Тысяча причин не влюбиться

Оминис Мракс. Впервые я услышала это имя три месяца назад, в Большом зале Хогвартса, вскоре после того, как Распределяющая шляпа определила мой факультет на три оставшихся года. Это имя произнес темноволосый юноша, вскоре я узнала, что его зовут Себастьян Сэллоу, но тогда это был просто незнакомец. Тот, кто небрежно хлопнул по плечу самого красивого человека из всех, кого я когда-либо видела. Оминис только коротко кивнул и что-то тихо ответил. Я сидела в самом начале стола, а Оминис и Себастьян – через три человека от меня, поэтому я не слышала, о чем они говорили, но не могла отвести взгляд. Мне тогда показалось поведение Оминиса слегка странным – он был словно зажат и не смотрел ни на кого за столом. Его светлые волосы были зачесаны назад, тонкие губы мягко улыбались, нос был аккуратным и тонким. Но глаза… Что-то с его серыми глазами было не так… Тогда я не поняла, что именно. Уже позже я заметила на лице Оминиса несколько донельзя милых родинок, и к каждой из них мне хотелось прикоснуться и провести пальцем… — Мисс Голд, смотрите, пожалуйста, на меня, а не на мистера Мракса, — голос профессора Вуд вывел меня из мечтаний о том, что Оминис наконец обратит на меня внимание. «Черт!» По классу пробежала волна смешков. Даже Пенелопа, моя лучшая подруга со времен Шармбатона слегка улыбнулась. Я почувствовала, как щеки потеплели и поняла, что покраснела. Черт вдвойне! Оминис слегка повернул голову в мою сторону, но не посмотрел на меня по-настоящему. Слегка ткнув Пенелопу локтем, я, как можно более беспечно, ответила: — Профессор Вуд, вы меня с кем-то путаете, я все время смотрела только на доску. Профессор хмыкнул и только покачал головой, решив спустить мне с рук маленькую оплошность. Интересно, как долго я смотрела на Оминиса, что это заметил профессор? Было что-то магнетическое в трех родинках на щеке Оминиса, они постоянно притягивали мой взгляд. Как и его нос, губы, глаза… Оминис сидел в левом ряду один. Не знаю, где был Себастьян, его лучший друг, но в последнее время он часто пропускал занятия. А вот Оминис посещал все занятия и по успеваемости был на первом месте на факультете среди пятикурсников. И это поражало. Не хочу хвалиться, но на втором была я. — Неужели наша золотая девочка не может пялиться менее заметно? – прошипел сзади Авериан Додд. Я полностью проигнорировала этого дурака. Золотая девочка. Так меня прозвали. Из-за фамилии, светлых волос, успеваемости. Я всегда была идеальной дочерью, подругой, ученицей. Но, конечно, я не была идеальная по-настоящему. У меня куча недостатков и на самом деле не самый легкий характер, но я умела себя контролировать и понимала, когда нужно придержать язык или вовремя улыбнуться. Вот и сейчас я решила, что Авериан не стоит моего внимания и лучше сосредоточиться на оставшейся части занятия. *** Не знаю почему, но мне всегда нравились хорошие парни. Никогда не тянуло на тех популярных парней, которые меняли девушек как перчатки, ходили с крутым видом и задранным к небу носом. Мне нравились такие как Оминис: тихие, спокойные, в каком— то смысле печальные и себе на уме. Я никогда не могла понять, о чем же он сейчас думает. Он словно всегда был задумчив и мне никак не удавалось угадать причину его размышлений. Навряд ли такой как он размышлял съесть ли на завтрак овсянку или сливовый пирог. Мама всегда говорила, что у меня странный вкус на парней. Когда мне было семь лет, я впервые влюбилась в мальчика… потому что он был похож на актера, который трагически погиб. Да, знаю, это странная причина для влюбленности. В девять я влюбилась в мальчика, которого только что покусала дворовая собака. В тринадцать меня заинтересовал парень в инвалидном кресле. А в пятнадцать я влюбилась в слепого парня. В Оминиса Мракса. Скажите я странная? Возможно. Но такая, какая есть. *** Урок профессора Вуд был последним на сегодня. После я хотела взять учебники из библиотеки, кусочек пирога из Большого зала, плед и устроиться под деревом у озера. Иногда мне нравилось проводить время в большой и шумной компании, а иногда хотелось отдохнуть и просто побыть наедине с собой. Сегодня как раз был такой день. Когда мы с Пенелопой выходили из кабинета, перед нами шел Оминис. В его вытянутой руке, как всегда, была волшебная палочка с помощью