Притворись

Следующие три дня превратились для Хошино в персональный ад. Окна дома напротив оставались темными, а телефон Бакуго был недоступен — в новостях то и дело крутили сюжеты о масштабной зачистке подпольного синдиката злодеев, в которой Динамит принимал самое прямое участие. Дома же мама вовсю изучала свадебные каталоги, а папа тайком читал статьи про уход за младенцами. Атмосфера накалялась до предела. И вот, во вторник вечером, Хошино наконец увидела, как в доме напротив зажегся долгожданный свет. Она не стала терять ни секунды. Прямо в домашнем костюме она выскочила на улицу, добежала до его крыльца и с силой забарабанила в дверь. Ждать пришлось долго. Когда замок наконец щелкнул, дверь распахнулась, и Хошино едва не отшатнулась. Бакуго выглядел жутко. Он явно только что вернулся с тяжелейшей миссии: на лице и шее виднелись свежие, едва обработанные ссадины, а обе ладони и запястья были туго перебинтованы медицинским бинтом. От него всё еще пахло гарью и порохом. Глаза горели дикой усталостью и злостью. Но Хошино, подгоняемая трехдневной паникой, не сдержалась и сходу закричала: — Ты в своем уме?! Что за бред ты понес перед моими родителями?! Свадьба через месяц? Витамины? Внуки?! Ты хоть понимаешь, что нам теперь делать?! Бакуго раздраженно зарычал, хватая её за шкирку и буквально втягивая внутрь дома, после чего с грохотом захлопнул дверь. — Заткнись и не ори на пороге, гражданская! — хрипло бросил он, морщась от боли, когда бинты на руках натянулись. — Чё я, по-твоему, должен был сказать?! Ты видела их лица? Твой старик сидел с таким видом, будто прямо за столом кони двинет, а мать выть была готова! Мне чё, надо было сказать: «Извините, ваша дочь — вруушка, мы чужие люди, пока!»? Самой-то их не жалко было? Я выдал то, что спасло ситуацию! Он развернулся и, тяжело ступая, пошел на кухню. Хошино, тяжело дыша, поплелась за ним. Они сели друг напротив друга за стол. Ярость немного утихла, уступая место тяжелому осознанию реальности. — Ладно... — Хошино потерла виски. — И что теперь? Мы заврались по уши. Как мы выкрутимся? Бакуго откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на свои перебинтованные руки, а затем перевел абсолютно серьезный, тяжелый взгляд на нее. — Никак. Я сказал, что женюсь — значит, женюсь. Слова назад не забираю. Тем более, мои старики мне уже плешь проели — тоже давно хотят, чтобы я нашел жену и завел детей. Им спокойнее будет. Хошино на секунду лишилась дара речи. Округлив глаза, она подалась вперед: — Что?! Фиктивный брак?! Дети только ради того, чтобы наши родители были счастливы?! Ты что, издеваешься надо мной?! Я будущий врач, я прагматик, но я женщина! Я хочу брак по любви! И детей я хочу только по любви! А не потому, что мы запутались в собственном вранье! Кацуки слушал её истерику с совершенно непроницаемым лицом. Когда она закончила, он хмыкнул, и на его губах появилась легкая, проницательная ухмылка. — Хватит пиздеть, Судзуки, — тихо и хрипло произнес он, подаваясь к ней через стол. — Какая любовь? У тебя ко мне симпатия есть. Или ты думала, я слепой придурок и ничего не замечаю? Я прекрасно вижу, как ты постоянно на меня через свое окно смотришь, когда думаешь, что пиздец какая незаметная. Хошино мгновенно залилась густой краской, открывая и закрывая рот, но Бакуго не дал ей вставить ни слова: — Да и ты... красивая, интересная девка. Мозги у тебя на месте, характер боевой, соус мой жрешь и не давишься. У меня к тебе тоже есть симпатия. Так что почему бы и нет? — А потому что! — взорвалась Хошино, вскакивая со стула и начиная нервно мерить шагами кухню. Она отчаянно замахала руками, накручивая себя с каждой секундой. — Потому что мы знакомы меньше месяца! Меньше месяца, Бакуго! Ты — топ-герой, тебя завтра на миссии прибить могут, а мне потом одной ребенка растить?! А вдруг мы не уживемся? А вдруг ты храпишь? А вдруг ты меня бесить начнешь своими взрывами через неделю?! А вдруг характер... ХЛОП! Бакуго со всей