После того как тиран превратился в омегу Том 1

Тук-тук. Дирижерская палочка легко рассекла воздух и замерла в наивысшей точке. В то же мгновение в зале Солнечного дворца грянули виолончели и тромбоны. Величественная, оглушительная прелюдия Императорской симфонии раскатилась под сводами, подобно грому перед бурей. Пурпурно-алый ковер тянулся от массивных арочных врат Солнечного дворца, поднимался по мраморным ступеням и упирался прямо в трон из чистого золота в дальнем конце огромного зала. Десятки тысяч имперских офицеров, высших чинов и потомственной знати выстроились по обе стороны прохода. Все стояли, вытянувшись по струнке, и испуганно затаили дыхание. Атмосфера в зале была наэлектризована. «Почему Его Величество до сих пор не прибыл?» — Харрисон Лод, Великий Герцог Галактической Империи, с возрастающей тревогой переминался с ноги на ногу у подножия тронного возвышения. В руках он бережно держал расшитую подушку с Розовой короной. На его лице читалась смесь глубокой озабоченности и едва скрываемого торжества. Он то и дело бросал алчные взгляды на золотой венец, инкрустированный массивными рубинами. «Он две недели пролежал в бреду с тяжелейшей лихорадкой и никого не подпускал к себе... Ах, мой бедный племянник с такой трагической судьбой! Неужели благословение Святого Сына на этот раз не сработало и несчастный мальчик, который с таким трудом пробивал себе путь к столице, так и не сможет взойти на престол?» Стоявший рядом доверенный советник успокаивающе шепнул: — Не стоит так сильно переживать, милорд. Вы ведь лично отправили семерых прекрасных Омег, чтобы они позаботились о Его Величестве. Должно быть, наш юный повелитель просто немного переутомился в их компании. Уголки губ Харрисона довольно поползли вверх, но он тут же поспешно напустил на себя раздраженный вид и махнул рукой: — Это еще хуже! Предаваться плотским утехам в обычные дни — дело молодое, но сегодня день его коронации!

***

С тех пор как первый император Цезарь Август Кассий фактически упразднил конституцию и объявил себя пожизненным правителем, Федерация Третьей Планеты превратилась в пустую формальность. Из руин затяжной войны хищно восстала колоссальная космическая держава — Галактическая Империя. За девять веков своего существования Империя пережила бесчисленные расколы, мятежи и вторжения чужаков. В ходе бесконечной борьбы за власть аристократические кланы обзавелись частными армиями и фактически разделили территории, в то время как правящий род Кассий постепенно приходил в упадок. Десять лет назад двоюродный брат покойного императора Карагу, военачальник Джон Руперт, устроил кровавый переворот. Мятежники ворвались в Солнечный дворец, свергли законного монарха, тайно казнили его вместе со всеми старшими наследными принцами Альфами, а их тела демонстративно выжгли залпами позитронных пушек. Однако Руперт совершил роковую ошибку, слишком увлекшись дележом власти с продажной знатью. Нерон, самый младший принц чистой императорской крови, чудом сумел спастись во время той резни. В ночь переворота Нерону было всего восемь лет. Юный принц рос тихим ребенком, увлекался искусством, архитектурой и точными науками, совершенно не проявляя интереса к политике. Имея четырех старших братьев и сестер, он никогда не рассматривался как потенциальный наследник престола. В ту кровавую ночь верные Рыцари-Волки успели вывезти мальчика на самые глухие окраины галактики. Все последующие попытки Руперта выследить беглеца оказались тщетны. В течение десяти лет мысль об уцелевшем принце оставалась занозой в сердце узурпатора, лишая его сна. Несмотря на успешный захват власти, Руперт чах от паранойи и страха возмездия. И его опасения оправдались. Спустя десятилетие этот дамоклов меч со свистом опустился, разбив фальшивую корону мятежника. В восемнадцать лет Нерон вернулся в столицу, ведя за собой чуть более трехсот преданных Рыцарей-Волков. Возмездие обрушилось на узурпаторов подобно карающей молнии, превратив некогда блистательный Солнечный дворец в филиал преисподней. Вся семья Руперта, правившая страной десять лет, их дальние родственники, слуги, поддержавшие мятеж аристократы и даже их породистые скакуны и элитные домашние псы были согнаны к дворцовой площади и безжалостно уничтожены. Тех мятежников, чья вина была доказана, но не заслуживала немедленной казни, молодой принц приказал заковать в кандалы и заживо замуровать в основаниях городских врат, оставив умирать от голода под палящим солнцем. А головы самого Джона Руперта и его главных генералов Нерон велел отсечь, законсервировать в прозрачном полимере и выставить на колоннах у входа в императорский склеп, чтобы предатели вечно охраняли покой тех, кого они вероломно убили. Эта чудовищная, леденящая душу жестокость мгновенно усмирила мятежные настроения аристократии и заставила замолчать недовольные фракции. Слухи о кровожадности выжившего принца разнеслись по всей галактике быстрее света.

