Притворись

20 мая. Три дня до свадьбы.

В элитном свадебном салоне в центре Мустафу атмосфера была накалена до предела. На календаре красовалось двадцатое мая, до главного дня в жизни Хошино оставалось всего три дня, а свадебного платья... всё еще не было. — Ну и ну, Судзуки! — Сая в бессилии откинулась на спинку бархатного диванчика, обмахиваясь глянцевым журналом. — Три дня! Через три дня у тебя банкет на набережной, Великий Герой Динамит уже, небось, свой смокинг из химчистки забрал, а его невеста до сих пор ходит в белье по примерочной! Как ты вообще умудрилась так затянуть?! Из-за плотной шелковой шторы послышался приглушенный, полный отчаяния вздох Хошино: — Девочки, да я целый месяц из этих салонов не вылезаю! Вы же знаете, какая у меня была консультант в прошлых местах? Стоило мне надеть хоть мешок из-под картошки, она всплескивала руками и щебетала: «Боже, это шедевр! Берите, вам так идет, вы как богиня!» Ей лишь бы продать! Я вообще перестала понимать, что мне идет, а что нет! — Ну а у Кацуки почему не спросила? — Мика лениво покрутила в руке бокал с шампанским, который им любезно вынесли на входе. — Скинула бы ему пару фоток, этот прямолинейный танк сразу бы сказал, в каком платье ты похожа на королеву, а в каком — на зефирку. Штора резко отодвинулась, и из примерочной вышла Хошино в очередном варианте. Это было пышное платье-принцесса с безумным количеством фатина и блесток. Хошино выглядела в нем потерянной и едва могла повернуться. — Не могла я у него спросить! — воскликнула она, пытаясь удержать тяжелый подол. — Мы и так отменили все традиционные японские обряды, сошлись на современной вечеринке. Но я уперлась! Хочу, чтобы хоть одна свадебная традиция осталась — жених не должен видеть невесту в платье до самой церемонии! Хочу увидеть его лицо, когда он впервые посмотрит на меня у алтаря. Понимаете? — Понимать-то понимаем, идея романтичная... — Сая критически оглядела подругу сверху вниз, прищурившись. — Но конкретно это платье — просто кошмар. Хоши-чан, ты в нем как огромный свадебный торт, который сейчас взорвется. Кацуки, конечно, Динамит, но, по-моему, это слишком буквально. — Вот и я о том же! — Хошино уныло посмотрела на себя в огромное зеркало. — Всё какое-то странное! То слишком вычурно, то колется, то это не то, то то не то... Она со стоном спряталась обратно за штору, чтобы снять с себя эти сто слоев фатина. Мика вздохнула, отставила бокал и решительно поднялась с дивана. Её взгляд упал на закрытый рейлинг в самом конце зала, куда консультанты обычно не водили обычных клиентов. — Так, ладно, — скомандовала Мика, уверенно шагая мимо растерявшихся сотрудников салона. — Раз эти фатиновые шторы тебе не подходят, будем искать то, что реально подчеркнет твою фигуру и утрет нос всем геройским фанаткам Бакуго. Сая, помогай! Подруги принялись решительно шуршать чехлами, перебирая десятки вариантов из шелка, атласа и кружева. Хошино, оставшись в одном корсете, уставшая и измотанная предсвадебным мандражем, прислонилась лбом к прохладному зеркалу примерочной. На душе было тревожно. До свадьбы оставалось всего семьдесят два часа, а идеального образа, в котором она хотела сделать счастливым своего взрывного героя, всё еще не существовало. Штора примерочной открывалась и закрывалась снова и снова. Хошино выходила то в строгом атласном платье-русалке, которое сковывало движения так, что в нем нельзя было даже нормально вздохнуть, то в каком-то кружевном безумии, похожем на старую бабушкину занавеску. — Нет, опять не то... — уныло бормотала