Притворись

Вечер того же дня выдался на удивление спокойным. Кацуки, как и обещал, встретил Хошино после её изматывающей смены прямо у больничного крыльца. Стоило ей, едва живой от усталости, доползти до черного порше, как Бакуго без лишних слов впихнул ей в руки термос с горячим чаем и контейнер с домашней едой, а затем на той же бешеной скорости доставил её домой к родителям. Там Судзуки тут же попала в оборот к маме и папе. Тетушка Судзуки, причитая о том, как доченька исхудала на этих своих операциях, буквально завалила стол вкуснятиной, а папа то и дело с уважением кивал, повторяя, какой Кацуки всё-таки надежный и серьезный мужик — и привез, и уехал вовремя, чтобы невесте отдыхать не мешать. Наконец-то сытая, умытая и переодевшаяся в мягкую домашнюю пижаму, Хошино блаженно растянулась на своей кровати. На душе было тихо и уютно, пока экран её телефона вдруг не ожил, залившись громкой мелодией группового видеозвонка. На дисплее высветились имена: «Мика» и «Сая». Хошино вздохнула, улыбнулась и нажала «принять». Экран тут же разделился на две части, и на неё обрушился дружный, оглушительный визг подруг. — ХОШИ-ЧА-А-А-АН!!! — хором завопили девчонки. Мика сидела в обнимку с огромным махровым халатом, а Сая, судя по всему, только что нанесла тканевую маску, которая от её крика смешно перекосилась. — Твиттер разрывается! Весь интернет гудит! Мы сидим со вчерашнего дня с открытыми ртами! Ну-ка выкладывай всё, партизанка токийская! Что там на счет свадьбы?! — Привет, девочки, — рассмеялась Хошино, подпирая щеку ладонью и устраивая телефон поудобнее на подушке. — Ну, вы и паникерши. Откуда столько шума? — В смысле «откуда»?! — Сая округлила глаза и ткнула пальцем в камеру. — Какой-то водитель такси выложил пост, что вез саму невесту Великого Героя Динамита, и она лично подтвердила, что они женятся! Хоши, мы думали, ты нам просто лапшу на уши вешаешь в ресторане, чтобы от вопросов отвязаться! А вы, оказывается, реально... Боже, ты выходишь замуж за Бакуго Кацуки! — Да-да-да! — подхватила Мика, едва не выпрыгивая из кадра от нетерпения. — Рассказывай давай! Когда свадьба? Где?! Какое платье ты хочешь?! Мы уже имеем право выбирать платья подружек невесты или нам еще подождать?! Хошино тепло улыбнулась, чувствуя, как к щекам приливает мягкий румянец. В этот раз ей уже не нужно было ничего выдумывать и судорожно врать от задетой гордости. Всё стало слишком настоящим. — Свадьба будет двадцать третьего мая, — спокойно, но с нескрываемой нежностью в голосе ответила Хошино. — Кацуки уже присматривает свадебное агентство в центре, так что это официально. Праздновать будем здесь, в Мустафу, чтобы и вашим, и нашим родителям было удобно добраться. На том конце провода на секунду воцарилась гробовая тишина. Подруги переглянулись через свои экраны, переваривая конкретную дату. — Двадцать третьего мая... — тихо, словно пробуя слово на вкус, повторила Сая. Её обычная хитрая ухмылка вдруг исчезла, уступая место чему-то очень мягкому. — Боже, Хоши-чан... Это же меньше чем через год. Ты действительно... ты действительно выходишь замуж по-настоящему. — Да... — Хошино опустила глаза на свои ладони и вспомнила, как уверенно Кацуки чеканил эти слова перед её родителями, и как нежно обнимал её ночью в своей комнате. — Он сам так решил. Сказал, что раз уж мы вместе, то тянуть незачем. Мика на экране вдруг шмыгнула носом. Хошино удивленно присмотрелась: у её всегда такой ухоженной, гордой подруги, которая вечно подкалывала её «тикающими часиками», в глазах стояли самые настоящие, искренние слезы. — Дурища ты медицинская... — всхлипнула Мика, вытирая слезинку краем халата. — Мы же так за тебя испугались тогда в кафе. Ты приехала такая бледная, уставшая, с этими синяками под глазами от своих вечных ночных смен... Мы думали, ты там в своем Токио совсем себя угробишь ради карьеры, забудешь, что