***

— Я слышал, что новый император совсем юн, у него даже не завершилась вторичная дифференциация... — тихо переговаривались дворяне в правой части зала под грохот оркестра. — А я слышал другое: когда люди Руперта преследовали его в детстве, ноги Его Величества были зверски искалечены. Получается, на смену Безумному Императору к нам пришел император-калека? — Но то, как он вырезал повстанцев... — Что тут скажешь: яблоко от яблони. Кровь Кассиев дает о себе знать. Затянувшееся ожидание заставляло знать шептаться. За последние годы трон слишком часто переходил из рук в руки, и в сердцах людей не осталось искреннего почтения к монархии. К тому же отец Нерона, покойный Карагу, вошел в историю как «Кровавый тиран». Поговаривали, что к концу жизни он окончательно лишился рассудка из-за тяжелой наследственной психической болезни и дошел до ужасающих актов каннибализма. — Значит, мирных дней нам ждать не стоит? — Не обязательно. По имперскому праву, если коронуется несовершеннолетний или не прошедший дифференциацию правитель, функции регента берет на себя имперский канцлер под строгим надзором Тайного совета... — Великий герцог Харрисон определенно сорвал куш! Если бы я в тот день открыл ворота столицы войскам Нерона, сегодня я бы тоже стоял у трона... — Служить сыну Безумного Императора — сомнительное удовольствие. А если он тоже однажды сойдет с ума и прикажет нас казнить? — Просто подождите. Через пару-тройку лет власть в Империи снова сменится, вот увидите, — цинично ухмыльнулся один из членов Тайного совета. Множество заискивающих и многозначительных взглядов скрестились на великом герцоге Харрисоне, который с победоносным видом замер у золотого сиденья. — Да благословят боги наш союз! Слава Святому Сыну! Приветствуйте владыку Галактической Империи, священного Императора! — зычно прокричал глашатай. Громогласная музыка резко оборвалась. По залу разнесся чистый, пронзительный звук серебряного горна, подобно вспышке молнии разрезав тишину. В следующее мгновение оркестр ударил с новой, оглушительной силой, заглушая любые смешки и шепотки. Под пристальным вниманием десятков тысяч пар глаз в арочном проходе Солнечного дворца наконец появилась процессия. Вперед ровным, тяжелым шагом пошел высокий рыцарь в элитных серебряных доспехах с развевающимся за спиной белоснежным плащом. Его шлем был выполнен в виде оскаленной волчьей головы, а узкие прорези для глаз светились холодным синим огнем. За ним идеальным боевым строем двигались две колонны гвардейцев в угольно-черной броне. Стук их тяжелых кованых сапог по мрамору звучал громче, чем торжественные раскаты симфонии. Дворяне в зале мгновенно переменились в лице. Это были «Имперские Волки» — легендарный элитный корпус личной гвардии, созданный еще основателем династии. Только прямые наследники крови Кассий имели право отдавать им приказы. Принося присягу, эти воины навсегда отказывались от брака, семьи и мирской жизни, обязуясь никогда не снимать доспехов и защищать трон до последнего вздоха. Все гвардейцы носили черную броню. И лишь один-единственный человек имел право облачаться в серебро — Главный Рыцарь, личный защитник монарха. Рыцарь Белый Волк размеренно шагал по алому ковру к возвышению. В его руках, словно драгоценную ношу, он бережно нес стройного юношу с чистейшими серебряными волосами и белоснежными ресницами. Новому правителю огромной Империи на вид нельзя было дать больше восемнадцати лет. На нем был иссиня-черный парадный мундир, поверх которого тяжело ниспадала роскошная малиновая мантия, расшитая серебряными розами из тысяч крошечных сверкающих бриллиантов. Длинный шлейф церемониального одеяния, несмотря на то что рыцарь старался придерживать его, широкой кровавой полосой волочился по ступеням. — Клянусь Святым, я знал, что он молод, но он выглядит совсем мальчишкой! — Похоже, слухи не врали — он действительно калека. Даже на собственную коронацию не может прийти на своих двоих... — Тсс, замолчи! Тебе жить надоело?! Заметив приближение гвардии, вельможи в первых рядах испуганно зашикали на неосторожных коллег. Нерон покойно полулежал на руках Белого Волка. Его рубиновые глаза были лениво прикрыты, а на бледном лице застыло абсолютное умиротворение. Казалось, он не шел на судьбоносную коронацию под прицелом тысяч ненавидящих и оценивающих взглядов, а просто прогуливался по собственному розарию. Свет массивных золотых люстр дробился в его волосах, заставляя их отливать призрачным лунным сиянием. Вся галактика знала, что династия Кассиус славилась своей неописуемой, почти неземной красотой. Даже безумства и зверства покойного Карагу не позволяли его самым ярым врагам глумиться над его внешностью. Нерон унаследовал лучшие гены своей семьи. На его ангельском лице не было ни единой черты, которая вязалась бы с образом безжалостного палача, устроившего резню неделю назад. Вот только под серебряной челкой горели пугающие, холодные багровые