Притворись

Часы на стене тикали с какой-то особенной, издевательской монотонностью. Стрелки неумолимо сошлись на цифре двенадцать. Полночь. Судзуки уже два часа ворочалась в своей старой девичьей постели, с головой укутавшись в одеяло, но сон не шел. Стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором возникали лица Саи и Мики. Они сидели в роскошном ресторане, смотрели на свои дорогие часы, а потом сочувственно, с едва скрываемым торжеством переглядывались:  «Ну конечно, она всё выдумала. Бедная Хошино, совсем сошла к ума со своей хирургией...» — Черт, черт, черт! — Хошино резко села на кровати, взъерошив волосы. В комнате было прохладно, в окно заглядывала бледная луна. Паника, которая весь вечер тлела где-то на задворках сознания, к полуночи разрослась до масштабов стихийного бедствия. Хошино была блестящим хирургом, её мозг привык работать в экстремальных ситуациях, но сейчас логика отказала полностью. Все её хваленые аналитические способности капитулировали перед простым фактом: через восемнадцать часов её репутация будет уничтожена. «Что делать? Где взять парня?» — билось в мыслях. Объявления в интернете? Слишком долго, да и нарваться можно на какого-нибудь маньяка. Позвонить бывшим однокурсникам из Токио? До Мустафу несколько часов езды, никто не поедет ради глупого розыгрыша. И тут в её паникующий, уставший от недосыпа мозг пришла абсолютно безумная, абсурдная, дикая мысль. Мысль, которую любой нормальный человек отбросил бы сразу. «Мне просто нужен парень. Любой. Адекватного вида. Прямо сейчас. Я просто выйду на улицу и предложу первому встречному деньги. В Мустафу полно студентов и молодых парней, кому-то точно нужны подработки!» Времени на размышления не было. Действуя на чистом адреналине и страхе перед позором, Хошино соскочила с кровати. Она даже не подумала переодеться: так и осталась в своей домашней одежде — свободных серых спортивных штанах и безразмерной старой футболке. Накинув сверху первое, что попалось под руку — легкую куртку, — она тихо, стараясь не разбудить спящих родителей, просколькнула к входной двери. Чокер, домашние тапочки на босу ногу, растрепанный пучок на голове — в таком виде хирурги на операцию не ходят, но Хошино было плевать. Она приоткрыла дверь, выскользнула на крыльцо и тихо прикрыла калитку их двора. Ночная улица встретила её прохладой и тишиной. Горели редкие фонари, где-то вдалеке шумели машины, но здесь, в спальном квартале, было пусто. Хошино замерла у забора, кутаясь в куртку. Ветер шевелил полы ее футболки.  «И что теперь? Стоять караулить?» — подумала она, и внутри шевельнулось запоздалое раскаяние. Это была глупая затея. Но не успела она развернуться, чтобы уйти обратно, как калитка соседнего дома с тихим скрипом открылась. Хошино вскинула голову. Из соседнего двора вышел парень. Он был высоким, с широким разворотом плеч, но явно пытался остаться незамеченным. На нем была объемная черная толстовка, капюшон которой был натянут по самые брови. Лицо скрывали большие темные очки — и это в двенадцать-то часов ночи! — а нижнюю половину лица закрывала плотная защитная маска. Из-под капюшона во все стороны торчали какие-то дикие, острые пряди волос, но даже сквозь этот «камуфляж» по его фигуре, осанке и уверенной, тяжелой походке было понятно: парень молодой, крепкий и явно не урод. «Это мой единственный шанс!» — вспыхнуло в голове у Хошино. Страх испарился, уступив место чистой решимости. Она сорвалась с места и буквально наперерез бросилась к незнакомцу. Парень, заметив боковым зрением стремительно приближающуюся тень, резко остановился и напрягся, засунув руки в карманы толстовки. Хошино подлетела к нему и, не думая о последствиях, мертвой хваткой вцепилась обеими руками в его правый рукав. — Пожалуйста! — выпалила она, задыхаясь от быстрого бега и нервного напряжения. — Будьте моим парнем! Парень под капюшоном буквально замер. Хошино не видела его глаз за темными очками, но почувствовала, как под плотной тканью толстовки моментально окаменели его мускулы. Это был шок. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только её тяжелым дыханием. А затем парень резко, с явной агрессией дернул руку на себя, пытаясь освободиться. Но Хошино, прошедшая через многочасовые операции, где требовалась стальная хватка, держалась за него как утопающий за соломинку. — Чего?! — рявкнул он. Голос у него оказался на удивление низким, хриплым и невероятно злым. — Иди нахер отсюда, гражданская, пока я тебя не взорвал! Ты че творишь вообще?! Обычную девушку такая грубость и явная угроза («взорвал»?) испугали бы до полусмерти, но мозг Хошино сейчас работал в режиме экстремальной перезагрузки. Она не слышала угроз, она видела перед собой только спасительный билет. — Пожалуйста! — взмолилась она, чуть ли не повиснув на его руке. — Мне срочно, просто жизненно необходим парень! Буквально на пару часов! Притворитесь им перед моими подругами, умоляю! Если вы не пойдете со мной, мне будет так стыдно, я просто умру от позора! — Ты больная, что ли, сумасшедшая?! — парень начал закипать по-настоящему. Хошино показалось, что из его карманов, где были зажаты ладони, донесся странный сухой треск, похожий на микровзрывы петард, но не обратила на это внимания. — Руки убрала от меня, блять! Отпусти, кому сказал! — Я вам заплачу! — крикнула она, перебивая его и преданно заглядывая снизу вверх в его темные очки. — Сколько надо? Назовите любую сумму! Пятьдесят тысяч иен? Сто тысяч? Я всё отдам, честно! Как только получу первую зарплату, я вам всё переведу! Только скажите, сколько?! Парень снова замер. Предложение денег, видимо, оскорбило его до глубины души. Он дернул головой, и его плечи яростно взметнулись вверх. — Да не нужны мне никакие деньг... — начал вопить он, собираясь послать эту безумную девицу в тапочках и безразмерной футболке куда подальше. Но Хошино, услышав первые слова «не нужны деньги», в своей панике истолковала их по-своему. В её голове моментально выстроилась идеальная картина: «Он отказывается от денег! Он согласен помочь просто так!» — О! Вы согласны помочь бесплатно?! — её глаза округлились от дикого, неверящего счастья. Она затрясла его руку, словно заключала важнейший контракт в жизни. — Спасибо! Спасибо вам огромное! Значит, завтра встретимся на этом же месте! Ровно в пять вечера, чтобы успеть доехать! — Слышь, ты, курица, я не... — попытался вставить слово парень, его голос сорвался на яростный рык, а вокруг воротника толстовки явственно запахло чем-то сладким, напоминающим карамель. — Спасибо! — снова перебила его Хошино, у которой от облегчения едва не брызнули слезы. Она отпустила его рукав и прижала ладони к груди. — Я вам всю жизнь буду должна! Вы просто... вы мой герой! Вы меня буквально спасли! Завтра в пять! Я буду ждать! Она развернулась и, не дав ему вставить ни единого слова, со всех ног припустила обратно к своей калитке. Скрывшись за дверью дома, она прижалась к ней спиной, тяжело и счастливо дыша. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, но внутри разлилось невероятное облегчение.  «Я нашла его. Он согласился». А на пустой ночной улице остался стоять Бакуго Кацуки. Он смотрел на закрывшуюся дверь соседского дома, и его трясло от едва сдерживаемого бешенства и полнейшего, абсолютного ступора. Вокруг его ладоней, которые он наконец достал из карманов, с треском плясали яростные оранжевые искры. «Вы мой герой». «Вы меня спасли». Эти слова звенели в его ушах, и именно они заставили его замолчать в последний момент. Про-герой Динамит, гроза злодеев и без пяти минут Топ-1 Японии, стоял посреди ночи в маске и очках, обруганный и... нанятый в качестве фальшивого парня какой-то сумасшедшей девчонкой из соседнего дома, которая даже не узнала его. Он стиснул зубы так, что челюсть свело, и со всей силы хлопнул себя ладонью по лбу. — Черт бы тебя побрал, дура... — процедил он сквозь маску, чувствуя, как его собственная гордость героя загнала его в глупейшую ловушку. Повернувшись, Бакуго злой походкой пошагал прочь, твердо решив, что завтра он устроит этой девке такой ад, какого она еще не видела.