силы припечатал забинтованные ладони к деревянной поверхности стола. Звук был такой, словно взорвалась петарда. Хошино мгновенно замерла и замолчала, уставившись на него. Кацуки медленно поднялся, сверля её яростным взглядом. — А ну хорош плодить свои «а вдруг», курица медицинская! — рявкнул он, шагая к ней и заставляя попятиться к стене. — Прибить меня на миссии? Хрен там, я сильнее всех этих отбросов, вместе взятых! Не уживемся? Я терплю твое нытье уже две недели и еще не взорвал этот квартал! Храплю? Я вообще сплю как убитый после патрулей, тебе мешать не буду! Бесить начну? Да ты сама меня бесишь своим скептицизмом, но я же стою здесь! Он подошел вплотную, тяжело дыша, и замер в паре сантиметров от её лица. Вся его злость вдруг куда-то испарилась, уступая место странной, непривычной для него мягкости. Рубиновые глаза смотрели прямо в её душу. — Всё, выдохни, — уже гораздо тише, с хрипцой успокоился он. — Перестань паниковать. Ты сильная, я сильный. Родителей мы уже порадовали, назад дороги нет. Давай просто... попробуем. По-настоящему. Хошино смотрела в его глаза, чувствовала исходящий от него жар, запах пороха и видела эти новые ссадины на лице. Её сердце, совершив безумное сальто, застучало так громко, что, казалось, Бакуго мог его услышать. Весь её рациональный медицинский мир только что рухнул, уступая место одной простой и пугающей мысли: она действительно согласна попробовать. Хошино замерла, прижатая спиной к стене, и во все глаза смотрела на Бакуго. Его близость, запах пороха и эта внезапная, твердая уверенность кружили голову, но прагматичный мозг хирурга всё еще отчаянно пытался зацепиться за остатки логики. Она сделала глубокий вдох, уперлась ладонями в его широкую грудь, слегка отодвигая его от себя, и со скептическим видом скрестила руки. — Ладно, допустим, — выдохнула она, пытаясь вернуть голосу строгость. — Но ты вообще как себе это всё представляешь, Кацуки? По полочкам разложи. Я — обычная гражданская, интерн в больнице, а ты — великий про-герой Динамит, за каждым шагом которого следят папарацци. Во-вторых, откуда мы деньги на такую срочную свадьбу возьмем? У меня, если ты не забыл, только стипендия и крошечная зарплата начинающего врача. В-третьих, кого мы вообще пригласим? У меня пара подруг, а у тебя? И в-четвертых, где мы её праздновать будем? Моя мама в нашей гостиной столы расставит, что ли? Бакуго слушал её, и на его лице медленно расплывалась самая снисходительная, высокомерная и победная ухмылка из всех возможных. Он засунул забинтованные руки в карманы спортивных штанов, качнулся с пятки на носок и начал с легкостью опровергать каждое её высказывание, словно щелкал семечки. — Слышь, ты, умница, — хмыкнул он, наклоняясь к ней чуть ближе. — Насчет твоего первого пункта: мне плевать, кто там за мной следит. Если какая-то шваль из газет посмеет вякнуть, что моя жена им «не подходит», я им камеры в глотку засуну. Ты будущий хирург, людей спасаешь, так что еще поспорить надо, кто из нас двоих полезнее для общества. Он сделал паузу, заставив Хошино удивленно моргнуть от такого неожиданного комплимента, и перешел ко второму вопросу. Его лицо приняло такое самодовольное выражение, что ей тут же захотелось дать ему подзатыльник. — На второе твоё «откуда деньги»: Судзуки, ты вообще дура или притворяешься? Я про-герой из топ-3. У меня бабла — жопой жуй. Моё агентство за один патруль получает столько, сколько твоя больница за месяц не зарабатывает. Я могу хоть всю страну на нашу свадьбу пригласить и скупить половину Токио, а ты мне тут про свои копейки втираешь. Забудь про бюджет, это вообще не твоя забота. Хошино открыла было рот, чтобы возмутиться его грубости, но Бакуго уже перешел к третьему пункту, загнув один палец на руке: — Третье: насчет гостей. С моей стороны на свадьбе будут все мои друзья и близкие. Парни из агентства, старые придурки из Юэй — Деку, дерьмоволосый, причесанный... короче, вся наша банда. И предки мои, которые, поверь, от