которой он ориентировался в пространстве. От Оминиса так приятно пахло, что я на миг прикрыла глаза, но тут же открыла, чтобы никто не посчитал меня странной. Иногда мне казалось, что о моей влюбленности в Оминиса знали все, кроме него. А иногда, что наоборот знал только он. Говорю же, он для меня оставался загадкой. И мне очень хотелось ее разгадать. — Мы с Питером пойдем сегодня на свидание, — тихо шепнула Пенелопа. – Если не вернусь до отбоя, сможешь меня прикрыть? — Если пообещаешь украсть для меня книгу из запретной секции, – пошутила я. Спина Оминиса слегка выпрямилась, словно он прислушивался к нашему разговору. Но это не могло быть правдой? Пенелопа округлила глаза, и я махнула рукой, мол, пошутила. Подруга улыбнулась и слегка пихнула меня. Вскоре мы разошлись. Пенелопа ушла в сторону подземелий Слизерина, а я в Большой зал за пирогом. *** Замок Хогвартс никогда не засыпал по-настоящему. Даже после отбоя его древние стены продолжали жить собственной жизнью. Где-то скрипели старые лестницы, меняя направление, портреты тихо переговаривались между собой, а за высокими окнами шумел ветер, гуляющий над Черным озером. Я прекрасно знала, что сейчас должна находиться в спальне Слизерина. Проблема заключалась в том, что до спальни я не добралась. Вечер выдался удивительно теплым для ноября. Я сидела на берегу, читала учебник по зельеварению и совершенно потеряла счет времени. В панике вскочив, схватив учебники и плед, я побежала в сторону замка. Если не случится чудо, то мне точно не успеть! Коридор, еще коридор, поворот, опять поворот, лестница и… староста! Че-е-е-рт! Но, кажется, он меня не заметил. Я вовремя отбежала назад на лестницу и стала медленно и осторожно подниматься, и мне оставалась всего одна ступенька, когда сзади я услышала голос Себастьяна Сэллоу. — Ты понимаешь, насколько это опасно? — Понимаю. Второй голос заставил меня замереть. Оминис… Сердце словно остановилось, а потом забилось быстрее. — Темная магия никогда не заканчивается хорошо. Я застыла. Темная магия? О чем он говорит? Я знала, что должна уйти. Немедленно. — Мы уже зашли слишком далеко, — продолжил Себастьян. — Нет, — тихо ответил Оминис. — Ты зашел слишком далеко. Повисла тишина. И именно в этот момент на лестнице раздались шаги. Я в панике заметалась, но бежать было некуда: внизу староста, за поворотом Себастьян и Оминис, которых точно увидят и накажут. А я очень не хотела, чтобы Оминиса наказали, поэтому я приняла решение. Не самое разумное. Но времени думать не было. — Привет, Джон! – Я даже помахала рукой и крикнула так, чтобы Себастьян и Оминис точно услышали и успели убежать. Голос эхом разнесся по лестнице. Староста поднял голову. — Голд?! — Ой... — Я сделала самое невинное лицо, на которое была способна. — Какое совпадение. — Какое еще совпадение? Почему ты не в спальне? — Я заблудилась. — В подземельях? — Очень сильно заблудилась. Джон посмотрел на меня так, словно сомневался в умственных способностях. — Голд, ты ходишь по этим подземельям каждый день. — Именно поэтому мне особенно стыдно. — Минус десять баллов Слизерину. — Что?! — За нарушение отбоя и фамильярность. — Но это жестоко. — Еще десять за спор со старостой. — Это уже личное. — Голд. — Молчу. Джон Гонт был шестикурсником и старостой Слизерина. Мы не были друзьями, но хорошо друг к друг относились. Как и большинство слизеринцев Джон был честолюбив, немного заносчив и очень самоуверен. Хотя я сомневаюсь, что Джон спустит мне такое поведение с рук, но на его самооценке можно было бы сыграть. — Ладно, на самом деле, искала тебя, — на ходу начала сочинять я. – Хотела сказать кое-что важное. — И что же? Джон наконец поднялся и встал передо мной. Он был на голову выше меня, так что мне пришлось поднять подбородок, чтобы смотреть ему в лицо. Джон был красив и умен. А еще он прекрасно знал это и мастерски пользовался. В общем, был тем типом парней, которые в романтическом плане мне не нравились. Но он-то об этом не знал, так что я начала врать, надеясь, что староста поверит. — Понимаешь… дело в том… Джон, ты мне нравишься… Вот. Это я хотела тебе сказать. Джон скептически приподнял бровь. Потом хмыкнул. Поджал губы и рассмеялся. Меня его реакция удивила. Наконец отсмеявшись, он сказал: — Да все в Хогварсте знают, что тебе нравится Оминис Мракс!