***

Хошино Судзуки крутилась перед зеркалом в прихожей, доводя свой образ до абсолютного совершенства. На ней было элегантное, но в то же время не слишком вызывающее платье, идеально подчеркивающее фигуру, аккуратные туфли на небольшом каблуке и легкий, освежающий макияж, который полностью скрыл синяки от многолетнего недосыпа. Сегодня она должна была выглядеть как женщина, у которой в жизни всё сложилось просто идеально. Взглянув на экран телефона, Хошино охнула. Время — 16:58. Оставалось две минуты. Сердце забилось где-то в районе горла. Схватив сумочку, она выбежала на крыльцо, быстро спустилась по ступенькам и остановилась у калитки. Воздух Мустафу был теплым, предвещающим приятный вечер, но Хошино всю трясло от нервного напряжения. Придет ли? Нашелся ли у него хоть какой-то приличный шмот, или он явится в той же безразмерной толстовке с капюшоном? Ровно в 16:59 калитка соседнего дома с тихим стуком открылась. Хошино затаила дыхание. Из двора вышел парень, и у неё буквально отвалилась челюсть. На нем больше не было маски, очков и скрывающего фигуру капюшона. Он был одет в потрясающий, идеально скроенный дорогой костюм, который сидел на его широких плечах и подтянутой фигуре как влитой. Пепельно-взрывные, острые пряди волос были дерзко уложены, а на бледном лице выделялись необычные, невероятно яркие рубиновые глаза, смотрящие на мир с откровенным вызовом и легким презрением. «Блин... он это или не он?» — пронеслось в голове у в край растерявшейся Хошино. Вчерашний ночной типок казался ей каким-то нелюдимым и странным, а этот выглядел так, словно только что сошел с обложки элитного мужского журнала или собирался на красную дорожку. Чертовски красивый, высокомерный и пугающе уверенный в себе. Парень заметил её, недовольно цыкнул и уверенным, размашистым шагом направился прямо к ней. Засунув руки в карманы брюк, он остановился в шаге от Хошино, оглядел её с ног до головы своим острым взглядом и хрипло, с легкой усмешкой спросил: — Ну и где такси? Этот голос! Тот самый хриплый, раздраженный и властный бас. Хошино от удивления даже моргнула несколько раз, окончательно приходя в себя. — А-а... так это всё-таки вы! — выдохнула она, прижав ладонь к щеке. — Ой, спасибо большое еще раз, что пришли! Вы выглядите просто... потрясающе! Я даже не узнала сначала! Бакуго лишь высокомерно фыркнул на её комплимент и перевел взгляд на пустую дорогу. — Я спросил, где машина, гражданская. Времени в обрез. — Ой, сейчас, секунду! — Хошино судорожно уткнулась в телефон, пальцы быстро забегали по экрану. — Сейчас-сейчас, заказываю премиум-класс... Вот, через три минуты будет! Пока приложение искало машину, Хошино поняла, что нельзя терять ни секунды. Ехать до ресторана минут сорок, а этот парень не знает о ней абсолютно ничего. Подруги раскусят их за первую же минуту, если они не подготовятся. Она резко повернулась к нему, заглядывая в его недовольные красные глаза: — Так, послушайте меня внимательно. Пока мы ждем такси и едем, я быстро рассказываю вам план действий и подготавливаю, чтобы вы всё обо мне знал. Мои подруги — те еще лисы, они прямо сказали, что устроят нам настоящий допрос с пристрастием. Нам нельзя проколоться! Бакуго лениво приподнял одну бровь, явно забавляясь её паникой, но промолчал, позволяя ей говорить. — Значит так, — начала быстро тараторить Хошино, загибая пальцы. — Мы познакомились в