Нерешённое притяжение

Скрип — и Виктор чувствует, как пружины мягко прогибаются под его спиной. Честно говоря, этот диван был одним из их самых гениальных решений. Хотя ученый так часто уставал до такой степени, что засыпал прямо за рабочим столом — не в силах даже преодолеть эти несколько метров до спасительной мягкости упругих подушек. Через мгновение он неуверенно поднимает взгляд — Джейс нависает над ним, широко улыбаясь. Виктор старается, как может, улыбнуться в ответ, но ощущает себя скованно и нелепо. Ему кажется, что он выглядит несуразно… во всей этой нежности. Неуклюжий и деревянный. В итоге получается лишь тень улыбки, и он поспешно отводит глаза, делая вид, что просто устраивается поудобнее. — Дурак, — фыркает Виктор, закрывая глаза. Может так станет проще. Не видеть это воплощение счастья и трепетности напротив. — Ну, может и так, зато какой обаятельный, — Джейс почти мурчал, обнимая лежащего под ним ученого. Не выдержав прилива чувств, он чмокнул того в лоб, а затем в нос, в скулу… И так по кругу. — Ну, этого у тебя не отнять, — тихо соглашается Виктор, жмурясь от ласковых поцелуев. Тепло. Хорошо. И все-таки хочется смотреть и ловить каждый момент. — Правда? Ты так считаешь? — удивленно переспрашивает Джейс, чуть отстраняясь, ловя его взгляд. Слишком… по-настоящему. Слишком искренне, слишком тепло. Намного интимнее, чем секс. Виктор не знает, как себя в этом чувствовать. Эти ощущения напоминают ему то, что он испытывал, когда их дружба только крепла — нечто пугающе новое. У него никогда не было настолько близких людей. С теми, кого он мог назвать приятелями, он всегда держал дистанцию, вежливую, выверенную, правильную. Даже со Скай их отношения строились исключительно на взаимоуважении, несмотря на долгую историю. Но с Джейсом всё вышло иначе. Первые крепкие объятия напарника когда-то вызвали у него такой же ступор, как и то, что происходит сейчас. Только умноженный на бесконечность. — Отстань, — отмахнулся Виктор, пряча смущенную улыбку. Он осторожно приподнялся на локтях, тут же ощущая, как кольнуло в пояснице. Завтра за это придется расплачиваться, и физически, пожалуй, даже больше, чем морально. — Тебе неудобно? — участливо спросил Джейс, ловя его взгляд. — Может… Он наклонился ближе и, усмехнувшись, внезапно перехватил Виктора за талию, заставляя того ойкнуть, и плавно перевернулся, увлекая его за собой. — Так? Теперь Виктор оказался сверху. Он встряхнул головой, немного растерянно хлопая глазами. Насколько же у Джейса широкая грудь… Виктор уперся в нее обеими ладонями и приподнялся, пытаясь сесть. В горле пересохло. Он не знал, куда девать глаза, и злился на себя за то, что такое простое, человеческое чувство вызывает у него столько смятения. — Ви? — Джейс мягко провел ладонью по его руке. Тепло. Виктор не удержался и снова улыбнулся, протяжно вздохнув. Как же чертовски тепло. Только теперь он по-настоящему ощутил себя в моменте. И… в позе. Да, сверху Джейса он точно еще не сидел. Он поерзал, выпрямился. Удобно. — Перестань, Джейс. — Что? — Так смотришь, будто не видел ни разу, — на тон ниже проговорил Виктор, отворачиваясь и немного нервным движением заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Таким не видел, — так же тихо ответил Джейс, опуская ладони ему на колени. Даже через ткань брюк Виктор чувствовал, какие у него теплые руки. — Пф… — Виктор передернул плечами и буркнул что-то неразборчивое, наблюдая, как теплые ладони Джейса медленно забираются выше. — Ты иногда такой невыносимый, Джейс Талис, — бросил он в привычной манере, будто это был всего лишь очередной их будничный разговор. Голос его звучал чуть глуше, чем обычно. Он жмурился, словно довольный кот, ощущая, как сильные пальцы мягко сжимают талию, с трепетной осторожностью исследуют каждую выемку, каждый изгиб. — Идеально подходят, да? — почти с благоговением выдохнул Джейс, с