Мой лисёнок

Дорога до загородного особняка заняла у Чонгука рекордные пятнадцать минут. Черный внедорожник затормозил у крыльца, и альфа практически взлетел по ступеням, на ходу сбрасывая пиджак и галстук. Стоило тяжелой дубовой двери открыться, как в лицо ударил самый лучший в мире коктейль ароматов: домашнее тепло, легкий запах ванильной выпечки и густая, обволакивающая сладость розовой сахарной ваты. Юнги. В прихожей Чонгука уже встречали. Наперерез отцу, громко топая пятками по паркету, неслись двое. — Папа приехал! — Чонмин с разбегу врезался Чонгуку в колено, намертво обнимая маленькими ручками. — Мы всё убрали! Честно! Папа Юнги даже почти не ругался! — Хван затормозил рядом, гордо задрав подбородок. Чонгук со смехом подхватил обоих сорванцов на руки, легко подняв их в воздух, несмотря на то, что старший уже прилично весил. — Проверю, — подмигнул им Чонгук и поднял взгляд. В дверях гостиной стоял Юнги. В уютном домашнем кардигане оверсайз, который сползал с одного плеча, открывая фарфоровую ключицу. Его ярко-оранжевые волосы были забавно растрепаны, а на губах играла та самая мягкая улыбка, ради которой Чонгук был готов сжечь этот город дотла. — С возвращением, — тихо сказал омега, подходя ближе. Чонгук аккуратно сгрузил притихших сыновей на пол, сделал шаг вперед и притянул мужа к себе за талию, утыкаясь носом прямо в изгиб шеи, за ушко, где запах сахарной ваты был самым концентрированным. Альфа глубоко, с упоением вдохнул, выдыхая в светлую кожу весь стресс прошедшего дня. — Соскучился по своему лисенку, — пророкотал Чонгук, мягко мазнув губами по чужой щеке. Юнги в его руках замурчал, как довольный кот. — Па-а-ап, ну вы чего, мы вообще-то спать не хотим! — подал голос Хван, скрестив руки на груди. Чонмин рядом активно закивал, хотя сам уже вовсю тер кулачками заспанные глаза. — Так, банда, — Чонгук развернулся к ним, по-прежнему прижимая Юнги боком к себе. — Смирно. Марш в кровать. Сегодня папа лично расскажет вам сказку. Про… секретные миссии. Глаза мальчишек загорелись. Просить дважды не пришлось — через минуту в детской на втором этаже уже вовсю шуршали одеяла. Юнги и Чонгук зашли в комнату вместе. Парнишки уже лежали в своих кроватях-машинках. Чонгук сел на край постели Хвана, а Юнги устроился в ногах у Чонмина, перебирая его мягкие темные волосы. — В одном далеком городе, — начал Чонгук своим низким, гипнотизирующим голосом, от которого у мелких сразу тяжелели веки, — жили два отважных спецагента. Один умел незаметно пробираться на кухню, а второй — мастерски маскироваться под диванную подушку… Юнги тихонько прыснул в кулак, глядя на то, как суровый глава мафии с абсолютно серьезным видом жестикулирует большими, татуированными руками, описывая «секретные маневры». Хван слушал, затаив дыхание, но уже через пять минут его глаза закрылись. Чонмин сдался еще раньше, сладко посапывая и обнимая плюшевого медведя. Чонгук аккуратно поправил им одеяла, включил ночник в виде луны, и они с Юнги на цыпочках вышли из детской, прикрыв дверь. В коридоре Юнги сразу же расслабился, навалившись спиной на грудь мужа. Чонгук обнял его сзади, переплетая их пальцы. — Спасибо, — прошептал омега, поворачивая голову и целуя Чонгука в подбородок. — Я думал, они разнесут дом до твоего приезда. Настоящие альфы растут, весь в тебя характер. — Ну, с укрощением диких альф у нас в доме прекрасно справляется один прекрасный рыжий лис, — усмехнулся Чонгук, подхватывая Юнги под бедра. Омега со слабым вскриком обвил его талию ногами, утыкаясь лицом в плечо альфы. — А теперь, Сахарок, у памы и папы законное личное время. Идем в спальню. Дверь хозяйской спальни захлопнулась, отсекая весь остальной мир. Чонгук даже не стал включать верхний свет, доверившись мягкому полумраку и неоновым огням Сеула, струящимся через панорамное окно. Он аккуратно опустил Юнги на край огромной кровати, но не отпустил, а сразу же навис сверху, пленяя между своими сильными руками. В темноте кошачьи глаза Юнги блестели с вызовом, а его ярко-оранжевые волосы казались почти золотыми. — Наконец-то, — прорычал Чонгук, и его