Сталь и вишнёвый пепел

Музыка в клубе била по барабанным перепонкам так, что, казалось, вибрировали даже рёбра. Минхо ненавидел такие места. Слишком много фальши, слишком много пьяных запахов, которые смешивались в один удушливый коктейль из дешёвого парфюма, пота и алкоголя. Его собственный тяжёлый, доминантный запах дорогого табака и натуральной кожи обычно держал людей на расстоянии пяти шагов, но в этой толпе протиснуться без личного контакта было невозможно. Минхо зашёл сюда только ради того, чтобы забрать долг у одного из местных организаторов подпольных гонок. Тот скрывался уже неделю, но от Минхо скрыться было нереально. Мужчина стоял у кирпичной колонны неподалёку от барной стойки, скрестив на груди мощные руки, обтянутые неизменной кожаной курткой. На его пальцах поблёскивали массивные серебряные кольца, а из-под воротника футболки на шею заползала татуировка в виде крыльев. На вид ему нельзя было дать тридцать пять — подтянутый, с резкими, словно высеченными из мрамора чертами лица, но взгляд... Взгляд у него был человека, который видел слишком много дерьма в этой жизни. Минхо лениво скользнул глазами по барной стойке и зацепился за парня. Тот выглядел здесь как белая ворона. Совсем молодой омега, на вид едва за двадцать. Пушистые светлые волосы, круглые щёки, объёмный свитер, который делал его похожим на какого-то лесного зверька. Парень судорожно крутил в пальцах стакан с соком, и от него едва уловимо, сквозь клубный смог, пахло спелой, сладкой вишней. Но этот запах был горьким — Минхо, как сильный альфа, сразу почувствовал флюиды стресса и страха. Рядом с омегой крутился высокий, холёный мужчина старше его — судя по повадкам, его парень. Минхо поморщился, заметив, как этот тип собственнически, слишком сильно сжал плечо блондина, наклонился и что-то зло прошипел ему прямо в ухо. Омега лишь ниже опустил голову, втягивая плечи. Затем старший альфа мазнул взглядом по проходящей мимо бете, ухмыльнулся и, бросив парню короткое: «Я в туалет, сиди здесь и не отсвечивай», вальяжной походкой направился в сторону VIP-кабин. Минхо мысленно хмыкнул. «В туалет», конечно. Туалеты в другой стороне. Этот ублюдок явно пошёл развлекаться, даже не скрывая этого. Минхо отвернулся, не собираясь лезть в чужие драмы — у самого дел по горло. Но уйти ему не дали. Минут через десять к одинокому омеге у бара притерся какой-то пьяный в хлам альфа. От него разило перегаром так, что Минхо поморщился даже за несколько метров. — Эй, милашка, чего скучаем? — пьяный потянулся лапой к плечу Джисона. — Твой папик ушёл, давай время проведём? Я поинтереснее буду. Джисон резко передёрнул плечами, сбрасывая чужую руку. В его глазах на секунду вспыхнул тот самый боевой огонёк, о котором знали все его однокурсники. — Руки убрал от меня, пока я их тебе в обратную сторону не вывернул, — огрызнулся Джисон, вскидывая подбородок. — Иди протрезвей, чучело. — О-о, зубастый какой, — пьяный альфа ухмыльнулся, и в его голосе прорезались агрессивные, давящие феромоны. — Люблю таких. Пойдём, завернём за угол, покажешь, какой ты смелый. Он мёртвой хваткой вцепился в запястье Джисона и дёрнул на себя. Джисон вскрикнул, попытался вырваться, но разница в физической силе была слишком очевидной. К бармену обращаться было бесполезно — тот делал вид, что протирает бокалы. Минхо сам не понял, почему его ноги двинулись с места. Вообще-то, его главным правилом было «не твоё дело — не лезь». Но этот запах испуганной вишни, который резко усилился, почему-то ударил прямо в мозг. В следующий миг пьяный альфа уже летел спиной на пол, увлекая за собой пару барных стульев. Минхо просто перехватил его за шкирку и с лёгкостью отшвырнул в сторону. — Проблемы? — глухой, низкий голос Минхо прозвучал тише музыки, но пьяница мгновенно протрезвел. Посмотрев снизу вверх на доминанта, от которого сейчас веяло такой тяжёлой, удушающей аурой, что дышать становилось трудно, зачинщик драки сглотнул. Он понял, что этот мужчина сломает его пополам и даже не поморщится. Не говоря ни слова, пьяный альфа поднялся и быстро растворился в толпе. Минхо медленно повернулся к омеге. Джисон стоял, прижавшись спиной к барной стойке, тяжело дыша. Его огромные глаза были полны шока и... затаённой обиды на весь мир. Запястье, за которое его держали, уже покраснело. — Цел? — коротко спросил Минхо, оглядывая его с ног до головы. — Да... — Джисон сглотнул, тут же пытаясь вернуть себе независимый вид. Он поправил рукав свитера, пряча покрасневшую кожу. — Я бы и сам справился. Но... спасибо. Минхо едва заметно усмехнулся уголком губ. Дерзкий. Сам дрожит, а колючки выпускает. — Ага, видел я, как ты справлялся, — буркнул байкер. — Твой... парень скоро вернётся? При слове «парень» Джисон как-то болезненно сжался. Весь его боевой настрой испарился за секунду, уступая место привычной, глухой тоске. Он посмотрел в сторону VIP-зоны, откуда как раз выходил Чонгу. Тот самый альфа шёл, на ходу застёгивая пуговицу на рубашке, а следом за ним шла та самая бета, поправляя макияж. Чонгу подошёл к бару, даже не взглянув на Минхо, который намеренно сделал шаг в тень, наблюдая. — Ты чего застыл тут? — грубо бросил Чонгу, хватая Джисона за локоть. Не нежно, а так, словно брал вещь. — Пошли домой. Из-за тебя вечно настроение портится, стоишь тут с кислой рожей. — Чонгу, подожди, ко мне тут приставали... — тихо, почти умоляюще произнес Джисон, заглядывая в глаза своего альфы. Он искал защиты, хотя бы капли сочувствия. — Меньше хвостом крутить надо, тогда и приставать не будут, — отрезал Чонгу, даже не выслушав. — Сама невинность, блять. Пошли, я сказал. Живо. Джисон покорно поплёлся за ним, опустив голову. Минхо смотрел им в спину, и внутри него закипала странная, холодная ярость. Он видел много дерьма, но то, как этот лощёный ублюдок ломал парня, заставляя его чувствовать себя виноватым во всём, вызывало отвращение. «Не моё дело», — снова повторил себе Минхо, сжимая кулаки так, что затрещали кожаные перчатки. — «Вообще не моё». Он забрал свои деньги у должника через десять минут, вышел на улицу, завёл свой тяжёлый «Кавасаки» и растворился в ночной прохладе города. Он был уверен, что больше никогда не увидит этого странного омегу с запахом вишни. Как же он ошибался....