Судзуки, глядя на свое отражение. — И это не то... Девочки, я в отчаянии. Мы тут до самой ночи просидим! И тут из самого дальнего, темного угла зала, где висели закрытые чехлы из премиум-коллекции, раздался громкий, восторженный возглас Саи: — Ма-а-ать моя... Хоши-чан! Иди сюда быстро! Ва-а-а-ау, ты просто посмотри на это! Примерь его немедленно! Мика подбежала к ней, заглянула в чехол и аж рот приоткрыла, всплеснув руками: — Блин, реально-о-о! Сая, ты где его нашла?! Мы же только что весь магазин с корнем перерыли, тут ничего похожего не было! Это же просто отвал всего! Хошино несмело подошла ближе, кутаясь в салонный халатик, и посмотрела на платье. Оно было сшито из потрясающего, струящегося шелка нежного молочного оттенка. Юбка ниспадала идеальными, мягкими волнами, а корсет подчеркивал каждый изгиб талии, выглядя при этом невероятно элегантно и дорого. Никакого лишнего фатина, никаких дурацких блесток — чистый, породистый стиль. — Ох... — Хошино сглотнула, невольно любуясь тканью. — Девочки, ну не знаю... Мне кажется, оно мне вообще не подойдет. На манекене-то красиво, а на мне будет висеть как мешок. — Ну ты примерь! — хором прикрикнули подруги, буквально заталкивая её в примерочную вместе с вешалкой. — Вдруг подойдет! Живо натягивай! Спустя пять минут томительного шуршания шёлка штора наконец плавно отодвинулась. Сая и Мика одновременно затаили дыхание. Платье село просто идеально. Каждая строчка, каждый шов — всё было будто скроено прямо по фигуре Хошино. Оно подчеркивало её хрупкость, грудь, идеальную талию, а шёлк так красиво переливался на свету, что от девушки буквально невозможно было отвести глаз. Это было ТО САМОЕ платье. Но сама Судзуки почему-то не сияла от счастья. Она крутилась перед зеркалом, хмурилась, поджимала губы и в конце концов уныло вздохнула: — Нет... Девочки, всё-таки не то. Мне не нравится. — Ты с ума сошла?! — у Мики аж глаз задергался. — Да ты в нем выглядишь так, что твой Бакуго у алтаря в обморок упадет от одного твоего вида! Что тебе опять не нравится?! — Плечи... — тихо сказала Хошино, трогая пальцами совершенно открытый верх корсета. — Плечи полностью открытые. Вы же знаете, я врач, я люблю более сдержанные вещи, да и на банкете набережной к вечеру будет прохладно. Если бы тут был другой верх, то платье было бы сто из ста. А так... не могу. В этот момент Мику окончательно бомбануло. Она шумно выдохнула, поставила бокал на столик и уперла руки в бока, глядя на подругу как на сумасшедшую: — Ты блин будущая жена топ-героя или кто?! Судзуки, очнись! Твой жених — миллионер, который гребет деньги лопатами на своих геройских миссиях! Так просто попроси у него побольше денег, оплати экспресс-услугу в этом ателье и сделай к этому платью рукава на заказ! Перешьют верх как миленькие, деньги решают всё! Хошино панически замахала руками: — Да блин, ты чего! На заказ долго будут делать! Ну сделают они мне его, допустим, за пару часов до самой церемонии, привезут... НО ОНО ЖЕ МОЖЕТ МНЕ НЕ ПОДОЙТИ! Вдруг они испортят шёлк? А я ведь сейчас даже не знаю, какой именно верх я хочу сделать, какие рукава сюда подойдут, чтобы не испортить всю эту красоту! На секунду в салоне повисла тяжелая пауза, но тут Сая победно щелкнула пальцами и широко улыбнулась: — Так, стоп паника, докторша! Ты кое-что забываешь. Ты не забывай, что я вообще-то профессиональный графический дизайнер! У меня с собой планшет. Мы сейчас быстро оформляем покупку этого платья, едем ко мне домой, я открываю рабочую программу, загружаю твое фото и буду прямо на