Бёрк-Ош: Ант на Каражалму

      Юрта совета тонула в густом полынном дыму — им окуривали помещение перед каждым сбором, и теперь сизая пелена висела под самым куполом, точно грозовая туча, которая всё никак не прольётся. Три масляные лампы чадили на низком столе, выхватывая из темноты морщинистые лица, и тени от них лежали на войлочных стенах длинными чёрными полосами. В очаге догорал кизяк, но от него было больше дыма, чем тепла. За стенами юрты выл по-осеннему злой ветер, срывающий с курганов сухую траву.       Старейшина Олжан сидел в центре, скрестив ноги, положив посох поперёк колен, и смотрел в огонь. Молчал. Остальные тоже молчали — то ли из уважения, то ли потому что никто не хотел начинать этот разговор.       Первым не выдержал Темир. Он был самым старым из присутствующих. Сухой, с лицом, изрезанным ветром и временем, он давно уже не боялся ни совета, ни тварей, ни собственной смерти. А уж тем более — неловкой тишины.       — Ну? — произнёс он скрипуче. — Ты нас собрал, чтобы мы любовались на дым? Или скажешь наконец, сколько?       Олжан поднял голову. Глаза у него были белёсые, как у слепца, но смотрел он ими так, будто видел каждого насквозь.       — Шестеро, — сказал он.       Темир поморщился, будто от чего-то кислого.       — За раз? Или всего?       — Всего. За четыре попытки. Первые были Саваны. Хорошие были охотники. Помнишь Азамата?       — Помню, — Темир кивнул. — Он мне однажды альгуля завалил. Чисто сработал, одним ударом.       — Вот именно, — Олжан усмехнулся краешком губ, но усмешка вышла невесёлая. — Чисто. Одним ударом. А в кургане чистоты не хватило. Он и его напарник вошли вдвоём. Один остался в Яви, второй ушёл в Навь. Но у них не было огня. Не было... — он замялся, подбирая слово, — связи. Якоря. Тот, кто ушёл, не вернулся. Азамат вышел один.       — Слышал я эту историю, — подал голос Карабай, толстый старейшина с востока. Он всё время вытирал лицо платком, хотя в юрте было не жарко. — Его потом нашли?       — Нашли. — Олжан посмотрел на свои руки. — Он уже не был человеком.       Повисла пауза. Ветер снаружи бросил в стену юрты пригоршню песка, и по войлоку прошёлся сухой шелест.       — А Соли? — спросил кто-то с краю. — Их же тоже посылали?       — Посылали. Двух сестёр из Откан. Хорошие были девки. Злые, как степной пожар. Они дошли дальше, чем Саваны. Почти добрались до сердца.       — И что помешало?       — Они сами, — Олжан пожал плечами. — Когда пришло время бить, каждая захотела остаться в Яви. Никто не хотел отдавать свою жизнь в руки другой. Знаешь, как бывает между сёстрами.       — Знаю, — Темир усмехнулся. — У меня их три было. До сих пор удивляюсь, как мы до своих лет дожили.       Никто не смеялся.       — Каражалма ударил, пока они спорили. Одной больше нет. Вторая где-то в Диких Землях.       — Это уже четвёртый? — уточнил Карабай, загибая пальцы. — Или пятый?       — Четвёртый и пятый. Две сестры. А до них двое Саванов. Итого четверо.       — Ты сказал, шестеро.       — Шестеро, — подтвердил Олжан. — Ещё двое одиночек. Один был хороший ант-баг, держал род на севере пятнадцать лет. Знал ритуал, взял артефакт-якорь. Артефакт не сработал. Второй был молодой, самоуверенный. Решил, что ритуал не нужен, и он справится сам. Его даже искать не стали.       Он замолчал и обвёл взглядом собравшихся.       — Шестеро за четыре попытки. И Каражалма всё ещё идёт. Если мы не остановим его сейчас, к первому снегу он будет здесь, в Орта-Коргане.       Карабай перестал вытирать лицо.       — Ну так давайте двойной контракт, — сказал он. — Как в прошлые разы.       — Двойной контракт уже был, — возразил Темир. — Саваны, Соли — не помогло.       — Потому что они были одинаковые, — Олжан стукнул посохом по войлоку. — Два пустых. Две яростных. Никто не мог удержать оба мира. Саванам не хватило огня, Солям не хватило контроля.       Он помолчал. Потом добавил тихо:       — Нужны две противоположности. Саван и Соль.       Вот теперь тишина стала настоящей — такой, в какой слышно, как потрескивает фитиль в лампе.       — Ты спятил, — сказал Темир беззлобно.       — Возможно.       — Они же убьют друг друга, — Карабай отложил платок. — Ты вообще видел, как Саваны и Соль смотрят друг на друга? Да они до кургана не дойдут. Они друг друга прирежут на первом привале.       — Не прирежут, — Олжан говорил ровно, но в голосе звенела сталь. — Потому что мы составим контракт на крови. Если один умрёт от руки другого — второй ляжет рядом. Они будут ненавидеть друг друга так, что эта ненависть заставит их проверять каждый шаг, каждое движение, каждый удар. Они переживут эту охоту просто назло друг другу.       — Или назло друг другу подставятся под тварь, — буркнул Темир. — Знаю я эту породу.       — А ты предложи что-нибудь получше, — Олжан повернулся к нему всем телом. — У нас есть другие охотники? Есть кто-то, кого мы ещё не посылали? Может, ты сам пойдёшь?       Темир ничего не ответил. Только пожевал губами и отвёл взгляд.       Олжан обвёл глазами остальных.       — У нас нет времени. Каражалма не ждёт. Я отправляю гонцов на север и на юг. Пусть явятся через четыре дня. Кто за?       Первым поднял ладонь Карабай — неожиданно для всех, даже для себя самого. Потом Темир, ворча что-то под нос. Потом остальные, один за другим.       Олжан кивнул и сжал посох.       — Вот и славно. А теперь идите. Завтра у нас будет два очень злых охотника. Хочу выспаться перед этим.       Старейшины начали медленно, с кряхтением подниматься, разминая затёкшие ноги. Темир задержался у выхода.       — Олжан.       — Что?       — Если они всё-таки убьют друг друга — ты будешь виноват.       — Лучше вина, чем ещё один мёртвый род, — сказал Олжан, не оборачиваясь.