такое обычное женское счастье, любовь... Мы же любя тебя подкалывали, дура вы выдумщица! — Да, Хоши-чан, — Сая тоже как-то растроганно шмыгнула носом, аккуратно поправляя маску на лице, чтобы та не сползла от подступающих эмоций. — Мы так безумно за тебя рады, ты бы просто знала! Твой Бакуго... он, конечно, суровый на экранах, орет вечно, но раз он сам взял всё в свои руки, сам назначил дату и так оберегает тебя — значит, ты в самых надежных руках во всей Японии. Ты заслужила это счастье как никто другой. Столько лет за учебниками, столько труда... Господи, наша Хоши-чан — невеста! Слушая их искренние, полные тепла и любви слова, Хошино почувствовала, как у неё самой предательски защипало в носу. В горле встал тугой ком от нахлынувшей нежности. Эти лисицы, её школьные подруги, со всеми их подколками и дорогими плащами, оставались всё теми же девчонками, которые искренне, до глубины души любили её и желали ей только лучшего. — Спасибо, девочки, — тихо, с легкой хрипотцой ответила Хошино, улыбаясь сквозь подступающие слезы. — Я вас очень люблю. И... платья подружек невесты можете начинать присматривать. Отказы не принимаются. — Да мы уже весь интернет перерыли, пока тебе звонили! — снова завизжала Мика, мгновенно переходя от слез к своему обычному боевому настрою. — Так, Сая, пиши в заметках: нам нужен самый лучший салон в Мустафу!.. Хошино лежала на кровати, слушала веселый, привычный щебет подруг, которые уже вовсю спорили о фасонах и букетах, и думала о том, каким же удивительным, абсурдным, но абсолютно правильным образом перевернулась её жизнь всего за один месяц. Из глупой лжи на ночной улице выросло то, что теперь делало счастливыми всех вокруг — и её родителей, и родителей Кацуки, и её лучших подруг, и... её саму.

***

Всю неделю до выходных Хошино жила в режиме легкой паники. Одно дело — выживать на суточных сменах в операционной, и совсем другое — готовить собственную квартиру и родителей к официальному знакомству со сватами. Точнее, с самой Мицуки Бакуго, которая одним своим присутствием могла поднять на уши любой дом. Родители Судзуки подошли к делу со всей японской ответственностью. Мама со вчерашнего дня не вылезала из кухни, маринуя мясо и доводя до идеала традиционные закуски, а папа, нацепив свою лучшую рубашку, уже третий раз за утро протирал и без того чистый кофейный столик в гостиной. — Хоши-чан, а они точно любят не слишком острое? — в сотый раз обеспокоенно крикнула мама из кухни. — Я помню, ты говорила, что Кацуки-кун обожает спайси-фуд, но его отцу, Масару-сану, может не понравиться? — Мам, всё отлично, делай как обычно! — отозвалась Хошино, завязывая волосы в аккуратный хвост и поправляя подол светлого домашнего платья. В этот момент в её кармане коротко вибрировал телефон. Сердце сделало привычный кульбит. Экран загорелся коротким сообщением от Кацуки: Кацу:  «Забрал стариков. Будем у вас через 15 минут. Выходи встречать, если не хочешь, чтобы старуха выбила вашу дверь с ноги». Хошино невольно прыснула в кулак, представив, как Кацуки с хмурым видом крутит руль своего порше, пока Мицуки на пассажирском сиденье вовсю командует парадом. — Мама, папа! Они выехали, будут минут через пятнадцать! — громко объявила Хошино, чувствуя, как внутри всё приятно сжимается от предвкушения. Папа тут же замер со своей тряпкой, резко выпрямился и кашлянул, пытаясь придать себе максимально солидный и строгий вид главы семейства. Мама всплеснула руками и побежала снимать фартук. Дурдом под названием «Знакомство семей Бакуго и Судзуки» официально объявлялся открытым. Ровно через пятнадцать минут под окнами раздался уже знакомый Хошино мощный, утробный рык мотора. Сердце девушки предательски ухнуло куда-то вниз. — Приехали! — выдохнула она, и вся семья Судзуки, включая внезапно засуетившегося отца, двинулась в прихожую. Едва дверь открылась, в