интернете год назад, когда я приезжала в Мустафу на зимние каникулы. Встречаемся тайно, потому что мы оба жутко заняты. Ты безумно меня любишь, но характер у тебя... ну, судя по всему, суровый, так что можешь особо не милашничать, просто подтверждай мои слова. И самое главное... — она сделала паузу, подняв на него глаза. — Как вас зовут? А то неудобно как-то, мы ведь «встречаемся». Бакуго резко замер. Его рубиновые глаза округлились, а брови поползли вверх от искреннего, глубокого удивления. Он уставился на неё так, словно она только что заговорила на древнем марсианском языке. «Она... она реально меня не знает?» — пронеслось в его голове. Динамит. Герой, чье лицо крутили по всем телеканалам страны каждый день. Герой, чьи плакаты висели на каждом углу Мустафу, а мерч раскупался за секунды. Его знали первоклассники, его знали глубокие старики. А эта девчонка стояла перед ним в своем красивом платье и на полном серьезе спрашивала его имя. Ладно, лицо он вчера скрывал, но сейчас-то он стоял перед ней «при всем параде»! Ну, имя-то, имя она должна была соотнести с внешностью?! Кацуки сузил глаза, чувствуя, как его колоссальная гордость испытала легкий, но очень ощутимый шок. — Бакуго, — процедил он сквозь зубы, внимательно следя за её реакцией. — Бакуго Кацуки. Он ожидал чего угодно: что она сейчас вскрикнет, зажмет рот руками, начнет извиняться, упадет на колени или потребует автограф прямо на рукаве его дорогого костюма. Но реакция Хошино превзошла все его ожидания. Она лишь на секунду задумалась, пробуя имя на вкус, а затем согласно кивнула: — Бакуго Кацуки... Красивое имя, звучное. Ладно, Кацуки-сан, теперь слушайте обо мне. Меня зовут Хошино Судзуки, мне двадцать шесть лет, я только что вернулась из Токио... Она продолжала быстро говорить, перечисляя свои хобби и любимые блюда, а Бакуго стоял рядом, и внутри него медленно закипала смесь ступора и дикого, абсурдного смеха. Она действительно его не знала. Вообще. Для неё имя «Бакуго Кацуки» не значило ровно ничего. Это было просто имя парня из соседнего дома. У забора с тихим шуршанием притормозила черная тонированная машина премиум-класса. Хошино облегченно вздохнула и дернула ручку задней двери, пропуская Бакуго вперед. Тот угрюмо залез в салон, а следом юркнула и она. Едва они захлопнули двери, как пожилой таксист за рулем бросил взгляд в зеркало заднего вида и мгновенно замер. Его глаза округлились, а челюсть буквально поползла вниз. — О... О боже! Вы же... Вы же Динамит! Герой Бакуго! — закричал мужчина, судорожно вытаскивая из бардачка какой-то блокнот и ручку. — Мой сын ваш огромный фанат! Пожалуйста, можно автограф для... — Заткнись и вези куда сказано, пока я тебе колеса не расплавил! — рявкнул Бакуго таким леденящим тоном, что водитель мгновенно побледнел и вжал голову в плечи. Кацуки с раздраженным рыком потянулся вперед, нажал на кнопку, и плотная, глухая звукоизоляционная перегородка между передними и задними сиденьями с тихим жужжанием поднялась, полностью отрезая их от таксиста. В салоне воцарилась тишина. Хошино удивленно моргнула.  «Динамит? Герой Бакуго? Сыновья фанатеют? Наверное, он какой-то местный крутой спортсмен или боец в ММА», — пронеслось в её голове, но забивать этим мозг времени не было. План действий был куда важнее. — Так, ладно, не отвлекаемся, — Хошино повернулась к нему корпусом, активно жестикулируя. — Продолжаем инструктаж. Самое важное — как мы друг друга называем. Ты зовешь меня Хоши. Ну, или если приспичит подыграть получше, то «милая» или «дорогая». Хотя ладно, с твоим лицом «дорогая» будет звучать как угроза убийством, так что просто Хоши. А я тебя буду звать... ну, пускай будет Кацу. Бакуго, который до этого хмуро смотрел в окно, резко повернул к ней голову. Его правый глаз дернулся. — Чего?! Какой еще, к черту, «Кацу»?! Ты совсем страх потеряла, гражданская? Меня так даже... — Отлично, с этим определились, — безжалостно перебила его Хошино, сверяясь со временем в телефоне. — Дальше. Нам нужно знать возраст друг друга, подруги точно спросят про разницу и всё такое. Кстати, а сколько тебе лет? Кацуки глубоко вздохнул через нос, пытаясь сдержать искры, которые уже готовы были сорваться с пальцев и прожечь кожаный салон дорогого такси. — Двадцать четыре, — отрезал он сквозь зубы. Хошино замерла. Она окинула его взглядом — его мощные плечи, этот уверенный, тяжелый взгляд, дорогой костюм. Он выглядел очень мужественно и взросло, но цифра говорила об обратном. Она удивленно приподняла брови, а затем на её лице появилась легкая, почти снисходительная улыбка. — А... так ты, получается, младше меня? На целых два года! Ну ладно, в наше время это нормально. Молодежь сейчас шустрая. Бакуго на секунду лишился дара речи. «Молодежь?!» Его, человека, которого боялись самые матерые преступники страны, сейчас назвали «шустрой молодежью» и посмотрели как на младшего братишку. Внутри него всё кричало о том, что нужно немедленно остановить машину и выкинуть эту девицу в окно, но контракт уже был заключен. — Короче, Кацу, слушай дальше, — Хошино как ни в чем не бывало продолжала забивать его голову информацией. — Наша легенда знакомства. Год назад, зима, был жуткий снегопад. Я приехала на каникулы к родителям и пошла в кофейню в центре. Там было куча народу, мест не было, и ты подсел за мой столик. Мы разговорились о... ну, не знаю, о музыке или о еде. Ты весь такой суровый, но я растопила твое сердце своей улыбкой. Понял? Ты влюбился первым. Это принципиальный момент, подруги должны лопнуть от зависти. Бакуго прикрыл глаза рукой, чувствуя, как у него начинает болеть голова. Ему, парню, который ненавидел сопливые истории и сантименты, придется выслушивать и, возможно, подтверждать этот бред. — Ты больная... — тихо прорычал он. — Настоящая психопатка. — Это называется женская солидарность и спасение репутации! — гордо заявила Хошино, поправляя платье. — Всё, мы почти приехали. Соберись, Кацу. Нам пора играть любовь. Машина плавно притормозила у парадного входа в ресторан «Акация». Сквозь панорамные окна заведения уже виднелся роскошный интерьер, хрустальные люстры и VIP-зона, расположенная чуть в отдалении на подиуме. Хошино прильнула к стеклу такси и прищурилась. Её сердце тут же пустилось вскачь: за одним из лучших столиков у окна уже сидели Сая и Мика. Они то и дело поглядывали на входные двери и судорожно проверяли телефоны, явно предвкушая зрелище. — Так, приехали! — Хошино резко повернулась к Бакуго, её глаза горели лихорадочным блеском. — План «Альфа» вступает в силу. Слушай, Кацу, выйди первым и открой мне дверь машины. Я вижу, что они уже там сидят и высматривают нас через окно. Мы должны произвести фурор с первой секунды! Бакуго закатил глаза с таким видом, словно его заставляли подписать смертный