Тысяча причин не влюбиться

Женская спальня Слизерина была одним из немногих мест в Хогвартсе, где я могла позволить себе перестать быть идеальной. Здесь никто не ожидал от меня безупречных ответов. Никто не сравнивал оценки. Никто не следил за каждым моим словом. По крайней мере, кроме Пенелопы. — Ты выглядишь так, будто либо совершила убийство, либо наконец поцеловала Оминиса Мракса. В этот момент я снимала мантию и ее слова были настолько неожиданными, что я едва не подавилась воздухом. — Пенелопа! Как ты могла обо мне такое подумать?! — Значит, поцелуй отпадает. — Пенелопа! Пенелопа лежала поперек своей кровати, листая книгу и совершенно не стесняясь улыбалась. Ее свидание точно прошло лучше, чем мой вечер. Я бросила в нее подушку, и подруга поймала ее одной рукой. — Попала в цель. — Ты невыносима. — А ты влюблена. — Замолчи. — Нет. Пенелопа закрыла книгу. Это был плохой знак. Очень плохой. Потому что означало, что теперь все ее внимание сосредоточено на мне. А я никогда не умела, да и не хотела что-то скрывать от Пенелопы. — Рассказывай. Ты опоздала, хотя из нас двоих это должна была быть я, получила больше штрафов, чем все студенты Слизерина за этот месяц, пришла красная как помидор и последние десять минут смотришь в одну точку. — Пенелопа прищурилась. — Это определенно связано с блондином. — Половина факультета блондины. — Но любишь ты только одного. Я обреченно застонала. — Почему я вообще с тобой дружу? — Потому что я красивая и умная. — Самовлюбленная, — хмыкнула я и присела к ней на кровать. — Это тоже. Несколько секунд я молчала. Остальные девочки в комнате уже спали, так что мы с Пенелопой говорили шепотом, но следующие слова я прошептала не громче вдоха: — Я встретила его. Пенелопа мгновенно выпрямилась. — Так. — И Себастьяна. — Уже интересно. — И, кажется, случайно подслушала разговор о темной магии. Пенелопа замерла. — Что? — Именно. — Что значит «именно»? — Именно то и значит. Я пересказала все. Как засиделась у озера. Опоздание. Лестницу. Разговор. Старосту. И то, как отвлекла его на себя. К концу истории Пенелопа смотрела на меня так, словно перед ней сидел новый вид магического существа. — Ты спасла Оминиса Мракса от наказания? — Формально да. — Ради него получила штраф? — Возможно. — Ты безнадежна. — Спасибо. — Это не был комплимент. — Я знаю. Пенелопа задумчиво потерла подбородок. — И потом он заговорил с тобой? — Да. — Сам? — Ну, технически… да, — я закусила губу и зажмурилась. — Эвелин... — Что? — Ты понимаешь, что это ненормально? — Почему? — Потому что Оминис Мракс избегает людей так активно, будто они заразны. — Неправда. — Правда. — Он общается с Себастьяном Сэллоу. — Один человек за пять лет не считается. Я закатила глаза, а Пенелопа внезапно улыбнулась. Очень нехорошей улыбкой. — И как он выглядел? — Что? — Оминис. — Как обычно, - пожала я плечами. — То есть? — Высокий. — Угу. — Светловолосый. — Угу. — Красивый. Пенелопа победно вскинула руки. — Вот оно! Эвелин закрыла лицо ладонями. — Мерлин, забери меня. — Уже поздно. — Пенелопа... — Нет, серьезно. Подруга неожиданно смягчилась. — Тебе нравится он уже сколько? Два месяца? — Три. — Три?! — Спасибо, что напомнила. — Три месяца, Эвелин. — Я в курсе. И почему ты так удивляешься? Не три года же. — Ну… три года назад тебе нравился тот милый пухлый… — Замолчи… - Я упала лицом в подушку. — И он до сих пор не знает. Я нервно рассмеялась. — Поверь, это к лучшему. — Почему? — Потому что это Оминис Мракс. Будто этого было недостаточно для объяснения. Но Пенелопа все равно ждала продолжения. — Он умнее меня. — Нет. — Более загадочный. — Это точно. — Более интересный. — Я бы поспорила. — И совершенно мной не интересуется. На этот раз Пенелопа посмотрела на меня очень внимательно. — Ты уверена? Я нахмурилась. — Конечно. — Тогда почему он говорил с тобой? — Чтобы убедиться, что я ничего не слышала. — Или чтобы поблагодарить. — Он поблагодарил. — Оминис? — Да. — Добровольно? — Да. — Без угроз? — Пенелопа! Подруга расхохоталась. — Ладно, ладно. Но потом снова стала серьезной. — Я просто думаю, что ты его недооцениваешь. — Что? — Он всегда наблюдает. — И? — И замечает больше, чем кажется. Я вспомнила сегодняшний разговор. «Хороший ответ». «Потому что умный». Сердце снова предательски дрогнуло. Нет. Нет. Нет. Я не будет анализировать каждое слово. Это путь к безумию. — Не смотри так. — Как? — Как будто вспоминаешь его голос. — Я не вспоминаю его голос. — Вспоминаешь. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Пенелопа. — Эвелин. Мы обе рассмеялись. На мгновение спальня наполнилась уютным теплом. За окнами темнела вода Черного озера. Факелы мягко мерцали вдоль каменных стен. Хогвартс спал. Пенелопа уже забралась под одеяло, когда вдруг спросила: — А если он узнает? — Что? — Что ты в него влюблена. Я замерла. В комнате стало удивительно тихо. Я обняла своего любимого мишку и зарылась носом в его макушку. — Тогда будет ужасно. — Почему? — Потому что некоторые вещи лучше оставить мечтами. Пенелопа ничего не ответила. Только странно улыбнулась. Интересно, о чем она думала? *** На следующее утро мы с Пенелопой поднялись в Большой зал. Я всегда любила завтраки, но не потому что домашние эльфы были лучшими поварами на свете. Хотя это тоже было приятно. Мне нравилась атмосфера. Гул голосов, объятия с друзьями с других факультетов, свежие сплетни и возможность лишний раз увидеть Оминиса. И действительно, уже через несколько секунд после того, как мы с Пенелопой вошли в зал, мои глаза нашли его. Как всегда. Словно существовал какой-то древний магический закон, заставляющий меня замечать его первым. Он сидел за столом через три человека от меня, вместе с Себастьяном Сэллоу и Элизабет Браун. Элизабет что-то оживленно рассказывала, активно жестикулируя вилкой. Себастьян спорил. Тоже как всегда. А вот Оминис... Оминис почти не участвовал в разговоре. Странно. Очень странно. Я нахмурилась. — Не смотри туда. Я вздрогнула. Пенелопа даже не подняла головы от тарелки. — Куда? — Туда. — Я никуда не смотрю. — Эвелин. — Пенелопа. Она тяжело вздохнула. — Иногда мне кажется, что из нас двоих отличница — это я. Я проигнорировала ее комментарий. Хотя она была права. Я снова посмотрела в сторону Оминиса. На этот раз осторожнее. Он сидел вполоборота, одной рукой подпирая подбородок и слушал Себастьяна. Но выглядел так, словно мыслями находился очень далеко отсюда. Под глазами залегли легкие тени, а обычно безупречно-спокойное лицо казалось непривычно напряженным. Что-то случилось. И мне совершенно не нравилось, насколько быстро я это заметила. — Ты опять смотришь. — Нет. — Опять врешь. — Да замолчи уже. Пенелопа победно улыбнулась. Я отправила ей самый раздраженный взгляд из своего арсенала. Не помогло. Тем временем разговоры в зале постепенно становились громче. Сегодня обсуждали только одну тему. Гоблинов. Точнее, слухи о гоблинах и возможном восстании. — Мой брат пишет, что на юге уже были нападения, - попивая чай сказала Эвелина Томсин справа от меня. — Ерунда, - хмыкнул напротив Авериан Додд. Сегодня его каштановые волосы были еще более растрепаны чем обычно, а рубашка еще более мятая. Иногда я сомневалась точно ли он на том факультете. — Это не ерунда, - заспорила Эвелина. — Министерство бы сообщило. — Министерство всегда сообщает последним. Студенты спорили за всеми четырьмя столами. Даже некоторые преподаватели выглядели обеспокоенными. Я намазала джем на тост. — Как думаешь, это правда? — Что именно? — спросила Пенелопа. — Про восстание. Она пожала плечами. — Не знаю. — Оптимистично. — А ты? Я задумалась. Последние недели действительно происходило слишком много странного. Слухи. Разговоры преподавателей. Странные новости из магических деревень. И папа в последнем письме писал о своих опасениях к гоблинам. Даже вчерашний разговор Себастьяна и Оминиса. Темная магия. Тайны. Напряжение. Будто весь замок чего-то ждал. — Думаю, что-то происходит. — Отлично. — Что? — Когда ты говоришь это таким голосом, обычно начинаются приключения. — Не начинаются. — Начинаются. Я открыла рот и тут же закрыла. Пенелопа усмехнулась. К сожалению, она знала меня слишком хорошо. В этот момент по залу прокатилась новая волна шума. Кто-то из старшекурсников громко рассказывал очередную историю о нападении гоблинов. Я машинально подняла голову. И встретилась взглядом с Оминисом. Вернее, он смотрел на меня, но это ведь ничего не значит, да? Но сердце