тебе рисовать разные варианты верха и рукавов! Буду показывать в 3D, а ты — выбирать, какой лучше и красивее смотрится. А завтра утром с готовым эскизом приедем к местной швее, и она всё сделает тютелька в тютельку! Хошино замерла. Вся её паника, которая копилась последний час, вдруг моментально испарилась. Сердце отпустило, и на лице наконец-то появилась та самая счастливая улыбка невесты. — Точно!.. — выдохнула Хошино, сияя глазами. — Господи, Сая, Мика... вы просто лучшие! Что бы я без вас делала! Заворачиваем это платье, девчонки, едем рисовать! Спустя сорок минут подруги уже вовсю хозяйничали в уютной квартире Саи. На кофейном столике исходил паром свежезаваренный чай, стояла тарелка с наспех набросанными пирожными, а сама Сая, вооружившись графическим планшетом и стилусом, устроилась на диване наперевес со своим рабочим ноутбуком. Хошино сидела рядом, затаив дыхание, пока на экране загружалась её фотография в том самом шёлковом платье. — Так, докторша, отставить мандраж, сейчас мы сотворим шедевр, — Сая уверенно крутанула стилус в пальцах и сделала первый набросок. — Начнем с классики. Как тебе плотные атласные рукава? — Нет, слишком тяжело, — тут же покачала головой Хошино, вглядываясь в экран. — Платье такое воздушное, струящееся, а тут как будто броня. — Ладно, стираем, — Сая быстро застучала по кнопкам. — А если сделать длинные, полностью кружевные рукава в винтажном стиле? Будешь как принцесса из старой сказки. Мика, жевавшая пирожное на соседнем кресле, прищурилась: — Девочки, ну какое кружево? Вы Кацуки представьте. Он как увидит это кружевное недоразумение, решит, что Хоши в салфетку замоталась. Сюда нужно что-то более стильное и современное! — Да, Мика права, кружево вообще мимо, — согласилась Хошино, сиротливо обняв подушку. И понеслось. Спустя два часа комната Саи напоминала поле боя цифрового художника. Было перепробовано, казалось, больше тысячи эскизов. Сая рисовала рукава-фонарики (Хошино сразу закричала: «Я в них как баба на чайнике!»), пробовала делать тонкие бретельки, перекрещенные на спине, рисовала длинные шёлковые рукава с разрезами от плеча, пробовала даже прозрачную фатиновую накидку-болеро. Часы неумолимо близились к полуночи. Хошино уже сидела с растрепанным пучком, чувствуя, как от мелькания картинок на экране начинают слезиться глаза. — Так, у меня сейчас фантазия иссякнет, — вздохнула Сая, разминая затекшую шею. — Давай попробуем последний вариант, который мне пришел в голову, пока я смотрела на драпировку твоей юбки. Смотри. Стилус быстро забегал по экрану, создавая изящные полупрозрачные линии. Сая убрала жесткие контуры и дорисовала к корсету спущенные, невероятно легкие рукава-крылья из тончайшего, невесомого еврофатина, которые мягкими, воздушными складками спадали с плеч и плавно сужались к запястьям, застегиваясь на крошечные шёлковые пуговки. Верх самого корсета она прикрыла деликатной, едва заметной полупрозрачной дымкой из той же ткани, создавая аккуратный, сдержанный вырез-лодочку. В комнате повисла внезапная, оглушительная тишина. Хошино замерла, не мигая глядя на экран ноутбука. Всё то беспокойство, вся неуверенность, которая мучила её последний месяц, вдруг разом исчезли. На цифровом эскизе стояла она — но образ стал настолько завершенным, элегантным, благородным и одновременно безумно нежным, что у девушки перехватило дыхание. — Обалдеть... — тихо, боясь спугнуть момент, выдохнула Мика, даже забыв про свое пирожное. — Сая... это просто отвал всего. — Ну как? — Сая с надеждой посмотрела на