восхищением разглядывая, как его ладони полностью обхватывают узкую талию ученого. Никакой кокетливости — только чистый, неподдельный восторг. Большие пальцы бережно обводили выступающие косточки таза. Джейс был осторожен, почти трепетен, словно боялся случайно что-то сломать. Виктор наблюдал за его руками, за тем, как они гладят, изучают, едва заметно надавливают, оставляя на бледной коже чуть заметные розоватые отметины. — Можно скажу кое-что? — Талис хитро улыбнулся, не скрывая удовольствия. Виктор молча склонил голову набок в знак согласия, все еще не отводя взгляда от чужих ладоней на своем теле. — Я так давно мечтал сделать это… именно так. Виктор вздрогнул и прикусил губу, приподнимая брови. Его сердце будто на миг пропустило удар. — О… У тебя мурашки… — Талис усмехнулся, вполголоса, с совершенно детским восхищением. Виктор резко поднял голову и встретился с Джейсом взглядом. — Тут холодно, — выдал он на автомате. Ложь. В лаборатории было тепло, даже душно. Ну, или только так казалось. Виктор всегда выигрывал в гляделках. Почти всегда. Но не сегодня. Не сейчас. Не с ним. Не улыбнуться в ответ оказалось невозможным. Виктор смущенно и протяжно вздохнул, прежде чем закатить глаза и, тихо рассмеявшись, накрыть ладонью глаза Джейса, продолжающего лучезарно улыбаться. — Черт, Джейс… Наступила тишина, прерываемая только мягким шумом дождя. Оба мужчины замерли, почти не дыша, не зная, что делать дальше. Джейс слабо дернулся, сглотнув, и потянулся было чтобы снять с лица чужую руку, но Виктор быстрым отработанным движением шлепнул по ней, вынуждая остановиться. Талис смущенно одернулся, растерянно замер, с очаровательно глупым выражением лица. Виктор хмыкнул, облизывая пересохшие губы, и задержал взгляд на вспыхнувшем румянце партнера. — Не открывай глаза, пока не разрешу, — ученый чуть склонил голову набок, в полумраке блеснули его желтоватые радужки. Почему-то сейчас он чувствовал себя увереннее. Без этого обжигающе открытого, полного обожания взгляда. И от того, как Джейс без единого возражения послушно зажмурился. После его слов. После его приказа. Он стал осторожно и аккуратно расстегивать рубашку Джейса сверху вниз. Мужчина под ним дергался каждый раз, стоило пальцам вскользь коснуться оголенной горячей кожи. — Ого… — одними губами проговорил Виктор, распахнув рубашку и оголив его торс. Он чуть приподнял брови, не зная, на чем остановить взгляд. Зрелище было поистине прекрасным. Сильные широкие плечи, четкий рельеф, поблескивающие капельки пота, скользящие по загорелой коже… — И этот человек отвешивает мне комплименты про внешность… — пробормотал Виктор с насмешливым прищуром, позволяя себе пару долгих секунд просто разглядывать представшее перед ним зрелище. — Ты серьезно? — голос Джейса чуть дрожал. — Ты буквально самый привлекательный человек, которого я когда-либо видел. — Сочувствую. — парировал Виктор, пытаясь скрыть неловкость от таких громких слов в его сторону. Черт. Как же чертовски приятно это слышать. Как сладко это тешит его самолюбие. Ученый чуть поерзал и наклонился вперед, опираясь на колени, пересаживаясь повыше, не без удовольствия слыша тихий выдох сквозь сжатые зубы. Уже не скрывая хитрой улыбки, зная, что его лица все равно не видно, Виктор медленно вильнул тазом, чувствуя под собой напряженный горячий бугорок, туго обтянутый брюками. В паху сладко заныло и он вильнул еще раз — сильнее и с большей амплитудой, резко прикусив губу, чтобы не простонать в голос. — Ви… — Талис почти захлебнулся, сглатывая и вцепляясь одной рукой в край дивана. От этого всхлипа по телу прошлась приятная волна сладкого трепета — от макушки к кончикам пальцев на ногах. — Помолчи, — вкрадчиво прошелестело из темноты, и Талису только и оставалось, что прикусить губу и снова замереть. Виктор продолжил неспешно, вкусно тереться о пах Джейса, держась за спинку дивана — вряд ли бы