квартиру ураганом ворвалась Мицуки — сияющая, эффектная и с ходу заполняющая собой всё пространство. За ней, робко улыбаясь, зашел Масару, бережно держа в руках огромный, роскошно упакованный сет дорогих традиционных сладостей и бутылку коллекционного саке. Замыкал это шествие Кацуки. Он был в своей привычной черной куртке, с неизменно хмурым лицом, но в руках у него был огромный, невероятно красивый букет нежно-розовых пионов, который он тут же без лишних слов сунул в руки опешившей Хошино, буркнув: «На, держи». — Боже мой, добро пожаловать! Как мы рады! — всплеснула руками мама Хошино, принимая подарки. — Здравствуйте-здравствуйте! Ой, ну наконец-то мы встретились! — с ходу заговорила Мицуки, крепко пожимая руку отцу Хошино, отчего тот даже немного растерялся от такой энергетики. — Я Мицуки, это мой муж Масару. А этого угрюмого оболтуса, который не умеет здороваться, вы наверняка знаете. — Очень приятно, я Такаши, глава семейства, — папа Хошино попытался вернуть себе солидный вид. — Проходите к столу, всё уже готово! Пока мамы обменивались комплиментами по поводу дома и ароматов из кухни, а отцы на удивление быстро нашли общий язык, обсуждая марку привезенного саке, Кацуки незаметно поймал Хошино за локоть. Его пальцы были теплыми и крепкими. — Эй, докторша, шагай за мной, — негромко скомандовал он, кивнув в сторону коридора. Воспользовавшись тем, что родители полностью увлеклись друг другом и рассаживанием за праздничный стол, молодые технично ретировались и скрылись за дверью комнаты Хошино. Как только за ними щелкнул замок, Хошино с облегчением прислонилась спиной к двери и выдохнула, прижимая к себе букет: — Уф... Кажется, первый раунд прошел успешно. Твоя мама просто танк! Бакуго хмыкнул, оглядывая её девичью, уютную комнату. Он подошел ближе, бесцеремонно уселся на край её кровати, широко расставив ноги, и снизу вверх посмотрел на неё своими горящими рубиновыми глазами. — Моя старуха — стихийное бедствие, я предупреждал, — буркнул он, а потом его взгляд стал серьезным. — Ладно, некогда прохлаждаться, пока они там пьют. Нам надо быстро решить по поводу агентства. Я заезжал сегодня к тем ушлепкам, которые организуют банкеты для героев. Ты, наверное помнишь, я про них рассказывал. Хошино отложила пионы на стол и подсела к нему на кровать, чувствуя, как от такой близости по телу разливается приятное тепло. — И что они говорят? — Предлагают закрытый зал в отеле у набережной. Там охрана нормальная, никакие репортеры и дебилы из прессы со своими камерами не пролезут, — Кацуки достал телефон и открыл несколько фотографий интерьера. — Посмотри. Места до хера, кухня нормальная, и твоим подругам-выскочкам будет где свои платья выгулять. Чё думаешь? Если нормально, я завтра вношу залог и забиваю дату. Назад дороги не будет, гражданская. Хошино смотрела на экран телефона, на эти фотографии красивого светлого зала с видом на залив, а потом перевела взгляд на Кацуки. На его хмурое, сосредоточенное лицо, на забинтованные ладони, которые сейчас аккуратно держали смартфон, листая варианты меню. В груди у неё поднялась такая мощная волна нежности и благодарности, что она просто не смогла себя сдержать. — Кацу... — выдохнула она, и прежде чем он успел хоть что-то буркнуть, Хошино подалась вперед и крепко, от всего сердца обняла его за шею. Букет пионов остался лежать на столе, а она уткнулась носом в его плечо, вдыхая до боли знакомый запах жженой карамели. — Ты у меня такой хороший... Такой молодец, Господи! — затрещала она, сильнее сжимая объятия. — Я думала, мы погрязнем в этих организационных вопросах, а ты уже всё сам разузнал, и про безопасность, и про зал... Ты просто лучший! Бакуго от такой внезапной атаки в лоб сначала деревянно замер. Его руки зависли в воздухе, а по шее вверх моментально пополз густой пунцовый румянец. — Слышь, гражданская, ты чё