подругу. Хошино медленно расплылась в самой счастливой улыбке за весь этот сумасшедший день. В глазах у неё подозрительно заблестели слезы радости. — Это оно... — прошептала она, бросаясь душить Саю в объятиях. — Господи, Сая, это именно то, что я искала! Оно закрывает всё, что нужно, но выглядит так воздушно, будто я в облаке! Это просто идеально! — Ура-а-а-а! — дружно завопили девчонки, победно обнимаясь прямо на диване. — Ну всё, докторша, вытирай слезы, — Сая со смехом сохранила файл на флешку и отправила копию себе на телефон. — Эскиз готов, размеры у нас есть. Завтра ровно в девять утра мы штурмом берем самое лучшее ателье города. За три дня они нам эти рукава из-под земли достанут и пришьют так, что твой взрывной блондин у алтаря забудет, как дышать! Хошино, всё ещё сияя от счастья, схватила со стола свой телефон. Эмоции переполняли её настолько, что ладони слегка подрагивали. Ей не терпелось поделиться этой маленькой победой и, конечно же, решить шкурный вопрос с оплатой экспресс-переделки. Она быстро нашла в контактах «Кацу» и нажала на вызов. Трубку сняли буквально после первого гудка. Из динамика донесся привычный, слегка уставший, но такой родной голос и фоновый шум дороги — Бакуго, кажется, ехал из кафе в котором он встречался со своими друзьями. — Ну чё, докторша? Нашла своё тряпьё или мне завтра разносить этот салон к чертям? Хошино сделала глубокий вдох и самым елейным, ласковым и любящим голосом, на какой только была способна, выдала прямо в трубку: — Любимый мой, милый мой, самый лучший, самый сильный герой на свете... скинь деньги! На том конце провода на пару секунд воцарилась гробовая тишина. Бакуго, видимо, даже опешил от такого захода. Потом в динамике послышался короткий, довольный хмык, и Кацуки в своей излюбленной, хоть и саркастичной манере подыграл: — Любимая моя, милая моя, самая лучшая докторша на свете... сколько? Живо говори, чё ты там уже натворила. Хошино резко прикрыла трубку ладонью, повернулась к девчонкам и отчаянным, паническим шёпотом спросила: — Девочки! Сколько примерно говорить?! Сая и Мика тут же засуетились, Мика быстро прикинула что-то в уме и с округлившимися глазами прошептала: — С наценкой за три дня до свадьбы и круглосуточную работу... проси не меньше пятисот тысяч иен! А лучше все шестьсот, чтобы наверняка хватило! Хошино аж сглотнула. У неё даже ладошки вспотели. Озвучивать такую сумму за несчастные рукава и переделку верха ей было просто физически страшно — для обычной студентки это были огромные, неприличные деньги. Она снова поднесла телефон к уху, никак не решаясь начать. — Эй! Ты чё там уснула, гражданская?! — прикрикнул Бакуго, и в трубке послышался резкий звук переключения передачи. — Я за рулем, в плотном потоке еду! Быстрее давай, сколько?! Хошино зажмурилась и на одном дыхании выпалила: — Шестьсот тысяч иен... — и замерла, мысленно готовясь к тому, что сейчас из динамика раздастся фирменный взрыв и крики в стиле «Ты чё, с дуба рухнула?!». Но ответом ей было абсолютное, непоколебимое спокойствие. — Ок. Сейчас у обочины остановлюсь и скину, — коротко бросил Кацуки и... просто сбросил трубку. Хошино даже рот открыть не успела. Телефон пискнул, оповещая об окончании вызова. Она растерянно посмотрела на экран. — Я... я даже поблагодарить его не успела... И не успела она опустить руку, как телефон в её ладони бешено завибрировал. На экран выскочило пуш-уведомление от мобильного банка. Кацуки перевел не просто то, что она назвала, а бахнул сразу круглый миллион иен с коротким комментарием к переводу: «На шпильки себе еще возьми и не парь мне мозг. Спи давай». В комнате Саи на секунду воцарилась звенящая тишина. Подруги смотрели на экран телефона Хошино, где светилась эта сумасшедшая сумма с шестью нулями. А в следующую секунду квартиру просто разорвало от тройного, оглушительного девичьего визга! — А-А-А-А-О-А-О-А!!! — первыми завопили Сая и Мика, хватая Хошино за руки и начиная прыгать вместе с ней прямо на ковре. — Боже мой!!! Да он просто лучший!!! Муж года!!! — кричала Мика, размахивая подушкой. — Слышала, как он ответил?! Даже бровью не повел! «Ок, сейчас скину»! — Аааа, Хоши, я сейчас сама за него замуж выйду! — визжала Сая, со смехом обнимая подругу. — Вот это масштаб! Вот это я понимаю — топ-герой! Миллион иен за секунду! Да с такими деньгами нам завтра в ателье ковровую дорожку постелют! Хошино сама прыгала вместе с ними, прижимая телефон к груди, смеялась до слез и чувствовала, как внутри всё так приятно трепещет. Её суровый, вечно хмурый и взрывной Кацуки на самом деле был самым щедрым, самым заботливым и самым лучшим мужчиной во вселенной. И до свадьбы с ним оставалось всего три дня!

***

Примерно за полтора часа до того, как его телефон завибрирует от звонка Хошино, Бакуго сидел в уединенной угловой кабинке небольшого круглосуточного кафе, расположенного в паре кварталов от его геройского агентства. Это было ничем не примечательное место, славившееся лишь тем, что здесь подавали самую острую сычуаньскую лапшу в районе, и здесь редко бывали назойливые репортеры. На столе перед Бакуго дымилась исполинская порция рамена, щедро засыпанная перечным порошком, а напротив него, вовсю орудуя палочками и создавая невообразимое количество шума, сидели Киришима и Каминари. После тяжелейшего вечернего патруля, затянувшегося из-за глупого ограбления ювелирного магазина, Кацуки рассчитывал просто быстро пожрать в тишине и свалить домой. Но у этой парочки, как назло, шило в одном месте не затыкалось ни на секунду. И тема для разговора у них уже второй месяц была одна и та же — грядущая свадьба их бессменного взрывного лидера. — ...Нет, ну ты прикинь, Бакуго! — Каминари, активно жестикулируя палочкой с намотанной лапшой, едва не попал бульоном в лицо Киришиме. — Я сегодня видел репортаж по телеку. Там всерьез обсуждали, какой дизайнер шил тебе смокинг! И какой длины будет фата у Хоши-чан! Вся Япония только об этом и говорит. Ты понимаешь, что это свадьба десятилетия?! — Пусть обсуждают чё хотят, — процедил Кацуки, не поднимая взгляда от тарелки и методично уничтожая рамен. — Мой смокинг шил лучший мастер страны, и он идеален. А фата у докторши... это её дело, меня это не касается. Главное, чтобы охрана на набережной сработала четко. Если хоть одна камера прорвется сквозь периметр — я лично поджарю начальника охраны. — Да ладно тебе, Бакуго, не будь занудой! — Киришима победно бахнул кулаком по столу, широко улыбаясь своей зубастой улыбкой. — Это же здорово! Мужественный поступок! Я, кстати, до сих пор в шоке, что ты всё-таки это делаешь. Хотя, глядя на то, как вы с Хоши-чан друг на друга смотрите... ладно, тут всё понятно. Это очень мужественно. Кстати! Раз уж мы заговорили о мужественности. До двадцать третьего мая осталось всего ничего. Время поджимает, так что выкладывай, Бакуго: мальчишник-то будет? Кацуки на секунду замер. Он медленно опустил палочки в тарелку, поднял голову и посмотрел на Киришиму таким тяжелым, непонимающим взглядом, будто тот только что предложил ему добровольно сдаться Лиге Злодеев. — Зачем? — коротко и глухо отрезал