он мог делать это долго, боль в ноге с каждым движением настойчиво отдавалась от лодыжки и выше, но в этом даже что-то… что-то было. Не то чтобы Виктору нравилась боль в подобных моментах, но она как-то отрезвляла, давая возможность не сойти с ума окончательно от всей этой ненормальной ситуации. Ортез тихо поскрипывал от каждого движения, делая происходящее еще более реальным. Ах, точно, он забыл его смазать вчера… Поясница плавно выгибалась, помогая бедрам размеренно скользить вперед-назад, голова чуть запрокинулась. Виктор с мягкой довольной улыбкой наблюдал, как Джейс ерзает, не знает, куда себя деть, как горячий воздух вырывается из его приоткрытых, влажных от пара, губ. Что-то в этом было — прикусив губу, чтобы не сказать опять какую-то пошлость, Виктор наклонился, рассматривая, как их все еще не нагие, но от этого будто еще более непристойные, члены медленно терлись друг о друга сквозь шуршащую ткань брюк. Захотелось тихо капризно заскулить — он так давно воображал что-то подобное, что стало как-то по-простому, по-дурацки обидно, что это случилось только сейчас. И Виктор уже не был уверен, что после того, как его маленькие грязные фантазии воплотились в реальность, он сможет, как раньше, затолкать их подальше. — Какой же ты всегда теплый… — голос дрогнул, и Виктор зажмурился, мотнув головой, отгоняя слова, заталкивая их поглубже. Сейчас уж точно был не подходящий момент для сопливых жалоб, этого еще не хватало. Он себе не позволит причитать, словно мальчик в пубертате. — Особенно вот здесь, — тут же добавил он, сгоняя эту отвратительную дрожь в голосе. Его свободная рука легла на пах Джейса, ощупывая влажную от предсемени ткань, обтягивающую напряженный член. Виктор сглотнул и провел кончиками пальцев по всей длине, отмечая про себя показатели, как истинный исследователь — длина, ширина… обхват. Ох, черт. Если «все это» у них не закончится после сегодняшней ночи, Виктору придется трудно. — Я не разрешал. — шикнул он, замечая карем глаза, как Джейс потянулся к нему. — Тебе хочется, чтобы я продолжил? — ученый понял, что уже и сам себя не очень контролирует. Голос звучал уже совсем не спокойно, а скорее умоляюще. Дрожащие пальцы сильнее сжали чужой член, царапая влажную ткань, приподнимая, насколько было возможно. Виктор порывисто подался вперед, опираясь на свободную ладонь, чтобы жадно потереться и застонал в голос, чувствуя, как Джейс приподнимает бедра, от чего движение вышло более ощутимым и острым. — Джейс… — тихий, задыхающийся стон сорвался с губ Виктора, когда он нагнулся еще ниже, изгибаясь, словно кошка. Из приоткрытых губ потянулась тонкая, дрожащая струйка слюны — и тут же оборвалась. Громкий скрип пружин и удивленный вскрик — ученый прижал руки к груди в непонимании, лишь через несколько мгновений осознав, что его глаза уставились в потолок. Джейс, тяжело и громко дыша, сгреб его в охапку и навис сверху, смотря пристально, заискивающе. Стало даже страшновато… Но от этого еще более возбуждающе. — Виктор… — Талис наклонился, прижимаясь влажным лбом ко лбу напарника, наконец, установив зрительный контакт. — Ты так мне нрави… — отчаянная торопливое признание захлебнулась в порывистом поцелуе — Виктор резко дернулся вперед, впиваясь в чужие мокрые губы. — Не надо сейчас, — выдохнул он в приоткрытый рот, прерывая поцелуй, чтобы снова его продолжить. В ответ ему что-то протестующее замычали, но Джейс сдался почти сразу, теряя голову от происходящего. Его руки вновь жадно изучали Виктора, скользя по лопаткам, шее, плечам, обводя каждую косточку с фанатичным обожанием. Виктору это ощущение очень льстило. Как же его всегда это подкупало и тешило эго — восторженные взгляды, упоение совместной работой, искренняя заинтересованность. Черт. Он никогда не считал себя хорошим человеком. Но Джейс будто каждый день, не спрашивая, доказывал тому обратное и помогал стать лучше.

