. И так многие поколения нашей семьи. — Ты снова ищешь информацию о болезни отца? — тихо спросила Пенелопа. Я кивнула. — Если целители не могут понять, что происходит, может быть, это что-то редкое. — Думаешь, найдешь ответ в книге? — Не знаю, но хотя бы попытаюсь. Сидеть сложа руки я больше не могла. Пока Пенелопа отправилась изучать отдел с романами, я начала медленно двигаться вдоль высоких полок. Книги по целительству. Трактаты о магических болезнях. Справочники по редким проклятиям. Пыльные тома с золотыми буквами на корешках. Я внимательно просматривала названия одно за другим. Пока взгляд не зацепился за особенно старую книгу. Она стояла в самом дальнем углу полки, почти спрятанная между двумя гораздо более новыми изданиями. На темной обложке серебром было выведено: «Редкие магические недуги и их происхождение». Почему-то по спине пробежал холодок. Я осторожно потянула книгу на себя и именно в этот момент между страниц что-то шевельнулось, словно внутри был вложен старый лист пергамента. И почему-то мне сразу показалось, что эта находка может оказаться гораздо важнее, чем я предполагала. Я осторожно раскрыла книгу прямо там, между высокими полками книжного магазина. Между страниц действительно оказался вложен старый лист пергамента. Бумага пожелтела от времени, а чернила местами выцвели настолько, что некоторые слова было невозможно разобрать. Но одна фраза все еще читалась отчетливо: «Проклятие Серебряной Крови относится к числу наиболее редких магических недугов. Первые симптомы включают слабость, периодические головокружения, нарушение магического резонанса и постепенное истощение жизненных сил...» Я нахмурилась. Это звучало слишком похоже на описание из письма матери. Слишком. — Нашла что-то? — спросила подошедшая Пенелопа. Я быстро показала ей страницу. Подруга внимательно прочитала несколько строк. — Думаешь, это связано? — Не знаю. Но впервые за несколько дней у меня появилось ощущение, что я наткнулась хоть на какую-то зацепку. Я купила книгу, не раздумывая. Всю дорогу обратно она лежала у меня в сумке, и я то и дело касалась ее через ткань мантии, словно боялась, что загадочный том вдруг исчезнет. Солнце уже клонилось к горизонту, когда мы покинули Хогсмид. Большая часть студентов возвращалась в Хогвартс по главной дороге, однако мы с Пенелопой решили немного сократить путь через старую тропу возле леса. Обычно здесь было тихо. Но сегодня все было по-другому. Первым мы услышали крик. Затем увидели вспышку зеленого света. Мы обе резко остановились. — Ты это видела? — прошептала Пенелопа. Я уже бежала вперед, а сердце колотилось где-то в горле. За поворотом тропы открывалась небольшая поляна и происходящее там выглядело как сцена из кошмара. Несколько гоблинов окружили двух волшебников. Точнее... Двух студентов. — Мерлин... Это были Себастьян и Элизабет. Теперь стало понятно, почему они так странно вели себя в Хогсмиде. Они явно кого-то выслеживали. И этот кто-то нашел их первым. Рядом с гоблинами стояли двое волшебников в темных плащах. Лица скрывали капюшоны. Один из них выкрикнул заклинание. Красная вспышка ударила в дерево. Ствол разлетелся на щепки. — Ложись! — закричала Элизабет. Себастьян уже двигался вперед. Его палочка описала стремительную дугу, несколько заклинаний сорвались почти одновременно. Я никогда не видела его настолько серьезным. Никаких шуток и самоуверенной улыбки. Только холодная сосредоточенность. Элизабет сражалась рядом с ним так, словно они тренировались вместе годами. Каждое ее движение было точным. Продуманным. Они прикрывали друг друга без единого слова, и гоблины постепенно отступали. Один за другим. Через несколько минут стало ясно, что преимущество на стороне студентов. Один из темных волшебников рухнул после неизвестного мне заклинания, выпущенного Себастьяном, а второй исчез с громким хлопком аппарации. Последний гоблин яростно взревел и его оружие вспыхнуло странным серебристым светом. Я почувствовала неприятный холодок. Слишком знакомый свет. Слишком похожий на описание из книги. — Себастьян! — крикнула Элизабет. Но было уже поздно. Гоблин выпустил заклинание. Яркий серебряный луч понесся через поляну. Себастьян успел поставить щит и заклинание ударило в защиту. Отскочило. И изменило направление. Все произошло за долю секунды. Я увидела серебряную вспышку, услышала вскрик Пенелопы, и поняла, что заклинание летит прямо в подругу. — Пенелопа! Я бросилась вперед, но не успела, свет ударил ее в плечо. Пенелопа пошатнулась. Сначала мне показалось, что ничего не произошло. Заклинание выглядело слабым! Почти безобидным! А гоблин тем временем рухнул под очередным заклинанием Элизабет. Бой закончился. Наступила тишина. А потом Пенелопа побледнела. Настолько резко, что у меня внутри все оборвалось. — Пенелопа? Она моргнула. Сделала шаг. Еще один. И вдруг схватилась за голову. — Что-то... — ее голос дрогнул. — Что-то не так. Я подхватила ее под руку. Кожа Пенелопы была ледяной. Сердце заколотилось еще быстрее. Нет. Нет. Только не это. Перед глазами всплыли строки из книги. «Слабость». «Головокружение». «Нарушение магического резонанса». — Эвелин... Подруга подняла на меня растерянный взгляд. Именно такой взгляд мать описывала в письме отца. Точно такой же. В этот момент к нам подбежали Себастьян и Элизабет. Оба выглядели потрясенными. — Она ранена? — резко спросил Себастьян. — Нет... Я почти не узнавала собственный голос. — Кажется... Я перевела взгляд на сумку, где лежала купленная книга. Потом снова на Пенелопу. И впервые по-настоящему испугалась. Потому что уже знала ответ. Я знала эти симптомы. Знала слишком хорошо. И если догадка была верна, то заклинание, попавшее в Пенелопу, было связано с той самой болезнью, которая медленно убивала моего отца.