глаза. Точно такие же, как у его безумного отца. Этот тяжелый, давящий взгляд скользнул по рядам старой знати, и те, кто еще помнил кровавое правление Карагу, невольно содрогнулись от прокатившейся по спине волны леденящего ужаса. Белый Волк поднялся по ступеням к подножию трона, где с дежурной елейной улыбкой уже ждал великий герцог Харрисон, готовый возложить корону на голову племянника. — Во имя Святого Сына... — Алексей отступил на шаг назад, намереваясь опуститься на одно колено, чтобы Харрисон мог провести обряд. — Назад, — негромко, но отчетливо приказал Нерон. Улыбка великого герцога мгновенно окаменела. Нерон посмотрел на дядю сверху вниз, и на его губах появилась едва заметная, хищная усмешка: — Дорогой дядя, при всем моем уважении, не вам сегодня возлагать на меня венец. Харрисон поспешно зашептал, стараясь, чтобы его слышал только император: — Но, Ваше Величество! По законам Империи проводить обряд имеет право только Святой Сын или официальный регент государства! Но вы же знаете, Святой Сын безвыездно находится в системе Дельфи уже больше века, а... Дяде пришлось заткнуться на полуслове, так как высокомерный юный правитель уже начисто проигнорировал его присутствие и обратился к залу. — Когда мне было семь лет, мой личный наставник авторитетно заявил моему отцу, что я никогда не смогу стать императором Галактической Империи. Он утверждал, что эта ноша станет для меня катастрофой. Нерон слегка приподнял руку, и оркестр мгновенно умолк. В наступившей мертвой тишине чистый, звонкий голос юноши разнесся по каждому уголку Солнечного дворца: — Но сегодня, на глазах у моих верных подданных, я стою на вершине этого престола. И как законный правитель этого государства я издаю свой первый императорский указ: я желаю, чтобы великий ученый Гагне, который некогда предсказал мне крах, лично возложил на мою голову эту корону. В зале поднялся приглушенный гул. Толпа дворян расступилась, и двое черных рыцарей осторожно вывели вперед дряхлого старца, который едва держался на ногах, опираясь на резную трость. — Ваше Величество... — старик дрожал всем телом, его голос прерывался, словно он стоял на пороге смерти. — Ваши действия нарушают нерушимый Священный Кодекс Империи!.. Нерон хладнокровно парировал: — Дорогой учитель, вы всегда так усердно просвещали меня в вопросах права. Расскажите же мне тогда, какому именно «Священному Кодексу» соответствовала коронация узурпатора Руперта, на которой вы так охотно присутствовали? Ропот среди знати вспыхнул с новой силой. На старого Гагне смотрели кто с жалостью, кто с откровенной насмешкой. Всем стало ясно: кровожадный принц не забыл старых обид. Даже престарелый ученый, преданно служивший трем поколениям Кассиев, был публично растоптан и унижен молодым тираном за одно единственное неосторожное слово, сказанное много лет назад. — Ученый Гагне, воля Императора священна. Примите эту честь с благоговением и благодарностью, — поспешно вмешался великий герцог Харрисон. Он бесцеремонно всунул поднос с тяжелой короной в трясущиеся руки старика, умело маскируя собственное ликование. «Мальчишка не получил должного политического образования, он просто импульсивный, обиженный ребенок, — размышлял про себя герцог. — Таких недолюбленных детей, переживших ужасы изгнания, проще всего прибрать к рукам. Достаточно оказывать ему абсолютное почтение на публике, а наедине проявить немного отеческой заботы, окружить теплом, и этот израненный волчонок сам приползет и станет полностью зависим от меня». Пока Харрисон предавался сладким мечтам о роли теневого правителя, до его ушей донесся тихий лязг лат. Белый Волк плавно опустился на одно колено перед бледным, испуганным ученым. Нерон впервые за весь вечер склонил голову, подставив ее под венец, и пристально посмотрел в глаза своему бывшему наставнику. — Во имя Святого Сына, возложи на меня эту корону имперской славы, — тихо произнес юноша. Гагне судорожно сглотнул и, едва шевеля губами, принялся зачитывать коронационную клятву, которую за свою долгую жизнь слышал уже трижды: — Помни, отныне ты — Верховный Император и Владыка. Повелитель миров, Царь Галактики, ведущий свой народ, который вовеки будет купаться в лучах твоего величия... — Я буду помнить это, — твердо отозвался Нерон. — Да благословит тебя Святой Сын, дабы ты избегал лжи, коварства и клеветы, и свято оберегал нерушимые законы Империи. Правь своим народом по справедливости, являя милосердие, благородство и честность... — Клянусь. — Торжественно поклянись именем Святого Сына, что ты, как истинный монарх, беззаветно и бескорыстно посвятишь всего себя своей Империи и ее народу. Молодой император опустил серебряные ресницы, на которых в свете люстр блеснул холодный иней. — Я, Нерон Август Кассий, торжественно клянусь, — тихо, но так, что каждое слово намертво отпечаталось в сознании присутствующих, произнес он. — Как истинный монарх, я беззаветно посвящу себя своему народу.