***

Они целовались долго, глубоко, импульсивно — то хватались друг за друга, попутно сдирая рубашки, то менялись местами, не разрываясь от жадных поцелуев. Талис что-то шептал (но у Виктора в голове было так сладко и муторно, что он улавливал только интонацию — нежную, ласковую), целуя то в скулу, то в лоб, то в родинки, которые просто до неприличия обожал. Спустя какое-то время они, тяжело дыша, будто после кросса, легли на бок, ошалело разглядывая друг друга. Джейс не мог оторвать взгляда от припухших зацелованных губ, от прикрытых блестящих глаз, от растрепавшихся волос. Он осторожно протянул руку, заправил пряди Виктору за ухо и улыбнулся своей самой тёплой улыбкой. Тот в ответ только распахнул глаза чуть шире, чувствуя, как сердце пропустило удар, а к лицу подступил жар. Черт возьми. Черт. Черт-черт-черт. Виктор опустил глаза и выдал тихое «оу…», иронично изогнув бровь. Ему было немного стыдно, что в этот момент, когда Талис смутился и тут же отвёл глаза, ему стало как-то полегче. Что не ему одному сейчас неловко и непонятно. Ладонь Виктора легла на часто вздымающуюся грудь Джейса, собирая капельки пота. Обводя большим пальцем сосок, он не смог сдержать мягкой улыбки и отвернулся на пару мгновений, уткнувшись носом в его плечо — выражение лица у Талиса было настолько умилительное и растерянное, что сдержаться было невозможно. — Приятно? — вкрадчиво мурлыкнул он, ласково сжав и потянув сосок, слыша в ответ полустон и скрип несчастных диванных пружин. — Ой… — тихо выдохнул Виктор и развернулся, улыбаясь. Он снова посмотрел на Джейса — тот тут же ответил пьяным от желания и благодарности взглядом. — Мне очень лестно, Джейс, что ты так реагируешь, правда. Будто я тут чудеса какие-то творю, — выдохнул Виктор, покачивая головой и отводя взгляд с потускневшей улыбкой. — Я не очень… Я в этом не совсем… Фраза оборвалась на полуслове. Талис порывисто перехватил его руку, сжал пальцы и прижал к своей груди — ровно туда, где бешено билось сердце. Виктор вздрогнул, замер, глядя на него почти жалобно. — Джейс, ты… — Просто помолчи, — умоляюще выдохнул тот, наклоняясь ближе и прижимаясь лбом к его лбу. — Чувствуешь же, да? — Он сильнее прижал тонкую ладонь Виктора к своему сердцу, не давая выдернуть руку. — Чувствую… — кивнул Виктор, с трудом выдерживая его взгляд. — Оно выпрыгивает из груди, даже когда ты меня по голове бумагами шлёпаешь, Ви, понимаешь… — прошептал Талис с виноватой улыбкой. — А сейчас мне кажется, я умру просто. Глупо получится, но… стоило того… — он повёл плечами и хрипло рассмеялся, нервно обводя глазами комнату, будто только что осознал, что, может, сказал лишнего. — Я хотел сказать… — лицо стало совсем несчастным. — Спасибо?.. Чёрт… — он запнулся, сжал губы и поспешно отвёл взгляд. Виктор помолчал, переваривая. Потом коротко кивнул: я понимаю. Повисла тишина, и теперь ему казалось, будто он слышит только чужое дикое, аритмичное сердцебиение. Оно разливалось по лаборатории толчками, оглушая, окутывая. Хотелось в это поверить. Правда, хотелось. Ладонь Виктора выскользнула из-под чужой обжигающей ладони и спустилась на зубчатые мышцы, ощупывая. Что ж, тут у него никак не получилось скрыть восторга