Бакуго. Каминари от такой святой простоты аж подавился бульоном, судорожно закашлялся и, со стуком опустив стакан со льдом, уставился на друга как на сумасшедшего. — Как это «зачем»?! Ты чё, Бакуго, шутишь так?! — эмоционально всплеснул руками Денки, едва не перевернув соусницу. — Считай, твоя холостяцкая жизнь на этом всё, тю-тю! Последние деньки на свободе гуляешь! Надо же устроить финальный аккорд, набухаться в хлам, так, чтобы на утро вообще ничего не помнить! А то потом всё, окольцуют, жена дома запрёт, фиг она тебе разрешит с нами по барам шататься и творить дичь! Там стриптизёрши, подружки... всё-таки потом же такого нельзя будет! Бакуго на этот словесный понос даже бровью не повел. Ему в целом было абсолютно всё равно на стриптизерш и все эти стереотипные развлечения, так что он просто отмахнулся: — Да мне плевать, устраивайте чё хотите. Собраться с парнями перед свадьбой — нормальная тема, я не против встряхнуться. Но сразу говорю: сам я пить не буду. Я же вам говорил, что мы с Хоши уже этой осенью к детям готовиться начинаем, организмы очищаем, по врачам мотаемся. Так что никакого бухла, мне здоровое потомство нужно. Киришима довольно улыбнулся и с уважением посмотрел на друга, оценив его серьезный настрой. — Блин, Бакуго... Ну ты даешь. Реально, будущий отец семейства, — с долей белой зависти протянул Каминари, чеша затылок. — Ладно-ладно, уговорил! Сделаем всё максимально стильно, по-геройски. Чисто мужской клуб! — Вот именно, — одобрительно кивнул Киришима. — Мы с парнями организуем всё в лучшем виде, бро. Ты главное доживи эти днт спокойно, а то на тебе лица нет от этих предсвадебных хлопот. Зал, охрана, диджей... Кстати, а кольца-то? Вы их выбрали? Это же самое главное! Кацуки при упоминании колец вдруг замолчал. Он медленно отложил палочки, вытер рот салфеткой и, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица, сунул руку во внутренний карман своей геройской куртки. Киришима и Каминари замерли, наблюдая за каждым его движением. Бакуго вытащил небольшую, увесистую коробочку, обтянутую темно-синим бархатом. Он аккуратно положил её на стол и, не торопясь, открыл крышку. Внутри, на бархатной подложке, покоились два кольца. Они были просто потрясающими. Никакого вычурного золота, никаких гигантских камней, от которых болят глаза. Кольца были выполнены из платины с матовым, чуть шероховатым покритием, которое придавало им благородный, сдержанный вид. По центру каждого кольца шла тонкая, едва заметная гравировка в виде переплетающихся линий — одна линия была чуть более резкой и ломаной (явная отсылка к Бакуго), а вторая — плавной и мягкой (докторша Судзуки), и они идеально дополняли друг друга. На кольце Хошино, в месте переплетения линий, был инкрустирован крошечный, почти незаметный, но невероятно чистый рубин — точь-в-точь под цвет глаз Кацуки. — Офигеть... — выдохнул Каминари, не смея даже прикоснуться к коробочке. — Бакуго... Это просто... Это очень стильно. Вау. — Это по-мужески, бро, — Киришима с уважением кивнул, внимательно рассматривая гравировку. — Очень тонкая работа. Видно, что на заказ делали. Твоя, небось, визжала от восторга? — Визжала, — буркнул Бакуго, на секунду позволив себе тень улыбки, прежде чем резко захлопнуть крышку и спрятать коробочку обратно в карман. — Они идеальны. Как и всё на моей свадьбе. Я над дизайном три ночи сидел с мастером, пока этот криворукий ювелир не сделал всё точно так, как я требовал. Наш мелкий потом эти кольца унаследует, так что они должны быть лучшими. В кафе повисла теплая, сплочающая