приговор. Он громко, раздраженно цыкнул сквозь зубы: — Ты из меня еще личного лакея сделай, слышь! Тем не менее, когда перегородка опустилась и такси остановилось окончательно, Кацуки не стал устраивать сцен. Он толкнул тяжелую дверь автомобиля и вышел на улицу. Оправив полы своего идеального пиджака, он обошел машину сзади под ошарашенным взглядом таксиста, который всё еще не верил, что вез самого Динамита. Бакуго дернул ручку задней двери, открывая её, и замер. Несмотря на всё своё ворчание, двигался он на удивление плавно и уверенно. Кацуки слегка наклонился и с абсолютно невозмутимым, хоть и слегка хмурым лицом, протянул Хошино свою широкую, сильную ладонь. Настоящий джентльмен, сошедший с обложки журнала, если не брать в расчет опасный блеск его рубиновых глаз. «Ого... А он хорош», — восхищенно подумала Хошино. Она вложила свои пальцы в его теплую ладонь, аккуратно оперлась и грациозно вышла из салона такси, стараясь не запутаться в подоле платья и удержать равновесие на каблуках. Как только она оказалась на тротуаре, Хошино, не теряя времени, собственническим жестом перехватила его руку и крепко взяла Бакуго под локоть. Прижавшись к его плечу, она почувствовала, какой он на самом деле огромный и твердый, словно скала. Кацуки на секунду напрягся от такой близости, его плечи дернулись, но он сдержался, лишь процедив сквозь зубы: — Не вздумай виснуть на мне как мешок с рисом. Идем уже. — Улыбнись, Кацу, мы счастливая пара! — шепнула она ему в ответ, сияя самой очаровательной из своих улыбок. И они двинулись к стеклянным дверям ресторана. Высокий, широкоплечий Бакуго в дорогом костюме с идеальной осанкой и аккуратная, сияющая Хошино под руку с ним. Стоило им переступить порог заведения, как швейцар услужливо склонил голову, а по залу пронесся тихий, удивленный шепоток — пара выглядела настолько эффектно и мощно, что не обратить на них внимания было просто невозможно. Подруги на подиуме еще не видели их лиц, но уже начали оборачиваться на вошедших гостей. Спектакль начался. Шепотки зашуршали по залу ресторана, словно сухая листва от ветра. Сначала робко, на самых дальних столиках, а затем всё громче и отчетливее: — Погоди... это же... Да ладно! Это Динамит?! — Сам Бакуго Кацуки?! В костюме?! Жесть, он кого-то привел! Сфоткай, быстрее сфоткай! Вспышки мобильных телефонов замелькали то тут, то там. Хошино шла с гордо поднятой головой, краем уха улавливая этот гул, но её мозг, уставший от многочасовых размышлений, выдал самую простую и удобную теорию:  «Надо же, как в Мустафу любят ММА. Наверное, он реально какой-то чемпион, раз его все знают. Ну и отлично, подруги точно лопнут от зависти!»  Ей было абсолютно пофиг на причины этой суматохи — главное, цель была близка. Прямо посреди зала дорогу им перерезали две молодые девушки. Они буквально дрожали от восторга, протягивая Бакуго салфетки и маркеры: — Бакуго-сан! Динамит! Пожалуйста, можно автограф?! Мы ваши такие фанатки! Кацуки даже шаг не замедлил. Он опустил на них такой леденящий, уничтожающий взгляд своих рубиновых глаз, что девчонки мгновенно отшатнулись. — В глаза мне не светите своими мыльницами и свалите с дороги, пока я вам лица не подпалил, — «мягко» процедил он своим фирменным хриплым басом. Девушки с писком растворились в глубине зала, а Хошино лишь крепче сжала его локоть, мысленно ставя галочку: «Да, характер у парня — чистый