исследователя, который, наконец, «дорвался». Как же крепко и ладно Талис был сложен — такое здоровое, крепкое, живое тело. Нет, Виктор не завидовал. Виктор искренне восторгался. Ладонь медленно скользнула ниже. Он не мог не улыбнуться, закусывая припухшую губу, когда Джейс тут же подался тазом навстречу и тихо простонал. Торс, аккуратные кубики, выпирающие венки у паха — красиво до безумия. Касаться тоже приятно до неприличного одурения. Дрожащие от нетерпения пальцы потянулись к пряжке, раздался тихий звон и шуршание молнии. Джейс громко облегченно выдохнул, запрокидывая голову назад. — Разрешаешь? — протянул Виктор, мягко растягивая «р» и останавливая пальцы, которые уже дразняще опустились на одну фалангу под резинку нижнего белья. — Боги милостивые, Ви… — глухо простонал Джейс, закрывая глаза ладонью. — Да?.. — он пожал плечами, будто он совсем потерялся в происходящем. — То есть… да, конечно… То есть, я имею в виду… Если ты хочешь и тебе… Не неприятно или типа того… Пожалуйста? Боги… — он обеими руками закрыл лицо, ненавидя себя. Что это за речь умалишенного?! Он столько раз представлял себе этот момент, сочинял идеальные реплики — и всё ради того, чтобы сейчас выдать нечто максимально тупое и банальное? «Позорище», — заорал Джейс у себя в голове, мечтая провалиться под землю. Ответом был мягкий, обволакивающий смех. Он почувствовал, как его ладоней касаются губы — почти невесомо, аккуратно. — Все хорошо, — выдохнули ему ласковым шепотом, и Джейс осторожно опустил ладони, встречаясь с Виктором взглядом. — Хо-ро-шо, — протянул тот, не отводя взгляда, медленно пуская руку всё ниже после каждого слога. Талис приоткрыл рот и выдохнул резко, будто ему выбили воздух из лёгких, не решаясь отвести глаз. Виктор чувствовал, как в его руке чужой член напрягся ещё сильнее и мягко спульсировал, дёрнувшись. Кончики пальцев медленно прошлись по всему стволу — от основания к головке и обратно, почти невесомо оглаживая венки. — Ого… — Виктор замер, скользнув взглядом вниз. Некоторое время он рассматривал скользкую, мокрую от предсемени ладонь, приподнимая её и наблюдая за вязкими ниточками, тянущимися поблескивающей паутинкой. Он чуть отстраненно, заворожено наблюдал, как его указательный палец, будто сам по себе, ласково обвёл блестящую в свете лампы головку. — Тебе настолько понравилось? — прозвучало чуть более издевательски, чем Виктор планировал, но сдержаться не получилось. — Ты такой мокрый… — мурклынул он и тихо хмыкнул, поднимая голову. — Да. Очень. Виктор сморгнул и осёкся, замерев. Джейс порывисто уткнулся ему в шею и тяжело дышал, прижимаясь всё ближе. От игривого настроения не осталось и следа — Виктора буквально выбило из колеи честностью этого быстрого, прямого ответа. Это подкупающее, сердечное прямодушие Джейса всегда ему импонировало, но он не ожидал, что оно проявится и… здесь. — Джейс… — выдохнул он, мягко просовывая вторую руку под шею партнёра, приобнимая его за плечо. — …Прости, — вырвалось само собой. Виктор осторожно запустил пальцы в чёрные мягкие волосы, ощущая прерывистое дыхание у себя на шее. Горячее и мокрое. Всё тело Джейса прижималось к нему — до одурения тёплое, живое, родное, — жадно и