радости тебе ноги мыть будут. А с твоей стороны — приглашай кого захочешь. Хоть тех двух крыс из ресторана, пусть подавятся. Он выпрямился во весь рост, гордо вздернув подбородок, и победно закончил, отвечая на её последний вопрос: — И четвертое — насчет места. Никаких домашних гостиных и дешевых забегаловок. Мы сделаем всё в самом лучшем, самом элитном месте Японии, какое только существует. На вершине какого-нибудь пятизвездочного отеля в Токио или в традиционном закрытом замке в Киото — выбирай сама. Всё будет по высшему разряду, так, что твоя мать от гордости плакать будет до конца жизни. Ну? Еще вопросы будут, или ты наконец заткнешься и согласишься, что я всё продумал? Хошино стояла, прижатая к стене, совершенно обезоруженная его напором. Каждое её прагматичное возражение он разнес в щепки с легкостью топ-героя, уничтожающего злодеев. Но оставался самый главный, самый интимный и пугающий пункт их безумного плана. — Ладно, с деньгами и гостями понятно, — Судзуки отвела взгляд, чувствуя, как уши начинают гореть. — А дети что? Ты перед моими родителями так уверенно задвигал про подготовку, витамины... Бакуго хищно оскалился, вытащил одну забинтованную руку из кармана и, повернувшись к столу, небрежно кивнул на свой телефон. — А че дети? Я уже заказал весь этот гребаный комплекс витаминов для репродуктивного здоровья. Буквально за пару минут до твоего прихода оформил доставку из лучшей клиники Токио. Хошино опешила: — Что?! Откуда ты знал, что... — Я знал, что ты согласишься, — перебил он её с абсолютной, раздражающей уверенностью. — У тебя выхода другого не было, медицинская курица. Так что коробки приедут уже завтра утром. Будем пить по расписанию. Судзуки судорожно выдохнула, чувствуя, как паника снова накатывает, но уже по совершенно другой причине. Она сделала шаг вперед, заглядывая ему прямо в лицо, и заговорила тише, заикаясь от смущения: — Бакуго... Но ведь для этого не только витамины нужны! Чтобы зачать здорового ребенка, нужно... нужно вести идеальный образ жизни! Не пить алкоголь, не курить, вообще не стрессовать! И это касается не только меня, как матери, но и тебя! А у тебя работа — один сплошной стресс, взрывы, ранения! Посмотри на свои руки! Кацуки нахмурился, слушая её лекцию, но Хошино, подгоняемая румянцем, уже не могла остановиться. Она сделала глубокий вдох и выдала самый главный аргумент, отчаянно жестикулируя: — И вообще... Для того, чтобы у нас появился ребенок, помимо здорового организма, нужно же еще... ну... ну ты сам понял!.. Мы же должны... это самое... Она замолчала, окончательно залившись пунцовой краской и не зная, куда деть глаза. Сказать прямо будущему мужу, про-герою Динамиту, что им придется спать в одной постели и заниматься сексом, у нее просто не повернулся язык. Бакуго несколько секунд молча смотрел на её пылающее лицо и судорожные попытки объясниться на пальцах. А затем до него дошел смысл её слов. На секунду Кацуки замер, а его шею и уши мгновенно опалил едва заметный румянец. Однако он не был бы Бакуго, если бы дал смущению взять верх. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума, наклонился к самому её уху и хрипло, с явной издевкой и опасной бархатцой в голосе, прошептал: — Понял, че не понять. Думаешь, я анатомию не учил, докторша? Насчет алкоголя и сигарет — я и так не курю, а пью только по праздникам, так что мне кристально похеру. Со стрессом на миссиях я справляюсь получше твоих профессоров. А насчет... «этого самого»... — он отстранился и посмотрел ей прямо в глаза, хитро прищурившись. — Не переживай, Судзуки. Я в своей жизни ни одного задания не провалил. И с этим пунктом нашего контракта я тоже справлюсь идеально. По всем правилам. Вопросы еще есть, или теперь мы точно договорились? Хошино на секунду зависла, подсчитывая сроки в уме, а потом её глаза округлились еще сильнее. Она сердито уперла руки в бока и зашагала прямо на него. — Стоп! Кацуки, включи свои хваленые тактические мозги! — воскликнула