Контракт на похищение

Сынмин ходил по дому кругами — от кухни до спальни, от спальни до веранды, от веранды обратно на кухню. Иногда он останавливался, прижимал ладонь к животу, морщился, но затем снова продолжал движение. Как заведённый механизм, который никак не мог остановиться. Чонин сидел в кресле, откинувшись на спинку, и пил кофе. Чёрный, горький, обжигающий. Он наблюдал за Сынмином поверх чашки, и в его глазах застыло что-то вроде удивления. — Десятый круг, — сказал он. — Ты тренируешься для марафона? — Я восстанавливаю форму, — ответил Сынмин, не сбавляя шага. — Врач сказал, что надо двигаться. — Врач сказал «гулять на свежем воздухе», а не «наматывать километры по коридору». — Здесь тоже свежий воздух. Я открыл окно. Чонин покачал головой, сделал глоток. Сынмин прошёл мимо него в одиннадцатый раз, и на этот раз его рука снова легла на живот — там, где пуля оставила свой след. Боль уже не была острой, скорее ноющей, напоминающей о себе при резких движениях. Но Сынмин упрямо продолжал ходить. — Сядь, — сказал Чонин. — Отдохни. — Не хочу. — Я сказал — сядь. — А я сказал — не хочу, — Сынмин остановился, упёр руки в бока. — Вы не мой начальник. Чонин поднял бровь. Месяц назад этот парень боялся поднять на него глаза. А теперь спорил, ходил по дому, как хозяин, и даже позволял себе грубить. Чонин должен был злиться — но почему-то на губах застыла лёгкая усмешка. — Ладно, — сказал он. — Ходи. Но если упадёшь — сам буду бинтовать. Сынмин фыркнул и продолжил свой марафон. Но через три круга он всё-таки сдался — плюхнулся на диван, положил ноги на журнальный столик и тяжело задышал. — Всё? — спросил Чонин. — Всё, — выдохнул Сынмин. — Я умираю. Марафон отменяется. — Я же говорил. Чонин допил кофе, поставил кружку на стол. Посмотрел на Сынмина — на его вечно чужие вещи: свитер Чонина, который был на три размера больше, спортивные штаны, купленные на распродаже, старые кроссовки, которые ещё в больнице ему принёс Ёнсук. Парень выглядел как пугало — милое, но пугало. «Нужно купить ему одежду, — подумал Чонин. — Свою. Хорошую. Такую, в которой он будет чувствовать себя человеком, а не временным гостем». Он не сказал это вслух. Сынмин мог начать отказываться — «не надо, зачем тратить деньги, мне и так нормально». Чонин знал этот синдром жертвы: привычка довольствоваться малым, не просить, не требовать. Он сам таким был когда-то. — Завтра съездим в город, — сказал Чонин. — Зачем? — Сынмин приподнял голову. — Купить продукты. И кое-что ещё. — Что? — Увидишь. Сынмин подозрительно сощурился, но допытываться не стал. Он уже привык, что Чонин иногда говорит загадками. Встал с дивана, подошёл к окну, выглянул на море. — Чонин-сси, — позвал он. — М? — А вы когда-нибудь думали о том, чтобы... ну... изменить жизнь? Совсем. — Как это? — Ну, перестать быть киллером. Начать что-то своё. Магазин, например. Или кафе. Вы хорошо готовите. Чонин замолчал. Сынмин продолжал смотреть в окно, не оборачиваясь. — Думал, — наконец сказал Чонин. — Но не знаю, смогу ли. — А я знаю, — ответил Сынмин. — Сможете. Если не один, то с кем-то. Он повернулся и улыбнулся — светло, открыто, без тени страха. Чонин смотрел на эту улыбку и чувствовал, как кольцо в кармане куртки греет грудь. Ещё не время. Но уже скоро. — Иди сюда, — позвал он. Сынмин подошёл. Чонин притянул его к себе, усадил на колени — осторожно, чтобы не задеть живот. Обнял. — Ты прав, — сказал он тихо. — С кем-то можно всё. Сынмин прижался щекой к его плечу. — Вы пахнете кофе, — прошептал он. — Ты пахнешь морем. — Это потому, что окно открыто. — Нет. Потому что ты стал моим. Сынмин покраснел, спрятал лицо. Чонин гладил его по спине и думал о том, что завтра они поедут в город — покупать одежду. И, может быть, заодно заедут в ювелирный. Посмотрят на кольца. Просто так, из любопытства. Но это будет завтра. А сейчас они просто сидели в обнимку в маленьком доме у моря, и тишина была громче любых слов. На следующее утро они поехали в город. Чонин вёл машину, Сынмин сидел рядом, вертел в руках свой старый свитер, который уже начал катышковаться. Он не знал, куда они едут — Чонин опять загадочно молчал. Только сказал: «Нужно кое-что купить». Магазин оказался большим торговым центром на окраине — не элитным, но приличным. Сынмин вылез из машины, огляделся и сразу напрягся. — Слишком много людей, — сказал он тихо. — Мы не в Сеуле, — ответил Чонин. — Здесь никто нас не знает. Иди рядом. Он взял Сынмина за руку — не спрашивая, просто взял. Сынмин вздохнул и пошёл следом. Они зашли в обычный магазин одежды — джинсы, свитера, куртки. Чонин подвёл его к стеллажу с базовыми вещами. — Выбирай, — сказал он. — Что именно? — Всё. Штаны, футболки, кофты, куртку, бельё. Что хочешь. Сынмин растерянно посмотрел на полки. Он никогда не выбирал одежду сам. Джунхан приносил ему то, что считал нужным — обычно дешёвое и закрытое, чтобы скрывать синяки. — Я... я не знаю, что мне идёт, — признался он. — Тогда примеряй всё, что понравится. А я посмотрю. Чонин сел на стул рядом с примерочными, сложил руки и принял вид строгого критика. Сынмин начал перебирать вещи — сначала робко, потом всё увереннее. Первая футболка была слишком яркой, и Чонин поморщился. Вторая — слишком тесной, и Чонин попросил размер побольше. Третья оказалась идеальной — тёмно-синий хлопок, мягкий, сидящий по фигуре, но не обтягивающий. — Оставь, — сказал Чонин. Сынмин расцвёл. Он начал выбирать с азартом — примерял джинсы, худи, пижаму, даже шапку с помпоном, которая делала его похожим на подростка. Чонин кивал, качал головой, снова кивал. Потом подошёл к стойке и добавил ещё несколько вещей сам — тёплую толстовку, зимнюю куртку, две пары удобных домашних штанов. — Это слишком много, — попытался возразить Сынмин. — У меня нет столько денег. — Это подарок, — отрезал Чонин. — Не спорь. Они расплатились. Сынмин сжимал пакеты, как ребёнок — игрушки. Внутри у него всё пело. Новые вещи, которые выбрал он сам, и человек рядом, который сказал: «Тебе идёт». В машине Сынмин развернул одну из футболок, повертел в руках. — Чонин-сси, — сказал он. — М? — Я никогда... спасибо. Просто спасибо. — Не за что, — Чонин завёл мотор. — Хотя есть за что. Ты выглядишь в этой футболке лучше, чем в моём свитере. — В вашем свитере уютнее. — Потому что он мой. — Нет, потому что он ваш, — Сынмин улыбнулся. — Это разные вещи. Чонин не ответил, но Сынмин заметил, как дрогнули уголки его губ. Они поехали домой. В багажнике лежали пакеты с новой жизнью — тёплой, мягкой, своей.