пауза. Кацуки быстро доел свой рамен, бросил на стол приличную пачку иен, покрывающую весь счет, и поднялся со своего места. — Ладно, придурки, бывайте. У меня еще куча дел, — бросил он Киришиме и Каминари, натягивая на голову капюшон. Кацуки вышел из кафе в прохладную ночную сырость, сел за руль своей машины и выехал на полупустую дорогу. Адреналин после тяжелого дня окончательно спал, уступив место глухой усталости. Бакуго вел машину на автомате, лениво перестраиваясь между редкими ночными легковушками. В голове лениво крутились мысли о том, стоит ли сейчас звонить Хошино, ехать за ней в салон и забирать её, или она уже закончила? Где она вообще сейчас мотается со своими подружками? Время-то уже позднее, а эта гражданская со своим дурацким платьем, небось, совсем голову потеряла за эти дни до церемонии. И прямо в этот момент на приборной панели высветился входящий звонок. «Моя любовь» — Ну чё, докторша? Нашла своё тряпьё или мне завтра разносить этот салон к чертям? — хмуро бросил Кацуки в микрофон. — Любимый мой, милый мой, самый лучший, самый сильный герой на свете... скинь деньги! — елейным голосом выдала Хошино. После коротких и панических переговоров с подругами на заднем плане, Хошино зажмурилась и выпалила: «Шестьсот тысяч иен...» — Ок. Сейчас у обочины остановлюсь и скину, — коротко бросил Кацуки и сбросил трубку. Он действительно плавно перестроился к краю дороги, включил аварийку и открыл банковское приложение на телефоне. Слегка ухмыльнувшись, Бакуго перевел ей ровный миллион иен, добавив короткое: «На шпильки себе еще возьми и не парь мне мозг. Спи давай». Убрав мобильный на подставку, Кацуки снова тронулся с места. Судя по тому, какой визг, похожий на ультразвук, успел донестись из трубки перед самым сбросом, и по тому, что девчонки явно праздновали победу над платьем, домой Хошино сегодня вряд ли вернется. «Наверное, у подружек останется спать, ловить её по городу сейчас смысла нет», — здраво рассудил Бакуго. Он взял телефон и быстро набил короткое сообщение в мессенджере: «Ты дома у Саи ночуешь?» Ответ прилетел почти мгновенно, сопровождаемый кучей радостных смайликов: «Да! Мы тут эскиз дорисовываем, я у неё останусь на ночь. Спасибо тебе огромное за деньги, ты у меня самый лучший!!! 💖💖💖» Кацуки хмыкнул, крутанув руль в сторону своего дома. Вообще, этот последний месяц перед свадьбой выдался абсолютно сумасшедшим: Хошино уже практически полностью перебралась к нему. Большую часть своих вещей она давно перевезла в его огромный дом, и они вовсю обживали общее пространство, хотя формально она всё ещё числилась по соседству, в доме своих родителей. Бакуго уже настолько привык возвращаться и видеть её тапочки в прихожей, что мысль о пустой спальне сегодня вечером немного раздражала. Ехать в огромный, притихший дом одному не очень хотелось, но зато можно было спокойно выспаться перед завтрашним патрулем. Он затормозил на красном сигнале светофоре, достал мобильник и набрал ответное сообщение, решив сразу и кратко предупредить её о планах: «Ладно, сиди там. Послезавтра у меня мальчишник с парнями из своего старого класса. Домой приду поздно, не теряй.» Телефон в его руке пискнул через пару секунд. Хошино ответила так же кратко, без лишних расспросов и сцен ревности, прекрасно доверяя своему будущему мужу: «Хорошо! Отдохните там как следует) Целую!» Бакуго заблокировал экран, швырнул телефон на соседнее сиденье и до упора выжал педаль газа. До их свадьбы оставалось всего три дня, и всё шло ровно так, как он планировал. Идеально.