она. — Ты пообещал моим родителям, что ребенок будет осенью. А сейчас, на минуточку, конец марта! Свадьба в лучшем случае через месяц, в конце апреля. Ты как себе это вообще представляешь?! Девять месяцев вычесть не пробовал? Если мы начнем... кхм, заниматься этим сейчас или даже после свадьбы, ребенок родится только зимой следующего года! Ты их за дураков держишь? Бакуго снисходительно хмыкнул, даже не поведя бровью на её математические подсчеты. Он вальяжно оперся поясницей о край кухонного стола, скрестил на груди свои забинтованные руки и с откровенной насмешкой посмотрел на её пылающее лицо. — Слышь, математик, — протянул он, хитро прищурив рубиновые глаза. — Я сказал, что осенью мы займемся этим вопросом, а не принесем им готового кабачка в пододеяльнике. До осени у нас как раз полгода, чтобы предки от нас отстали, а мы спокойно сыграли эту гребаную свадьбу и съехались. А ты че, уже высчитала дни до нашей первой ночи? И вообще, че ты так развонялась? Ты у нас типа такая правильная, да? Сексом можно заниматься только строго после штампа в паспорте и венчания? Он наклонился вперед, заглядывая ей в глаза, и его голос упал до опасного, хриплого шепота: — Будто ты за свои двадцать шесть лет жизни никогда этим не занималась, святоша. Не строй из себя девственницу, тебе не идет. Хошино от такой наглости и прямоты чуть собственной слюной не поперхнулась. Щёки обожгло кумачом, она судорожно замахала руками, отступая на шаг, и начала сбивчиво, жутко смущенно оправдываться: — Да при чем тут это?! Ну... ну занималась, конечно! Я взрослая женщина, медик, в конце концов! Но это... это вообще было давно! Очень давно! Еще в Токио на первых курсах! И вообще, это было чисто... ну, чисто с физиологической точки зрения, для здоровья полезно, гормональный фон там, все дела! Чистая биология, понятно тебе?! Кожа лучше становится, стресс снимает... Короче, не твое дело! Поняв, что её медицинские оправдания звучат максимально нелепо и только сильнее забавляют этого невыносимого парня, Хошино резко замолчала. А потом внутри неё взыграла упрямая гордость. Она сердито прищурилась, сделала шаг вперед и, ткнув пальцем ему в грудь, выдала встречный удар: — А для тебя, я смотрю, это вообще уже не в первой, да? Переспать с девкой, которую ты толком-то и не знаешь! Издеваешься надо мной, а сам, небось, пользуешься своей геройской славой вовсю? Скажешь, не затаскивал себе в постель на одну ночь каких-нибудь пищащих фанаток из интернета, которые на твой «Динамит» молятся?! Она выжидательно уставилась на него, тяжело дыша от возмущения и искренне надеясь, что смогла сбить с него эту самодовольную спесь. Бакуго на секунду замер, переваривая её гневную тираду про фанаток, а затем его плечи начали мелко трястись. Из горла вырвался хриплый, искренний смешок, который быстро перерос в откровенный, победный хохот на всю кухню. — Слышь, Судзуки, я щас сдохну с тебя! — смеялся Бакуго, вытирая забинтованным пальцем выступившую от смеха слезу. — Че, уже первая ревность пошла? Мы еще даже до ЗАГСа не дошли, а ты мне тут скандалы из-за воображаемых баб устраиваешь! Хошино сжала кулаки, чувствуя, как краснеет уже не от смущения, а от дикой злости. — Я не ревную! Я констатирую факты! Отвечай на вопрос, придурок взрывной! — Да успокойся ты, не бойся, — отсмеявшись, Бакуго снова оперся о стол и посмотрел на неё уже спокойнее, хотя в глазах всё еще плясали чертики. — Ни с какими фанатками я не спал. Мне брезгливо тащить в постель дур, которые визжат от одного моего имени и знать не знают, какой я человек на самом деле. Хошино удивленно моргнула, а её медицинский мозг тут же выдал следующую логическую цепочку. Она подозрительно прищурилась, сделала шаг ближе и выпалила: — Чего-о-о?! То есть... подожди. Ты че, девственник?! Топ-герой Динамит, гроза всей Японии — и ни разу?.. — Че?! — Бакуго мгновенно перестал улыбаться, его лицо залило густым румянцем, а на ладонях под бинтами опасно затрещали мелкие искры. — Ты