творишь?! — прохрипел он, попытавшись для приличия пихнуть её локтем, но в итоге его тяжелая, горячая ладонь сама собой легла ей на талию, собственнически прижимая ближе. — Х-хорош телячьи нежности тут разводить! Я просто делаю то, что должен. Я топ-герой или кто?! Если я за что-то берусь, это должно быть сделано идеально! Хошино тихонько рассмеялась прямо ему в плечо, чувствуя, как быстро бьется его сердце. Она нехотя отстранилась, но руки с его плеч не убрала, с улыбкой глядя в его смущенные рубиновые глаза. — Ладно-ладно, идеальный мой, — подмигнула она. — Значит, зал у набережной? Мне безумно нравится. Давай его и бронировать. — На том и решили, — Бакуго кашлянул, пытаясь вернуть себе прежний суровый вид, и заблокировал телефон. — А теперь вставай давай. Надо идти к предкам и выложить им всё. А то они пока знают только число и список гостей, который моя старуха накатала на три рулона туалетной бумаги. Если мы им сейчас не дадим конкретное место, они до вечера успеют поссориться из-за того, где играть свадьбу — в традиционном храме или на вертолетной площадке моего агентства. — Боже, только не вертолетная площадка! — Хошино шутливо округлила глаза, поднимаясь с кровати и поправляя платье. — Пошли, пока они там без нас не решили устроить банкет прямо на полигоне твоей старой Академии. Кацуки поднялся следом — огромный, плечистый, полностью загородив собой свет из окна, но смотрел он на неё сейчас удивительно тепло. Он подошел к двери, повернул замок и, пропуская её вперед, негромко буркнул: — Держись рядом, докторша. Когда Хошино и Кацуки вернулись в гостиную, там уже вовсю кипело веселье. Масару и Такаши увлеченно дегустировали саке, обсуждая какие-то рабочие моменты, а Мицуки с мамой Хошино сидели рядышком на диване, бурно жестикулируя над блокнотом. — О, явились, заговорщики! — громогласно объявила Мицуки, завидев молодых. — Ну что, всё секретничаете? А мы тут уже прикинули меню! Кацуки уверенно прошел вперед, по-хозяйски задвинул руки в карманы брюк и, перебивая коллективный шум, твердо произнес: — Закатывайте свои губы обратно, свахи. Мы всё решили. Зал забронирован — закрытый комплекс у набережной. Охрана моя, прессы не будет, вид на залив. Дата — двадцать третье мая, как и говорили. В гостиной на секунду воцарилась тишина, а потом мамы дружно ахнули. — У набережной?! Боже, Кацуки, какой ты молодец! Там же невероятно красиво! — всплеснула руками мама Хошино, сияя от счастья. — Такаши, ты слышал? Наша девочка будет выходить замуж в таком роскошном месте! — Да, зал там отличный, — одобрительно кивнул Масару, тепло улыбнувшись будущей невестке. — Молодец, сын, правильный выбор. Мицуки победно бахнула кулаком по колену: — Ну наконец-то этот оболтус проявил мужскую решительность! Отлично. Раз с местом определились, теперь надо обсудить самое главное — традиции. Мама Хошино тут же согласно закивала, придвигаясь ближе: — Да-да! Хоши-чан, вы ведь помните про Обмен подарками (Юино)? Нам нужно официально провести эту церемонию в ближайшие недели. Мы подготовим традиционные свитки и символические подарки на счастье — водоросли комбу для долгой жизни и нити конопли, чтобы ваш союз был крепким. — Ой, да брось ты, Саэ-чан! — махнула рукой Мицуки, уже вовсю называя маму Хошино по имени. — С этими нитями мой взрывной придурок только запутается и всё разнесет! Давайте лучше сделаем акцент на самой свадьбе. Хоши-чан, ты просто обязана примерить традиционное белое кимоно — Широмуку! Белый цвет символизирует, что ты готова принять обычаи новой семьи. Ты в нем будешь как ангел, а у Кацуки точно челюсть на пол упадет! При упоминании кимоно Бакуго демонстративно отвернулся, шумно цыкнув, но уши у него мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. — Слышь, старуха, хорош свои девчачьи бредни задвигать! — проворчал он, хотя взгляд его выдавал, что мысль о Хошино в свадебном