Счастливое число

      При взгляде на него хочется плакать – настолько родным он выглядит, сжимая в руках бумажные стаканчики с кофе, однако Хлоя лишь прикусывает губу и отворачивается. Вид с крыши же намного интереснее лучшего друга. Бывшего лучшего друга. — Чего пришёл? — удивительно, но в этот раз на языке не вертятся ядовитые фразы, как это бывало при виде юноши в коридорах лицея. — Я принес тебе кофе, Хло, — голос его звучит дружелюбно, и девушке отчаянно хочется ударить — прямо по растянутым в искренней улыбке губам, — твой любимый. Латте с банановым мороженым и… — И обязательно на кокосовом молоке?       Крышу наполняет бархатный смех. Адриан смотрит на неё так, будто они всё ещё друзья.       Так, будто любит.       Но Хлоя упрямо сжимает губы в тонкую линию. Главное – не поддаваться чарам Прекрасного Принца. — Всё так. Я знаю твои вкусы наизусть, как и ты мои. И тебя знаю вдоль и поперёк. Знаю, какая ты бываешь со мной вне лицея, и… и мне бы не хотелось терять ни тебя, ни твою дружбу, ни...       Что-то большое, что между нами происходит, даже когда мы в шаге от окончательного разрыва. — Раньше нужно было думать об этом.       Например, когда ты больше прислушивался к людям, которых знаешь от силы несколько недель. — Хлоя, пожалуйста.       Когда ты, мой милый Адриан, принял сторону булочницы, а не мою.       Адриан ставит подставку с кофе на перила. Между ними остаётся каких-то жалких два шага, и Буржуа едва слышно вздыхает, ещё сильнее вжимаясь бёдрами в ограждение. Если Агрест приблизится хотя бы на полшага, она сорвётся прямиком в его объятия. Она простит.       А прощать не стоило бы. — Не надо, Адриан. Я зла на тебя, чертовски зла. Не вынуждай меня окончательно вычёркивать тебя из списка знакомых.       Адриан выгибает бровь. В хризолитовых глазах – подобие насмешки. Хлоя крепче сжимает кулаки. Он ещё и усмехается над ней и её чувствами! Каков наглец. — А разве мы знакомые, Хлоя? Насколько мне известно, даже знакомых не игнорируют, когда встречаются в коридорах. Не отправляют их номера в чёрный список. И не сбегают от них при попытке помириться. — То есть то, что ты вечно вертишься под моими ногами и преследуешь меня, называется попыткой помириться? Слабо, Агрест, очень слабо! Придумай что-нибудь ещё, у тебя же теперь так много друзей. Уверена, они тебе с радостью помогут! — Хлоя, пожалуйста, — его голос звучит глухо и устало. — Я действительно сожалею о том, что случилось. И правда хочу извиниться, всё исправить. Но ведь ты не подпускаешь меня к себе даже на пушечный выстрел. Давай просто поговорим, ну? Обсудим всё это за чашкой кофе и, может… — Ты меня в этом обвиняешь? — перебивает Буржуа, выгибая тонкую бровь. — После того, как сам же нашёл себе новый круг друзей, которые настроили тебя против меня? Что они тебе наплели? Избалованная дочурка мэра так отвратительна, не общайся с ней никогда, Адриан, бла-бла-бла. А ты и рад послушать! Молчи, Агрест, просто молчи! И уходи. Не хочу тебя больше видеть. И слышать тоже…       Он на мгновение замер в изумлении, совершенно не ожидая такого выпада подруги. Хлоя, конечно, обладала непростым характером, но она никогда за их долгую дружбу не позволяла себе ничего подобного.       Что ж, ты заслужил это, Агрест.       Адриан медленно повернулся и направился к выходу с крыши. Дверь за ним закрылась, оставив Хлою одну под нависшими тучами. Слёзы катились по её щекам, но она будто бы не замечала ничего вокруг. Лишь когда ярко-голубые глаза зацепились за знакомый силуэт парня внизу, Буржуа обессилено опустилась на шезлонг.       И разрыдалась окончательно.

***

      Телефон она бросает на кровать. Принципиально экраном вниз. Адриан, чёрт бы его побрал, Агрест всё ещё был её слабостью, и он об этом прекрасно знал. Поэтому и не стеснялся закидывать Буржуа сотнями сообщений. Впрочем, звонков от него поступало не меньше.       Вот ведь упрямый.       Невыносимый.       Любимый…       Хлоя отвернулась, когда смартфон (в который раз за этот день?) мурлыкнул, оповещая о новом сообщении. Прошлась пальцами по изящному браслету на левой руке — тот блестел в свете ламп. А символ бесконечности будто с укором поглядывал на свою хозяйку. — Не смотри на меня так, — буркнула она, но взгляд от украшения не отвела. Не стянула его резко с запястья, не зашвырнула его в дальний угол ящика стола. Лишь провела снова по гладкой поверхности украшения, уже не утирая с лица горьких слёз.       Золотой браслет, подаренный Адрианом Агрестом, мог бы стать началом чего-то большего, чем просто дружба — такие украшения не дарят просто подругам. До ладоней просто подруг не касаются так часто, как это делал Адриан. На просто подруг не засматриваются с затаённой нежностью.       Пальцы задержались на символе бесконечности. Даже этот знак означал чего-то большее. Перевёрнутая восьмёрка. Любимая цифра, счастливое число. И Адриану этот факт прекрасно известен.       Они познакомились восьмого числа восьмого месяца. Им было восемь.       Его день рождения — 25.08. Её же — 28.08.       Сеанс фильма, на который он пригласил её впервые, начинался в восемь вечера.       Любимая их кофейня, куда они зашли выпить кофе однажды, имела цифру восемь в названии.       От его дома до отеля мэра Буржуа ровно восемь минут на машине.       Прекрасное, волшебное число… которое так и не принесло ей счастья.              Хлоя смотрит на свое отражение в окне, размытое дождями, нечёткое. И с трудом узнаёт себя в дрожащем, смазанном силуэте. Черты лица расплылись, превратившись в безликое бледное пятно, безупречная укладка казалась лишь копной волос.       Она всматривается в эту неустойчивую картину, и ей чудится, что за мутным стеклом проступает совсем другой человек — тот, кого она больше всего хотела обнять.       Тот, чья улыбка спасала её раз за разом.       Тот, кто в последние дни августа одной только фразой мог заставить её парить в облаках.       Тот, кто жестоко отпустил её с небес на землю в сентябре.