Контракт на похищение

Глава 7. Номер Чонин не планировал этого делать. Это вышло случайно — или так, как выходит всё, когда перестаёшь контролировать собственную жизнь. Сынмин поправлялся. После визита врача прошло три дня. Он почти не жаловался на боль, ел жидкие каши, которые Чонин варил по инструкции, и спал много — иногда по двенадцать часов. Цвет лица стал лучше, под глазами исчезли тёмные круги. Чонин замечал каждую мелочь: как Сынмин впервые улыбнулся утром, как потянулся, как попросил ещё чая. Они жили в странном режиме. Чонин не запирал двери, но Сынмин всё равно не выходил из дома — может, боялся леса, может, не хотел искушать судьбу. Он бродил по комнатам, трогал вещи Чонина — оружие в сейфе не трогал, но книги, диски, старые фотографии разглядывал с тихим любопытством. Чонин наблюдал за ним из-под ресниц и чувствовал, как что-то плавится в груди. В тот день ему нужно было уехать. Ненадолго — забрать деньги у одного человека, встретиться с информатором. Обычная рутина, до Сынмина не вызывавшая никаких эмоций. Сейчас он стоял у порога, переминаясь с ноги на ногу, и не знал, как сказать «я уезжаю, останешься один». Сынмин сидел на диване в гостиной, закутавшись в плед. Он смотрел телевизор — Чонин включил ему, чтобы не скучал. — Я отойду на пару часов, — сказал Чонин, стараясь говорить буднично. — Ты будешь один. Сынмин обернулся. В глазах мелькнула тень страха — мгновенная, но Чонин её увидел. — Никто не придёт, — добавил он. — Дверь заперта снаружи. Но если что — не открывай никому. Даже если будут ломиться. — А если вернутся те... твои друзья? — Не вернутся. Я им объяснил. Чонин не уточнял, как именно «объяснил». После той ночи он навестил Минсока и Джихуна лично. Без пистолета — просто поговорить. Чтобы поняли: Сынмин — его территория. Нарушителям — смерть. Они поняли. — Хорошо, — тихо сказал Сынмин. — Я буду ждать. Чонин кивнул, уже взялся за дверную ручку, но что-то остановило. Он постоял секунду, потом резко развернулся, достал из кармана старый телефон — рабочий, дешёвый, не отслеживаемый — и протянул Сынмину. — Держи. Сынмин удивлённо посмотрел на телефон. — Зачем? — На случай, если... — Чонин запнулся. — Если станет плохо. Или страшно. Или... не знаю. Просто возьми. Он уже набрал свой номер и сохранил под именем «Ч». Один символ. Без намёка на связь. Сынмин взял телефон осторожно, как хрупкую вещь. Посмотрел на экран, увидел единственный контакт. Поднял глаза на Чонина. — Вы даёте мне свой номер? — Зачем-то, — буркнул Чонин. — Не звони, если не нужно. И никому не давай. Он вышел, хлопнув дверью. Сынмин остался сидеть с телефоном в руках, сжимая холодный корпус пальцами. «Зачем?» — крутилось в голове у Чонина, пока он вёл машину по пустынной дороге. — «Зачем я дал ему свой номер? Он даже выйти из дома не может. Позвонит он мне, что ли, из соседней комнаты?» Но он знал зачем. Это был не просто номер. Это была ниточка. Знак: «Я не брошу. Если будет плохо — позови, и я приеду». Когда Чонин сам был ребёнком, никто не давал ему такой ниточки. Он выжил один. И теперь, сам того не желая, протягивал её Сынмину. Сынмин же сидел на диване и смотрел на экран. «Ч». Он вдруг понял, что этот символ — первое, что принадлежит только ему. Не Джунхана, не Чонина — а его, Сынмина. Возможность позвать, попросить, сказать что-то, когда никто не слышит. Он набрал сообщение. Не отправил. Стер. Набрал снова: «Не волнуйтесь, я в порядке». Стер. Третье: «Я буду вас ждать». Подумал и отправил. Через минуту пришёл ответ: «Ешь. В холодильнике рис». Сынмин улыбнулся. Пошёл на кухню, разогрел рис, съел почти всю тарелку. Телефон положил на стол рядом — смотреть на чёрный экран, на котором могло появиться