кимоно ему очень даже зашла. — Пусть надевает что хочет. Ей и европейское платье пойдет. — А на банкете обязательно проведем Сан-сан-кудо! — воодушевленно добавил папа Хошино, уже немного захмелевший от хорошего саке и бесконечно гордый за дочь. — Выпьете по три глотка священного саке из трех разных чаш. Трижды три — девять, священное число! Это скрепит ваш брак перед богами навсегда. — И обряд Кагами-бираки! — подхватила Мицуки, её глаза азартно загорелись. — Разобьем деревянными молотками крышку бочки с саке на удачу! Вот тут, Кацуки, твоя силушка как раз пригодится, только бочку в щепки не разнеси своей причудой! Хошино смотрела на этот оживленный, безумно трогательный спор родителей, и на душе у неё становилось так тепло и легко, как никогда раньше. Они обсуждали кимоно, древние синтоистские обряды, символы долголетия, и всё это было наполнено такой искренней любовью и заботой о их будущем. Она незаметно потянулась рукой назад и нащупала ладонь Кацуки. Бакуго вздрогнул, но не убрал руку, а наоборот — крепко, до хруста переплел свои пальцы с её, безмолвно давая понять: пускай родители планируют какие угодно традиции, главное, что они стоят здесь вместе. Спустя добрый час бурных дебатов гостиная Судзуки напоминала штаб-квартиру перед решающим штурмом. Мицуки уже стояла на ногах, вовсю размахивая руками и доказывая, что бочку с саке нужно разбивать исключительно под фейерверки, мама Хошино судорожно перелистывала каталог с традиционными шёлковыми кимоно, а захмелевший Такаши пытался на пальцах объяснить Масару глубокий сакральный смысл девяти глотков. Кацуки, который весь этот час сидел с лицом человека, мечтающего взорвать эту планету, наконец не выдержал. Когда Мицуки заикнулась о том, что молодым неплохо бы выучить ритуальный свадебный танец, Бакуго с грохотом опустил ладонь на стол. — ДА ХОРОШ УЖЕ! — рявкнул он, заставив всех присутствующих мгновенно замолкнуть. — Кончайте этот балаган! Какое еще белое кимоно шириной в три метра?! Какое саке из трех чашек?! Вы хотите, чтобы у меня на свадьбе половина гостей-героев со скуки сдохла, а вторая половина разнесла зал от этих ваших древних обрядов?! — Кацуки, как ты разговариваешь с матерью! — тут же попыталась вскипеть Мицуки, но Бакуго даже не думал отступать. — Я говорю как есть! — отрезал он, сурово обведя взглядом притихших родителей. — Никаких свитков, никаких нитей конопли и прочей дребедени. Мы с ней — современная молодежь, а не ископаемые. Хошино, мягко улыбнувшись, аккуратно положила руку на плечо Кацуки, успокаивая его пыл, и перевела взгляд на родителей: — Мама, Мицуки-сан, Масару-сан, Папа... Кацуки прав. Мы вас очень любим и ценим, что вы так переживаете, но мы правда хотим обычную, современную и драйвовую свадьбу. Без тонны сложных ритуалов, где нужно сидеть по струнке смирно и бояться лишний раз вздохнуть. — Да... — Хошино мечтательно прикрыла глаза, представляя этот день. — Я хочу красивое, легкое европейское белое платье, в котором можно будет спокойно танцевать. Кацу оденет нормальный, стильный костюм. Мы позовем наших друзей, Киришиму, Мину, моих девчонок... Будет много современной музыки, вкусная еда, куча веселья и просто классная тусовка у набережной. Мы хотим кайфовать на собственной свадьбе, а не сдавать экзамен по древней японской истории. Бакуго довольно хмыкнул, услышав её слова, и согласно скрестил руки на груди: — Во-во. Хоши дело говорит. Свадьба наша, так что танцевать все будут под нашу дудку. Современный банкет, диджей, нормальный ведущий и никакого занудства. Точка. Родители переглянулись. Мицуки несколько секунд молча смотрела на сына и Хошино, а потом вдруг шумно выдохнула, расплываясь в довольной улыбке, и пихнула Масару локтем в бок: — Ну надо же, а мелкий-то у нас совсем вырос. Ладно, ваша взяла! В конце концов, смотреть на то, как Кацуки пытается сохранять серьезную