Между дождём и тьмой

Дождь шёл уже третий день подряд. Ночное небо над городом было чёрным, тяжёлым, без единой звезды — будто кто-то стёр их вместе с надеждой. В окнах многоэтажек мигал свет, машины скользили по мокрым дорогам, а где-то далеко выла сирена скорой помощи. Семён Лесков ненавидел такие ночи. В дождь чужие эмоции становились громче. Страх. Одиночество. Чьи-то истерики за стенами. Чужая любовь. Чужая смерть. В квартире пахло сигаретами, воском и полынью. Он сидел на кухонном подоконнике в полной темноте и курил одну сигарету за другой, пытаясь заглушить бесконечный шум внутри головы. В комнате было темно, только красный огонёк сигареты иногда вырывал из тени его уставшее лицо. Ведьмак — красивое слово для проклятия. Люди всегда приходили к нему со своей болью, а он впитывал её, как промокшая ткань воду. Поэтому Семён почти не подпускал никого близко. Так было проще. Тише. Но потом появилась Варвара Петрович. И всё стало только хуже. Или лучше — он до сих пор не понимал. Входная дверь открылась без звука. Вместе с холодным воздухом в квартиру вошла она — в длинном чёрном пальто, волосы прилипли к щекам, пахнущая дождём, дымом и лесными травами. А следом пришёл Кехно. Лампочка на кухне мигнула. Раз. Второй. Третий. Семён даже не обернулся. — Твой бес опять пытается меня убить? — тихо спросил он. — Если бы Кехно хотел тебя убить, ты бы уже не шутил. Варвара сняла мокрые перчатки и подошла ближе. В её присутствии всегда становилось холоднее, будто сама тьма ходила за ней по пятам. Но Семёну нравился этот холод. Потому что только рядом с ней он переставал чувствовать весь остальной мир. Она остановилась напротив него и внимательно посмотрела в лицо. — Ты снова не спал. — А ты снова исчезала на трое суток. — Работа. Он усмехнулся без радости. У них обоих слово «работа» давно означало нечто страшнее обычной жизни. Кехно недовольно зашуршал где-то в тёмном углу кухни. Семён ощущал его присутствие так ясно, словно бес стоял прямо за плечом. Древний, опасный, ревнивый. Он любил Варвару своей нечеловеческой любовью и ненавидел всё, что могло забрать её у него. Особенно Семёна. — Он сейчас злится, — тихо сказал медиум. — Он всегда злится, когда я рядом с тобой. Снаружи ударил гром. На секунду весь город осветила молния. И в этом белом свете Семён вдруг увидел, насколько Варвара устала. Тёмные круги под глазами. Дрожащие пальцы. Взгляд человека, который давно живёт на грани между людьми и чем-то потусторонним. Они оба были такими. Сломанными. Ненормальными. Слишком чужими для обычного мира. Варвара подошла ближе и осторожно коснулась ладонью его шеи. Холодные пальцы пахли воском и полынью. И шум исчез. Сразу. Будто она перекрыла весь мир одним прикосновением. Семён закрыл глаза. — Как ты это делаешь?.. — выдохнул он. — Не знаю. На самом деле знала. Она просто была единственным человеком, рядом с которым ему не приходилось защищаться. Он медленно накрыл её руку своей. Кехно где-то в темноте раздражённо мигнул светом на кухне. Варвара тихо усмехнулась. — Ревнует. — Пусть. Она внимательно посмотрела на него, будто ждала, что он снова закроется, оттолкнёт её, уйдёт в свою привычную тишину. Но Семён только притянул её ближе. — Мне кажется, — тихо сказал он, — если существует что-то вроде неба… нас туда точно не пустят. Варвара смотрела на него несколько секунд. А потом улыбнулась — устало, почти болезненно. — Тогда я откажу небу первой. Свет на кухне снова замигал. Дождь бился в окна. А они стояли посреди темноты, держась друг за друга так, будто это был их единственный способ остаться живыми. Они оба давно уже выбрали друг друга — просто боялись признать это вслух.