че несешь, курица?! Оглохла?! Нет, конечно! Совсем уже страх потеряла, такие вопросы Про-герою №3 задавать?! — Ну а как тогда? Сам же говоришь, что никого не снимал! — не сдавалась Хошино, чувствуя, что перехватила инициативу. Кацуки раздраженно цыкнул, отвел взгляд в сторону окна и нервно почесал здоровой рукой шею. Ему явно было непривычно и жутко неловко говорить на такие темы, но отступать перед девчонкой он не собирался. — На одну ночь я девок никогда не снимал, это факт, — нехотя, сквозь зубы процедил он. — Было у меня... пару раз. Давно, еще в академии Юэй, до того, как я официально стал про-героем. Просто гормоны тогда шалили, ясно тебе?! Организм молодой, дури много, тренировки адские, стресс надо было куда-то девать. Вот и... было по взаимному согласию с одной знакомой. Так что опыт у меня имеется, не переживай, теорию и практику знаю на «отлично». Он снова повернулся к ней, возвращая себе свой фирменный наглый вид, хотя уши у него всё еще горели пунцовым цветом. — Так что биологию свою оставь для лекций в больнице. С гормональным фоном у меня всё в полном порядке, и тебе я его тоже в норму приведу. Еще вопросы по моей личной жизни будут, товарищ доктор, или на сегодня допрос окончен? Хошино на пару секунд зависла, переваривая его откровения про академию Юэй. Уши Бакуго всё еще подозрительно пылали, но его фирменная наглая ухмылка уже вернулась на место. Поняв, что в этой интимной дуэли они прилетели к условной ничьей, Судзуки решила резко сменить тактику и вернуться к своим профессиональным обязанностям — планированию. Она сделала глубокий вдох, скрестила руки на груди и посмотрела на него максимально строгим, докторским взглядом. — Ладно, опустим подробности твоей бурной юности, — фыркнула она, задрав нос. — Но раз уж ты у нас такой великий стратег и всё продумал, у меня есть одно жесткое условие. Ребенка я хочу родить летом! Бакуго удивленно выгнул бровь, явно не ожидая такого резкого поворота от обсуждения его девственности к календарному планированию родов. — Чё? С хера ли летом? Тебе солнце в башку ударило, пока ты ко мне бежала? — А с такого! — Хошино сделала шаг вперед и назидательно подняла указательный палец. — Включи логику, Динамит. Не хватало мне еще зимой рожать, чтобы новорожденный младенец от любого зимнего ветерка или сквозняка подхватил простуду или пневмонию! Зимой вечно эпидемии гриппа, куча заразы в больницах, солнца нет, витамина D не хватает. А летом — тепло, солнышко, иммунитет у ребенка будет крепкий с первых дней, гулять можно спокойно на свежем воздухе, а не кутать его в сто одежек! Я педиатрию на отлично сдала, так что тут я лучше знаю. Кацуки молча слушал эту тираду, подперев подбородок забинтованной рукой. На его лице снова появилось то самое выражение, с которым он вчера наблюдал, как она заливает рис огненным соусом — смесь легкого ступора, раздражения и того самого скрытого, глубокого восхищения. Она не просто паниковала, она уже просчитывала здоровье их потенциального ребенка с медицинской точки зрения. Он шумно выдохнул через нос, оттолкнулся от стола и подошел к ней вплотную, сверху вниз глядя на её упрямое лицо. — Ты реально сумасшедшая, докторша, — хрипло проворчал он, но в его голосе уже не было злости. Он прикинул что-то в уме, шевеля губами. — Так... Сейчас конец марта. Если свадьба в апреле... Чтобы родить летом, это нам надо... июнь, июль, август... Он резко замолчал, когда до его тактического геройского мозга дошли финальные расчеты. Взрывной блондин снова ощутимо покраснел, осознав, когда именно им придется вплотную заняться тем самым пунктом контракта. — Короче! — Бакуго резко отвернулся, пряча смущение, и поправил бинт на запястье. — Ладно. Рожай летом, мне похеру. Будет у нас летний мелкий пиздюк. Значит, осенью, как я твоим предкам и сказал, мы как раз только начнем... процесс. До этого времени обживешься здесь, привыкнешь к моему графику, сдашь свои дежурства. Поняла? Хошино послушно кивнула, чувствуя, как