мину в европейском смокинге — это даже интереснее, чем разбивать бочки! Мама Хошино тоже мягко улыбнулась, смахнув невидимую соринку с глаза: — Главное, чтобы вам двоим было комфортно, Хоши-чан. Если вы хотите молодежную свадьбу — пусть будет так. Мы только «за». Напряжение в комнате окончательно спало. Подняв бокалы за «современную свадьбу», родители снова вернулись к мирной беседе, а Хошино незаметно перевела взгляд на Кацуки. Тот сидел рядом, расслабленный и довольный тем, что отстоял их праздник, и его забинтованные пальцы снова аккуратно нашли под столом её ладонь, крепко сжимая в знак безмолвной победы. — Ну ладно, со свадьбой мы разобрались, — протянула Мицуки, подпирая подбородок ладонью и заговорщически глядя на Хошино. — Дело молодое, современное, одобряю. А теперь, на счет детей. Раз вы уже вовсю готовитесь, здоровье проверяете и планируете с осени плотно этим заняться, у нас тут с Саэ-чан чисто бытовые вопросы накопились! Мама Хошино тут же оживилась, радостно всплеснув руками и придвигая к себе блокнот: — Вот именно! Хоши-чан, ты же скоро в Мустафу работать переходишь, вы палату в вашей больнице присматривали? Там же есть закрытое вип-крыло для семей героев, чтоб без прессы и лишних глаз во время родов? — Вот-вот! — подхватила Мицуки, азартно блеснув глазами и нависая над столом. — И вообще, вы про крёстных думали?! Нам нужен приличный, надежный человек, а не эти твои придурки из агентства, Кацуки! Нужно заранее всё решить, кто с коляской помогать будет и подстрахует, пока вы на дежурствах да в патрулях пропадаете! Хошино от такого напора и обилия бытовых подробностей моментально превратилась в спелый помидор, густо покраснев до самых кончиков ушей, и судорожно затеребила край своего платья под столом. — О господи, началось... — Кацуки тяжело вздохнул, с силой потерев переносицу забинтованной ладонью. Напор двух матерей, дорвавшихся до обсуждения крёстных, палат и колясок, мог снести даже Всемогущего на пике формы. Бакуго резко выпрямился, уперся руками в колени и громогласно пресек очередную волну родительского креатива: — Так, хорош! Слушайте сюда обе. Все эти вопросы про крёстных, палаты, пеленки и в каком конкретно углу будет стоять кроватка — мы будем рассматривать попозже, когда до этого реально дойдет дело. Вы прекрасно знаете, что мы организмы подготавливаем и к осени всё сделаем, но сейчас нечего делить шкуру неубитого медведя! Но одну вещь я вам прямо сейчас скажу, чтоб вы раз и навсегда уяснили и не лезли со своими списками. Он на секунду замолчал, и в гостиной воцарилась идеальная тишина. Кацуки перевел взгляд на Хошино, и его рубиновые глаза вдруг блеснули такой сумасшедшей, фанатичной уверенностью, от которой у Судзуки перехватило дыхание. — Мой ребенок будет лучшим, — твердо, чеканя каждое слово, произнес Бакуго. — У него будет всё самое топовое, от лучших врачей до лучшей защиты в этой гребаной стране. Я расшибусь в лепешку, уничтожу любого ублюдка, который посмеет к нему прикоснуться, и выстрою для него такую безопасность, какая ни одному министру не снилась. И крёстным у него будет не какой-то там левый придурок ради галочки, а тот, за кем я лично готов пойти в бой спина к спине. Кацуки резко повернул голову к родителям, и на его губах заиграла дерзкая, абсолютно каноничная геройская ухмылка: — Наш мелкий продолжит мою династию и унаследует всё самое сильное от меня и от докторши. Так что закатайте свои панические списки с колясками. Всё, что касается моей семьи, быта и моего будущего ребенка — будет сделано на высшем уровне, идеально и только под моим личным контролем. Поняли?! Мы сделаем всё так, что весь мир обалдеет, а быт я сам построю как надо! В гостиной повисла оглушительная пауза. Папа Хошино даже застыл с поднятой пиалой саке, уважительно и приоткрыв рот глядя на будущего зятя. Масару гордо улыбнулся, а Мицуки