остановилось. Всего на секунду. Но этого хватило. Он смотрел прямо на меня. Спокойно и внимательно. Будто видел меня. Я отвела взгляд. Черт. Черт. Черт. — Что случилось? — Ничего. — Эвелин. — Ничего. — Ты покраснела. — Я не покраснела. — Покраснела. Я ненавидела ее. Совсем немного. Пока Пенелопа веселилась за мой счет, я рискнула снова посмотреть в сторону Оминиса. Он уже отвернулся. Но настроение у него по-прежнему оставалось странным. Он что-то ответил Себастьяну. Тот нахмурился. Элизабет тоже перестала улыбаться. Разговор явно был серьезным. Потом Себастьян сказал что-то еще. Оминис резко сжал челюсть. Совсем немного. Большинство студентов даже не заметили бы. Но я заметила. Почему-то именно это беспокоило сильнее всего. Он выглядел не злым и не раздраженным. Скорее... Уставшим. Словно нес на плечах что-то слишком тяжелое. Мне вдруг вспомнился вчерашний вечер. «Некоторые ответы могут тебе не понравиться». Что он имел в виду? Что скрывал? И почему мне так хотелось узнать? Даже если это было плохой идеей. Особенно если это было очень плохой идеей. — Ты опять думаешь о нем. Я едва не подпрыгнула. — Пенелопа! — Что? — Хватит читать мои мысли. — Я их не читаю. Она откусила яблоко. — Они написаны у тебя на лице. Я застонала, а Пенелопа рассмеялась. А напротив Оминис впервые за все утро едва заметно улыбнулся словам Себастьяна. И почему-то от этого мне стало легче. Совсем чуть-чуть. Что, разумеется, было совершенно нелепо. Потому что его настроение не должно было иметь для меня никакого значения. Абсолютно никакого. Но, к сожалению, мое сердце уже давно придерживалось другого мнения… *** Я уже собиралась вернуться к завтраку, когда над столами послышался знакомый шум крыльев. Утренняя почта. Сотни сов влетели под зачарованный потолок Большого зала. Студенты оживились. Кто-то махал рукой. Кто-то пытался увернуться от слишком настойчивой сипухи. Пенелопа едва успела пригнуться, когда над ее головой пролетела большая бурая сова. — Однажды меня убьет почта, — проворчала она. Я улыбнулась. И тут заметила серебристую сову нашей семьи. — Артемида. Птица мягко опустилась передо мной и вытянула лапку, на которой было привязано письмо. Я сразу узнала почерк матери и невольно улыбнулась. Мама редко писала просто так, обычно только если происходило что-то важное. Или если хотела узнать мои оценки раньше официального отчета школы. — Хорошие новости? — спросила Пенелопа. — Сейчас узнаем. Я развернула пергамент. Первые строки заставили меня улыбнуться еще шире. «Дорогая Эвелин. Профессор Уизли прислала отчет о твоей успеваемости. Мы с отцом невероятно гордимся тобой. Твои результаты по заклинаниям и защите от темных искусств превосходны...». Я невольно почувствовала тепло. Даже спустя годы похвала родителей все еще значила для меня очень много. Я продолжила читать. «Однако есть причина, по которой я решила написать немедленно… Твой отец заболел». Мир словно остановился. Я несколько раз перечитала строчку не веря собственным глазам. «Целители пока не могут точно определить причину. Последние дни ему становится хуже. Не пугайся раньше времени, но мы решили, что ты должна знать». У меня перехватило дыхание. Нет. Нет. Только не отец. Письмо задрожало в руках. — Эвелин? Голос Пенелопы донесся будто издалека. Я снова посмотрела на строки. Буквы расплывались. «Мы надеемся на лучшее...» — Что случилось? Я резко поднялась из-за стола. Несколько студентов удивленно обернулись. — Эвелин? Пенелопа уже стояла рядом. Я почувствовала, как внутри нарастает паника. — Это отец. — Что? — Он болен. Слова прозвучали чужими. Такими нереальными и неправдоподобными, что не верилось, будто это была я. Я схватила письмо. — Мне нужно написать маме. Немедленно. Нет, прямо сейчас! Я даже не стала собирать вещи, просто развернулась и почти выбежала из Большого зала. Позади слышался голос Пенелопы. Кажется, она звала меня. Но я уже неслась по коридору. В голове стучала только одна мысль. Пожалуйста. Только бы с ним все было хорошо. Только бы мама не пыталась преуменьшить серьезность ситуации. Только бы я не была так далеко от дома. И уже у самых дверей зала мне показалось, что кто-то провожает меня взглядом. Очень внимательно. Но я даже не обернулась.