умоляюще. — Джейс… — он чуть сдвинулся вниз, сжимая пальцы на затылке, и мягко потянул волосы назад, задирая подбородок партнёра. — Вик… — хрипло, отчаянно: кадык нервно дернулся на мокрой от пота загорелой шее. Виктор размашисто провел языком от впадинки между ключицами вверх, пока его свободная рука крепко сжимала основание члена Джейса, вынуждая того проскулить что-то невразумительное. — Скажи, если что-то будет не та… — Виктор умолк на полуслове, почувствовав, как Джейс резко, жадно толкнулся в его скользкий от смазки кулак. — Ви… С тобой… Все всегда так. Виктор с трудом сглотнул вязкую слюну, подаваясь навстречу, слыша, как кровь стучит в висках. Сердце снова колотилось, как ненормальное, голова закружилась от всего этого жара и влажности. От этих слов, приводивших его в какой-то околонаркотический приход и безо всякого заунитского мерцания. Он царапнул затылок Джейса, сжал пальцы крепче, подтягиваясь вверх, чтобы порывисто коснуться губами его уха. — Вот так? — щекочущее прошептал он, настойчиво водя сжатым кулаком по горячему скользкому члену. В ответ руки Талиса лишь крепче сжали его талию, а затем стали порывисто метаться по спине, по бёдрам — не зная, куда себя деть. — Хорошо… — мурлыкнул Виктор своим вкрадчивым, нездешним акцентом, кивая, — Хорошо… Джейс, хрипло рыкнув, сжал его бедро и подтянул ближе, с удовлетворением отмечая, что Виктор тоже напряжён. Он стал торопливо стягивать с него брюки, насколько позволял ортез, помогая приподняться. — Можно… — его ладонь накрыла дрогнувшую руку Виктора, переплела пальцы, направляя их так, чтобы они вместе обхватили оба члена, — …вот так? Виктор тяжело выдохнул сквозь сжатые зубы, прикрыв глаза и кивнув. Приятно… Как же приятно, чёрт. — Ви… — простонал Джейс, водя чужой кулак вверх-вниз, чувствуя, как жар, и без того душивший его, становится невыносим, — Обожаю тебя… Как же я те… — его прервали поспешным поцелуем. Виктор зажмурился от удовольствия, стараясь не слушать тревогу, кольнувшую где-то глубоко-глубоко внутри. — Что мне сделать, чтобы ты кончил? — раздался елейно мягкий шепот над ухом Джейса. Как же он балдел от этого говора Виктора… Его акцент всегда казался Джейсу невероятно сексуальным — если так вообще можно сказать о подобном. Уши Джейса вспыхнули ещё сильнее, и он уткнулся в плечо напарника, чувствуя, как оргазм подступает вот прямо сейчас — от одного только щекочущего ощущения у уха и интимности момента. От тихого ласкового голоса, обращенного к нему. Он, по правде, удивлялся себе — видимо, ещё не кончил просто от… шока. — М?.. — Виктор сам уже едва дышал, перехватив инициативу у деактивированного от смущения Джейса, двигая их кулаки медленно, размазано, не торопясь. — Скажи, мой хороший. Мой хороший. Мой. Хороший. Хороший. МОЙ. Джейс протяжно заскулил, цепляясь за запястье Виктора, ощущая, как от этих ласковых слов его член спульсировал в болезненной истоме — из и так истекающей скользкой влагой головки вырвалась новая порция густого предсемени, вызывая у Виктора тихий, восхищённый присвист. — Я… мне… — приглушенный голос Талиса звучал как милое бормотание. — Просто… Продолжай мне что-нибудь говорить… п-пожалуйста… что угодно… — почти неслышно