сначала удивленно моргнула, а потом довольно, громко рассмеялась, откидываясь на спинку дивана. — Ну надо же, каков индюк! — хмыкнула она, но в глазах её стояла неподдельная гордость. — Ладно, папочка-герой, убедил. Защита и быт у мелкого точно будут железные, раз ты так разошелся. Хошино сидела рядом, чувствуя, как сердце в груди делает миллион ударов в минуту. Она смотрела на профиль Кацуки — на его упрямо вздернутый подбородок, на эти широкие плечи — и понимала, что этот парень реально не бросает слов на ветер. Из него действительно будет самый сумасшедший, самый любящий и самый надежный отец во всем мире, который ради их комфорта и безопасности перевернет всю Японию. Она осторожно потянула его за край куртки, заставляя сесть обратно, и тихонько прошептала, улыбаясь: — Ну ты и выдал, Динамит... — А то, — тихо буркнул Бакуго, моментально сбавляя обороты и пряча порозовевшие уши. Он собственнически накрыл её ладонь своей тяжелой рукой под столом и крепко сжал. — Сиди и гордись, докторша. Со мной не пропадешь. Разговоры за столом плавно перетекли в более практичное русло. Когда с глобальными планами на будущее и масштабами грядущей безопасности было покончено, папа Хошино, Такаши, благодушно подмигнул Кацуки и налил ему еще немного сока: — Ладно, зять, с этим разобрались. Быт и защита — это по твоей части, мы спокойны. А вот с приземленными свадебными делами как быть? Зал вы выбрали, а пригласительные? Вы хоть успеете их разослать? Это же надо дизайн придумать, заказать, подписать... До мая времени не так много, как кажется, учитывая ваши безумные графики. Хошино со вздохом откинулась на спинку стула и уныло подперла щеку рукой: — Ой, папа, не напоминай. Мы с Кацу только вчера об этом думали. Я со своими дежурствами до типографии доехать не могу, а этот взрывной мистер вообще считает, что достаточно скинуть всем локацию в мессенджере с припиской «быть всем, кто не придет — взорву». — А чё не так-то?! — буркнул Бакуго, недовольно скрестив руки на груди. — Кому надо — те припрутся! Нахрен эти бумажки сдались? Мицуки, сидевшая напротив, вдруг хищно, торжествующе улыбнулась и переглянулась с Масару. Масару лишь тихонько рассмеялся в кулак и ободряюще кивнул жене. — Ха! Знала я, что вы два сапога пара и до последнего будете тянуть с этой мелочевкой! — победно заявила Мицуки. Она наклонилась к своей огромной брендовой сумке, стоявшей у ног, с задорным шорохом расстегнула молнию и... вытащила оттуда огромную, увесистую, перевязанную шелковой лентой коробку. — Та-дам! Встречайте! Пока вы там сопли жуете, мы с Масару уже всё продумали и сделали! Коробка с глухим стуком опустилась прямо в центр стола, едва не задев пиалы с закусками. Хошино удивленно округлила глаза, а Кацуки подозрительно прищурился: — Это еще чё за хреновина, старуха? — Это, придурок ты мой ненаглядный, ваши пригласительные! — Мицуки ловко развязала бант и скинула крышку. Внутри ровными, идеальными стопками лежали невероятной красоты карточки. Дизайн был выполнен просто безупречно, в современном стиле, который идеально сочетал в себе характеры молодых: плотная матовая бумага благородного темно-графитового цвета, на которой стильным, минималистичным золотым тиснением были выведены их имена, дата и место проведения. Никакой аляповатой пошлости, никаких глупых розовых сердечек — всё выглядело очень дорого, стильно и со вкусом. — Боже, какая красота... — выдохнула Хошино, аккуратно беря в руки верхнюю карточку и бережно проводя пальцами по рельефным золотым буквам. — Мицуки-сан, Масару-сан... Это просто потрясающе! Как вы угадали? Мы именно такое и хотели! Ну, то есть я. — Ну так! — гордо выпрямилась Мицуки, победно зыркнув на притихшего сына. — У твоей свекрови идеальный вкус, дорогая! Мы с Масару три вечера спорили с дизайнером, пока этот криворукий мастер не сделал всё точно так, как я требовала. Карточки