альфийский запах кофе и корицы вспыхнул с новой силой, полностью подавляя и заставляя Юнги сладостно затрепетать. — Ты издеваешься надо мной, Сахарок. Этот цвет волос… этот кардиган, который так и просит, чтобы его порвали… — Так порви, чего ты ждешь, глава мафии? — дерзко прошептал Юнги, обхватывая Чонгука за шею и утягивая в глубокий, головокружительный поцелуй. Это был не просто поцелуй, это было заявление прав. Чонгук сплетал их языки, сминая пухлые губы омеги, пробуя на вкус его приторную сладость. Юнги тихо застонал в поцелуй, выгибаясь навстречу массивному телу альфы. Мягкий кардиган тут же полетел на пол, обнажая фарфоровые плечи и тонкую талию. Чонгук спустился поцелуями ниже, очерчивая острые ключицы, оставляя на белоснежной коже яркие, багровые отметины — пусть все знают, чей это лисенок. Руки альфы уверенно скользнули вниз, оглаживая упругие бедра и сжимая аппетитные ягодицы, заставляя Юнги шумно и рвано дышать. — Ах… Чонгук-а… быстрее, — умолял омега, теряя контроль от того, как сильно и властно Чонгук прижимался к нему своим уже полностью вставшим, тяжелым членом через ткань брюк. Омега чувствовал эту внушительную длину и твердость, и внутри него всё плавилось от желания. Чонгук не стал медлить. Несколько движений — и они оба избавились от остатков одежды. В полумраке спальни их тела выглядели как идеальный контраст: смуглый, полностью покрытый татуировками, мускулистый альфа с крупным, пульсирующим членом, и изящный, фарфоровый омега, чья подтянутая фигура будоражила сильнее любого самого дорогого вина. Чонгук подтянул Юнги к себе за бедра, устраивая его ноги у себя на плечах, и щедро покрыл интимную зону омеги специальной смазкой, которую взял с прикроватной тумбочки. Два пальца, затем три — Юнги послушно растягивался, податливо постанывая и кусая губы, чтобы не разбудить детей за стеной. Его кошачьи глаза подернулись влажной дымкой кайфа. — Готов, мой хороший? — низко, с хрипотой спросил Чонгук, упираясь головкой своего возбужденного члена в податливое кольцо мышц. — Да… пожалуйста, Чонгук, возьми меня… — выдохнул Юнги, крепко вцепляясь пальцами в простыни. Альфа толкнулся внутрь одним мощным, уверенным движением, заполняя Юнги до самого предела. Омега резко выдохнул, закинув голову назад, а его пальцы судорожно впились в татуированные плечи мужа. Из горла вырвался хриплый, протяжный стон. — Боже, Юнги… ты такой узкий, такой горячий, — Чонгук замер на секунду, давая омеге привыкнуть, а затем начал двигаться — сначала медленно, тягуче, вынимая почти полностью и толкаясь обратно, а затем всё быстрее и жестче. Кабинетный босс уступил место дикому хищнику. Чонгук вколачивался в податливое тело мужа, сминая его бедра пальцами так, что там наверняка останутся следы. Юнги под ним стонал, всхлипывал от наслаждения, полностью растворяясь в этой дикой, первобытной страсти. Запах сахарной ваты в комнате стал настолько густым, что кружилась голова. Каждое попадание Чонгука в заветную точку заставляло Юнги вздрагивать всем телом и умолять о большем. — Твой… только твой, Чонгук-а… сильнее! — срывая голос, шептал омега, пока альфа перевернул его на колени, устраивая в позу раком и продолжая мощно толкаться сзади, любуясь идеальным видом на упругие ягодицы и оранжевые волосы, разметавшиеся по подушке. Темп стал сумасшедшим. Звуки шлепков тела о тело и хриплые стоны заполняли комнату. Чонгук чувствовал, как внутри Юнги всё сжимается в предвкушении разрядки, утягивая его за собой. — Вместе, Сахарок, — прорычал Чонгук, перехватывая омегу за талию и делая последние, самые глубокие и мощные толчки. Юнги кончил первым со громким, задушенным стоном, выплескивая свое возбуждение прямо на простыни. Через пару секунд, почувствовав, как мышцы омеги пульсируют вокруг него, Чонгук с рыком толкнулся в последний раз, изливаясь горячей, густой струей глубоко внутрь своего лисенка. Они еще долго лежали, тяжело дыша и прижимаясь друг к другу. Чонгук бережно укрыл их одеялом, прижимая сонного, уставшего и абсолютно счастливого Юнги к своей груди и целуя его в пахнущую сахарной ватой макушку.