внутри всё сладко сжалось от его этого «начнем процесс». На секунду на кухне воцарилась странная, почти уютная тишина. Они только что распланировали свою жизнь на год вперед. — Ну всё, проваливай давай к себе, — нарушил молчание Бакуго, направляясь к выходу из кухни и кивая ей на прихожую. — Время полно, тебе завтра опять в свою больницу переться, а мне отчеты строчить. Завтра курьер привезет коробку с витаминами — я тебе в окно помашу, заберешь свою дозу. И только попробуй пропустить прием, Судзуки. Я лично проверю. Хошино шла по темной дорожке к своему дому, и у неё до сих пор кружилась голова. В ушах всё еще стоял хриплый голос Бакуго:  «Будет у нас летний мелкий пиздюк… Осенью начнем процесс». Она прижала ладони к горящим щекам, пытаясь прийти в себя. Всё, назад дороги действительно не было. Теперь они официально... сообщники. Она тихонько приоткрыла входную дверь, надеясь незаметно прошмыгнуть в комнату, но не тут-то было. В гостиной по-прежнему горел свет, и стоило полу прихожей едва заметно скрипнуть, как навстречу ей тут же выросли мама и папа. Судя по раскиданным на диване блокнотам, они времени зря не теряли. — Ну что? Где ты была? К Кацуки ходила? — сходу засыпала её вопросами мама, преданно заглядывая в глаза. — Он живой? А то в новостях такое показывали, мы так переживали за зятька! — Живой он, живой, — выдохнула Хошино, разуваясь. — Ссадинами отделался. Я как раз зашла к нему... поговорить. В общем, мам, пап... Мы всё обсудили. Свадьба действительно будет. Через месяц, как он и сказал. Так что... можете уже звонить родственникам, предупреждать и приглашать. То, что произошло в следующую секунду, Хошино запомнит надолго. Мама издала такой восторженный писк, что папа инстинктивно схватился за сердце, но тут же сам расплылся в широченной гордой улыбке. — Ой, пресвятые ками-сама! — мама закружилась на месте, хватаясь за блокнот. — Звонить! Срочно звонить тете Хироми! И двоюродному дяде Такаши в Осаку, пусть билеты покупает! Папа, ты слышал?! Наша Судзуки выходит замуж! Папа весомо кашлянул, поправляя очки, хотя его глаза буквально лучились торжеством: — Ну, Кацуки-сан... Мужик. Сказал — сделал. Я же говорил тебе, мать, у него всё под контролем. Настоящий герой. Мама уже открыла контакты в телефоне, но вдруг замерла с поднятым пальцем и обернулась к дочери: — Подожди, доченька... А звонить-то и приглашать на когда? А где всё будет? Какого числа? Куда им ехать — в Токио или здесь, в Мустафу, ресторан заказывать? Что Кацуки насчет места сказал? Хошино от этих вопросов мгновенно занервничала. В голове пронеслись слова Бакуго про «бабла жопой жуй», «элитное место Японии» и «все друзья из Юэй», но озвучивать это родителям прямо сейчас, пока ничего не решено окончательно, было бы безумием. Она торопливо замахала руками и сделала шаг назад к лестнице: — А! Ой... Ну, мы это... Саму дату и место еще точно не утвердили! Там у него в агентстве куча согласований по безопасности, сами понимаете, он же топ-герой, папарацци всякие... В общем, мы пока просто всё планируем. На днях буквально всё решим и вам сразу скажем! Главное — просто предупредите всех, чтобы были готовы к концу апреля! — А, ну конечно, безопасность — это первое дело! — понимающе закивал папа, важно подняв палец. — Великий человек, к нему просто так толпу не приведешь. Хорошо, доченька, мы пока просто всех на уши поднимем! — Всё, я спать, безумно устала! — крикнула Хошино, уже взлетая по ступенькам на второй этаж, подальше от расспросов. Запершись в своей комнате, она без сил привалилась спиной к двери и сползла на пол. Телефон в кармане коротко вибрировал. Она достала его и увидела новое сообщение. Кацу: Своим уже растрепала, докторша? Спи давай, завтра у тебя великий день приема витаминов. И только попробуй мне забыть. Хошино фыркнула, уткнувшись лицом в колени, но на губах сама собой появилась улыбка. Кажется, её безумная жизнь только что превратилась в самый захватывающий и опасный патруль.