готовы, конверты готовы, даже золотой сургуч и печати с вашими инициалами я заказала! Осталось только одно... Мицуки с заговорщическим видом выудила из сумки целую горсть дорогих гелевых ручек с золотыми чернилами и веером рассыпала их по столу. — Подписать! Сами конверты напечатаны, но имена гостей и личные приписки вы обязаны сделать от руки, таков этикет! Так что, дорогие мои Судзуки и Бакуго, сгребаем тарелки в кучу, двигаем саке и садимся за работу. Нас тут как раз шестеро — быстро управимся! — О, отличная идея! — тут же загорелась мама Хошино, Саэ, мигом принимаясь расчищать центр стола. — Такаши, двигай свои бутылки! Масару-сан, берите ручку! Кацуки обреченно зарычал, откидываясь на стуле и глядя на этот внезапный швейный цех по производству свадебного спама: — Вы издеваетесь? Я топ-герой, у меня руки под другое заточены, я вам тут сейчас всё чернилами измажу! — Заткнись и пиши, писарь хренов! — прикрикнула на него Мицуки, пихая ему в руки ручку и стопку карточек. — Для твоих друзей-героев сам лично писать будешь, чтоб они прочувствовали всю важность момента! Спустя пять минут вся гостиная погрузилась в удивительную, шумную и невероятно сплочающую атмосферу. Стол был полностью завален карточками, конвертами и списками гостей. Все шестеро дружно включились в процесс. Папа Хошино и Масару взяли на себя самую ответственную часть — они аккуратно подписывали приглашения для старшего поколения: родственников, коллег отца и давних друзей семьи Судзуки. Мужчины делали это не торопясь, подшучивая друг над другом и периодически отпивая саке за здоровье молодых. Мамы, Саэ и Мицуки, сидели рядышком, вовсю сверяя списки и распределяя, кому какой конверт достанется. Они увлеченно обсуждали, кого из родственников с кем лучше посадить за столом, чтобы избежать семейных драм. А Хошино и Кацуки достался самый большой и веселый пласт — молодежь и геройская тусовка. — Так, — Хошино поддвинула к Кацуки карточку. — Это для Киришимы-куна и Мины-чан. Напиши что-нибудь от себя. Бакуго, насупившись и забавно прикусив язык от усердия, выводил своим размашистым, резким почерком имена друзей. — Чё им писать? Сами знают. Напишу: «Только попробуйте опоздать, дерьмоволосый, лично прибью». — Кацу! — рассмеялась Хошино, пихая его локтем в бок. — Это же свадебное приглашение! Напиши «Будем рады видеть вас». — Ладно, ладно, цензура медицинская, — ворчал он, но послушно выводил аккуратные буквы, а в конце конверта всё равно незаметно пририсовал маленький значок взрыва. Хошино в это время с особой нежностью подписывала конверты для Саи и Мики. Она знала, что когда девчонки получат эти шикарные карточки из плотной графитовой бумаги с золотым тиснением, в их общем чате поднимется такой визг, от которого заломит уши. Она аккуратно выводила их имена, улыбаясь своим мыслям. — Слышь, докторша, а этому... хлыщу четырехглазому, Ииде, пишем? — спросил Кацуки, крутя в руках очередную карточку. — Конечно пишем, Кацуки! Он же твоим старостой был. Он обязательно должны быть! — отозвалась Хошино, забирая у него конверт, чтобы самой красиво вывести адрес. Время за общей работой летело незаметно. В комнате то и дело раздавался смех Мицуки, ворчание Кацуки, мягкий голос мамы и звонкие смешинки Хошино. Процесс, который казался Хошино огромной и тяжелой рутиной, в кругу семьи превратился в теплое, веселое приключение. Глядя на то, как её папа увлеченно спорит с Масару о цвете сургучной печати, а Мицуки обнимает её маму за плечи, Хошино вдруг почувствовала, как по телу разливается абсолютное, бескрайнее счастье. Они сидели все вместе, прижимаясь друг к другу плечами за одним столом, приглушенный свет лампы мягко освещал золотые буквы на открытках, а Кацуки под столом снова собственнически положил свою тяжелую, теплую ладонь ей на колено, слегка сжимая. Всё было именно так, как должно быть. Идеально.