Возраст Христа

Паук берëт всë, что захочет. Даже без половины ног и головы, когда-то двенадцатипалое существо из переплетений душ будет идти дальше. Пройдёт сквозь года, людей и места, унеся с собой тысячи жизней и перепробовав все способы побега от реальности. Их месть оставила слишком много следов в этом мире. Разворачиваться поздно, а раскаяться не в состоянии никто. Не удивительно, как Каллуто стал их частью. Его не бросили умирать одного, внимания в семье уделяли достаточно, а обидеть нужно ещё постараться. Но всë таки, некоторые мотивы для вступления в Труппу он имел. И Куроро принял его с распростёртыми объятиями, искренне понимающий и принимающий любую боль. Первые несколько месяцев просто выслушивая в моменты слабости и отдавая указания остальную часть времени, Хро выстраивал к себе абсолютной крепости мост из доверия. То увеличивая, то сокращая дистанцию, очень удобно было списывать это на безопасность. Сегодня нужны минимум трое рядом, а завтра уже стоит разделиться и почистить территорию. Поддаваться всему этому было вынужденной мерой. И Каллуто хотел поддаваться. Ему дали спокойствие, гарантировали ценность, показали другую сторону мира. То, как освещались тëмные углы этой жизни, не могло не развращать. Пей, гуляй, воруй, убивай — можно всë. Отсутствие контроля делает страшные вещи: вчерашний наследник семейного дела, завтрашний вор. Куроро играл им, как хотел. Это видели все, но за всë время осмелились сказать только двое, каждый по одному разу. Впервые это подметил Фейтан, тихонько намекнув, что босс часто теряет интерес к новым игрушкам слишком быстро — как было с Алыми Глазами. Во второй раз это прозвучало от Нобунаги и уже в более прямой формулировке: "или Данчо тебя использует, или я недостаточно хорошо вижу и чувствую его как человека". Отдалëнно он это понимал, но признавать не хотел. Получив такую надежду однажды, он лишится еë только в случае смерти. На маленького ребëнка возможно воздействовать. Он слушается, любит и ласкается, если показать, что ты на его стороне. Со взрослым Каллуто, которого сам же Люцифер и сформировал таким, было значительно интереснее. Осталась та детская зависимость, но появилось своë, полноценное мнение, которое начали уважать все Пауки. Он привязался к боссу, как пëс к хозяину, называя это любовью. Но Данчо в этом отношении видел своеобразную выгоду, просто поддерживая сказку про любовь и отношения. Даже сам почти поверил в это. Сложно сказать, кто оказал на него влияние больше, семья или Труппа. Ясно одно: он уже не мамина игрушка и не подстраховка на всякий пожарный. От натянутого уважения ко всем старшим Каллуто плавно перетëк в режим полноправного Паука — "вежливый только по необходимости". Постоянные маты, шуточные драки, ранения по мелочи, душ раз в месяц... Он привыкал быстро, учился у всех понемногу. Был даже рад, что валяется в грязи и стреляет из пистолета в свои тринадцать с копейками — это лучше, чем несколько часов сидеть за обеденным столом с вычищенной до зеркального блеска посудой. Он бежал от семьи и хотел чувствовать себя свободным. Это было заметно. Создание и тем более укрепление такого рода связи сносило крышу. Хро смотрел на нового номера четыре почти так же, как смотрели родители. Ключевое отличие было в том, что босс ничего не хотел менять: его устраивал такой, случайно закалëнный мальчуган, который до сих пор смущается голых тел. Всë уже построено наилучшим образом, зачем что-либо менять? Изначально неравные из-за разницы возрастов взаимоотношения переросли в... Во вполне подходящие такой компании перепалки. Каллуто никто не принижал, просто воспринимали чуть менее серьëзно. Но его так же посвящали в мужские разговоры, ему наливали после миссий, при нëм спокойно переодевались. Он сразу стал своим. Но понял это с отсрочкой. Психика имеет свойство подстраиваться под всë, даже под самое адское, что происходит вокруг. Такой резкий контраст от нездорового контроля до вседозволенности развращал. Куроро был хорошим полицейским в этой игре покосившихся идеалов. Рассудительный взрослый, который всë разрешает, во всëм помогает, держит такое количество людей под контролем... У ребëнка, которому не дали прожить детство, такая фигура быстро свяжется с истинно родительской. Хро пользовался этим всегда, когда мог, и никогда не в плюс для парнишки. Несколько раз намеренно давал задания, на которые лучше отправить кого-то менее уязвимого и чувственного. Каллу возвращался побитым, виновато глядя снизу вверх. Он не смог выполнить поручение, его ранили, а в ответ только утешения, что всë в порядке. Даже не осознавая как, впоследствии он отрабатывал свои ошибки. После завершения длительных заданий вроде давней Йоркшинской резни, все ликовали. Алкоголь, сигареты, пьяные разборки... В этой обстановке Каллуто хотел быть частью шума, но не находил места. Данчо же эту проблему решал просто, быстро и выгодно только для себя. Притягивая за руку, усаживая рядом с собой, предлагая открытую бутылку вина, всë одиночество он перечëркивал моментально. Ни единой мысли о том, что здесь есть лишние, остаться не имело право. Ближе к восемнадцати годам Золдика уже не считали младшим, наиболее беззащитным звеном. Во время взросления среди развязных эмоционально дядек, свои порывы, задавленные в первой трети пубертата, выходили наружу. В соответствии с дурной привычкой Данчо оставлять рядом хоть одного из Труппы, этим двоим случайно вышло разговориться наедине. Каллуто тогда выпалил, что любит, а потом смущëнно уткнулся в плечо боссу. Даже подумать он не мог, что после усмешки его одарят поцелуем в щëку. Не тем беспечным, который Каллу видел между сиблингами, а вполне взрослым. Дальнейшая тактильность получилась крайне неловкой для юноши, но победной для мужчины. Каждый последующий раз наедине был гораздо более насыщенным. Очевидно, по чьей инициативе.