пролепетал он, запинаясь и коря себя за эту робость, которая на него свалилась. Было будто бы уже поздновато для такого, но он просто ничего не мог с собой поделать. Обычно он привык исполнять чужие желания, подстраиваться, быть тем самым дипломатом, роль которого ему так активно навязывалась. Говорить о том, что хочется именно ему, было… непривычно. Виктор ухмыльнулся, выдохнув мурлыкующее «ага-м», облизывая пересохшие губы. Мужчина приподнялся на локте, нависая над Талисом, попутно сжимая уже почти ничего не чувствующие пальцы вокруг перенапряженных от возбуждения членов. — А знаешь, что мне нравится, Джейс? Мой милый, хороший, драгоценный Джейс? — «Джейс», как всегда, прозвучало так мягко, будто чуть шипяще, только Виктор мог так произносить это имя. А от каждой нежности Талис исступленно поскуливал, прогибаясь в пояснице. — Мне нравится, когда ты подходишь сзади и кладешь руку мне на плечо… — губы нашептывали, то и дело мокро касаясь хрящиков. — Но… — осторожный укус мочки и громкий вскрик в ответ. — …Больше всего мне нравится представлять, как твоя рука скользит ниже… — кулак стал наращивать темп, выдавливая из Талиса ритмичные сиплые стоны, — И ниже… — пальцы остановились у головки члена. — До моей поясницы. И ты надавливаешь… — большой палец надавил на головку, обводя ее, скользя по уздечке, вынуждая и так ошалевшего от происходящего Джейса в голос закричать. — И наклоняешь меня на стол, наваливаясь сверху… — Виктор понял, что и сам на грани — от ситуации, в которой они оказались, от картинок, которые вспыхнули перед глазами. Все эти, как раньше казалось, несбыточные постыдные мечты спутанным калейдоскопом пронеслись в сознании и исчезли. Реальность была приятнее. Ох, насколько она была приятнее. — Ви… Вик… — Джейс постанывал в ритм движениям любимых рук, жадно толкаясь бедрами, жмурясь, чувствуя, как от каждого слова Виктора мурашки прокатываются по мокрому позвоночнику. Талис почти терял сознание, и единственное, что еще как-то его держало — мысль о том, что это все не сон, и он не проснется (а ведь такое уже было) в постыдно мокрых от семени простынях. — А еще, знаешь… — Виктор вошел в раж, наплевав окончательно на все свои опасения и сожаления, ведь, по сути, уже все, что могло случиться страшного, случилось. — Вот этот диван… — он прижался мокрым лбом к скуле Джейса, закрывая глаза и подрагивая. — Я часто представлял, как ты меня в него вдалбливаешь, пока из меня весь воздух не выйдет… — Талис в ответ лишь сильнее сжал тонкую талию, распахнув глаза и приподнимаясь, лихорадочно пытаясь встретиться взглядом с Виктором. — Иногда… иногда я не могу заснуть, не могу избавиться от мыслей… Мыслей о тебе… — задыхаясь, скороговоркой выдыхал Виктор, чувствуя, как жаркая волна накрывает его, пьяно путая мысли. Он встретился взглядом с Джейсом, только краем сознания отметив, как зрение помутнело от накативших слез. — Только работа помогает мне не сойти от этого всего с ума, от твоего запаха, от твоего присутствия, твоих этих… тупых… сильных… таких, черт… теплых рук… — Виктор всхлипнул и сжался в сладком спазме, где-то на грани сознания ощущая, как Джейс хватает его в охапку в схожем конвульсивном движении.