ещё одно сообщение. Когда Чонин вернулся, Сынмин спал на диване, прижав телефон к груди, как плюшевого мишку. Чонин накрыл его пледом, аккуратно вытащил аппарат из пальцев, положил на журнальный столик. И долго стоял, глядя на спящего парня. «Я сделал глупость, — подумал он. — Теперь он может позвонить кому угодно. Может вызвать полицию. Может...» Но почему-то он знал: Сынмин не позвонит никому, кроме него. Чонин усмехнулся, потёр лицо руками и пошёл чистить оружие. В который раз за эту неделю. А телефон тихо мигнул зелёным светодиодом — сообщение, которое Сынмин отправил, но не успел стереть, навсегда осталось в памяти устройства. «Я буду вас ждать». Чонин не удалил его. На следующее утро Чонин проснулся с чёткой мыслью: продукты заканчиваются. В холодильнике — пустая полка, пара яиц, засохший рис. Аптечка почти пуста. Курить нечего. Нужно было ехать в город. Он стоял у окна, пил горький кофе и смотрел на спящего Сынмина. Тот свернулся калачиком на диване, укрывшись пледом с головой, — дышал ровно, мирно. Болезнь отступила, но врач сказал, что нужна диета, а диеты без нормальной еды не бывает. «Поеду один, — решил Чонин. — Быстро, соберусь за час, вернусь». Но представил: Сынмин просыпается, никого нет, дверь заперта. Телефон есть, но что, если испугается? Что, если начнётся паническая атака? А вдруг ему станет плохо, а Чонин в пробке? — Чёрт, — прошептал он. Второй вариант: взять Сынмина с собой. Рискованно. Увидит кто-то — Джунхан не единственный, кто может искать парня. Чужой район, чужие глаза. Но зато Сынмин будет рядом. Под присмотром. Чонин подошёл к дивану, сел на корточки. Осторожно потряс за плечо: — Сынмин. Просыпайся. Парень заворочался, высунул нос из-под пледа. Глаза сонные, волосы торчат в разные стороны. — М-м? — Мне нужно в магазин. Продукты кончились. — Хорошо... — Сынмин уже закрыл глаза обратно. — Я не знаю, брать тебя или нет, — сказал Чонин жёстче, чем хотел. Сынмин открыл глаза полностью. Посмотрел на Чонина настороженно, как зверёк, которого спрашивают, выходить из норы или нет. — Вы спросите меня? — Спрашиваю. Что думаешь? Сынмин сел, кутаясь в плед. Задумался. Потом ответил тихо, но уверенно: — Возьмите. Я не хочу оставаться один. И... я не буду делать глупостей. Не сбегу. Не закричу. Буду сидеть в машине и ждать. — А если кто-то увидит? — Вы скажете, что я ваш... — Сынмин запнулся, подбирая слово. — Кто? — Чонин поднял бровь. — Не знаю. Племянник. Младший брат. Друг. Чонин усмехнулся. Друг. Какое смешное слово для человека, которого он держит взаперти. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Одевайся тепло. И — никаких глупостей. Обещаешь? — Обещаю, — Сынмин кивнул, и в его глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на радость. Чонин вышел в прихожую, достал из сейфа вторую куртку — поменьше, тёмно-синюю — и бросил на диван: — Надень это. И шапку. Лицо прятать не нужно, но чем меньше внимания, тем лучше. Через десять минут они сидели в машине. Сынмин на пассажирском сиденье, пристёгнутый, сжимающий в руках телефон Чонина. Он смотрел в окно на серое утро, на мокрые ветки деревьев, и дышал глубоко, будто забыл, как пахнет лес. Чонин завёл мотор. Глянул на парня — бледного, напряжённого, но живого. — Ты как? — Боюсь, — честно ответил Сынмин. — Но... хорошо. Вы рядом. Чонин ничего не сказал. Только сжал руль сильнее и выехал на трассу. «Я сошёл с ума, — подумал он. — Везу похищенного парня в супермаркет. Сидит и боится, но рад. И я рад. Господи, во что я вляпался». Машина уносила их прочь от дома — в мир, где были люди, камеры, опасность. Но Чонин вдруг поймал себя на мысли, что это не страшно. Страшнее было бы оставить Сынмина одного в пустом доме.