***

Они лежали молча, медленно приходя в себя, всё ещё прижимаясь друг к другу в крепких объятиях. Дыхание понемногу выравнивалось, сердца, казалось, вновь обретали привычный ритм. Сколько прошло времени — было непонятно. Первым пошевелился Виктор: чуть поёрзал, потом слабо кашлянул, нарушая тишину. Дождь за окном успел утихнуть, и его глухое «кха» разнеслось по лаборатории неожиданно громко. — Джейс… — голос прозвучал слабо и надсадно. — Ты, конечно, как печка, но… Я замерз. Пойду оденусь и… Он начал было подниматься, но не успел — его мягко вернули обратно. — Сейчас, — поцелуй в лоб, лёгкий, смущающе домашний, от которого Виктор вспыхнул сильнее, чем от всего, что было до этого. — И… вот! Талис с хитрой улыбкой выудил откуда-то огромное синее покрывало и заботливо накрыл их обоих, запечатывая в уютный тёплый кокон. — Спасибо, — пробормотал Виктор, немного поёрзав и устраиваясь удобнее. К собственному удивлению, он устроился на груди Джейса. Это вышло как-то само — будто он делал так уже миллион раз. Ну, или, вернее, мечтал сделать. Как-то это было… и непривычно, и совершенно естественно одновременно. — Если я простужусь, виноват будешь ты. — Беру всю ответственность на себя, — рассмеялся Талис, поглаживая его по голове, легко запуская пальцы в чуть вьющиеся от влаги волосы. — А я говорил, что… м… Хм, — он вдруг потупился, щурясь, отчаянно вглядываясь в потолок. — Чего еще? — Виктор, не менее смущенный и красный, старательно делал вид, что ему все равно. — Просто… — Джейс вздохнул и, будто набираясь храбрости, пробормотал: — Я тоже люблю твой запах. Пауза. — Ты вкусно пахнешь. — Лекарствами? — Виктор тут же фыркнул, перекатываясь на спину. — Да прекрати, — Джейс нахмурился, легонько ткнув его локтем в бок. — Вот волосы… Чувствую… мед? Что-то цветочное… Виктор слегка повернул голову, глядя на него с неприкрытым удивлением. Джейс всё ещё хмурился, смущённо, словно сам не был уверен в том, что только что сказал. А потом, прежде чем смог себя остановить, Виктор спросил — мягко, почти шёпотом, будто по секрету: — …Тебе нравится? В ответ Джейс наклонился ближе, потерся носом о скулу ученого, и Виктор поежился от волны приятных мурашек. — Ну да, у меня же лечебные настойки из трав, дурень. Я аромамасла не выделяю, — проворчал он, посмеиваясь и пытаясь — без особого успеха — отстранить Талиса, который явно не собирался сдаваться. Джейс продолжал тереться, едва касаясь губами его щеки, лба, то и дело чмокая в висок, ухо, нос, родинки. — Как бы там ни было… — прошептал он, прижимаясь губами к покрасневшему уху и целуя мочку — нежно, неторопливо. — Да. Мне очень нравится. Виктор издал вздох, похожий на раздражённый смешок, но беспомощный перед тем теплом, которое разливалось в груди. Они ещё немного полежали, осторожно переплетя пальцы и разглядывая друг друга в полумраке. В тишине. В тишине спокойной, правильной, тёплой. Хорошей. — А я чем пахну? — вдруг Джейс развернулся и навис над Виктором, который немедленно покраснел и отвернулся. Вести милые разговоры с партнёром в исследовательской лаборатории, будучи измазанным в сперме и мокрым от пота, — ну, такого точно не было в его бинго-карточке на эту неделю. — Углем, — устало выдохнул ученый, приподняв бровь с легким вызовом. Джейс, конечно же, не обиделся. Напротив — рассмеялся. Искренне и беззаботно. Как всегда. Он вёл себя как всегда, будто ничего не изменилось. И это было… чертовски успокаивающе. Хотя Виктора все равно штормило от происходящего. Его внутреннее равновесие, выстраиваемое годами, шаталось, как карточный домик на сквозняке. — Ты чего? — Джейс плюхнулся рядом, заметив, как Виктор задумчиво теребит темно-синее покрывало. — Да так… — тот пожал плечами, продолжая потирать между пальцами мягкую ткань. — Какое-то… дежавю.