тротил. Надо будет побыстрее с этим закончить». Когда они наконец поднялись на подиум к VIP-зоне, Сая и Мика уже стояли у своего столика. Точнее, они застыли, как две соляные статуи. Их рты были открыты настолько широко, что туда без проблем поместился бы фирменный десерт этого ресторана. Мика судорожно сжимала в руке стакан с водой, а Сая бледнела и краснела одновременно, переводя дикий, неверящий взгляд с Хошино на идущего рядом с ней бога войны. — Привет, девочки! Извините, что немного задержались, пробки, — как ни в чем не бывало прощебетала Хошино, сияя от счастья. — Знакомьтесь, это мой парень — Кацу. Она потянула его к мягкому полукруглому диванчику. Бакуго со вздохом крайнего одолжения опустился на сиденье, заняв собой почти всё пространство. Он сразу же скрестил руки на груди, нацепил на лицо самое хмурое и злобное выражение из своего арсенала и замолчал, демонстративно игнорируя застывших подруг. Нависла тяжелая, звенящая пауза. Хошино, заметив, что её «актер» ушел в глухую оборону, незаметно потянулась под стол и со всей силы зарядила каблуком ему по голени. Бакуго дернулся, его правый глаз яростно полыхнул красным. Он резко повернулся к девчонкам, шумно выдохнул через нос и, вальяжно закинув одну руку на спинку дивана прямо позади плеч Хошино, собственническим жестом притянул её чуть ближе к себе. — Да, я парень Хоши, — отчеканил он, буквально выплевывая слова в лицо ошарашенным подругам. — Всё? Убедились? Довольны? А затем, мгновенно развернувшись к Хошино лицом, он выдал свою лучшую фальшивую улыбку, которая больше походила на оскал хищника: — Дорогая, я свою часть уговора выполнил, а теперь я пошел. У меня дела в агентстве. Он уже начал приподниматься с дивана, но Хошино среагировала молниеносно. Она мертвой хваткой вцепилась в его идеальный пиджак и с милой, но очень настойчивой улыбкой потянула его обратно: — Ну что ты, Кацу-у, котик, куда же ты так спешишь? Мы ведь только пришли! Давай посидим хотя бы полчаса, выпьем чаю. Расскажешь девочкам, как ты по мне скучал, пока я была в Токио. Правда ведь? Бакуго медленно опустился обратно, и Хошино прямо кожей почувствовала, как от него исходит волна чистого, концентрированного бешенства. Под столом его кулаки сжались так, что затрещали кожаные перчатки. И тут Сая наконец обрела дар речи. Она резко подалась вперед через стол, едва не перевернув вазу с цветами, и сиплым от шока голосом зашептала: — Хошино... Судзуки... Ты сейчас серьезно?! Твой парень — Динамит?! Тот самый Бакуго Кацуки из топ-3 про-героев всей страны?! Ты... ты как вообще?! Ты понимаешь, КТО ОН ТАКОЙ?! Мика судорожно закивала рядом, её глаза были размером с чайные блюдца: — Да ладно, вы издеваетесь! Это скрытая камера?! Хоши, ты же говорила, он «непубличный»! Да его каждая собака в Японии знает! Ну-ка быстро колитесь, как вы познакомились?! Как ты вообще умудрилась окрутить самого неуправляемого героя Академии?! Внутри Хошино в эту секунду произошел мощнейший тектонический сдвиг. Всё вокруг словно замерло, а слова подруг эхом разносились в голове: «Топ-3 про-героев всей страны... Каждая собака в Японии знает... Динамит...» «Что-о-о?!» — её внутренний голос сорвался на оглушительный ультразвук. — «Какой еще топ-3?! Какой про-герой?! Тот самый бешеный тип, который разносит злодеев в щепки на экранах Таймс-сквер, пока я зашивала людей на практике?! Этот громила из соседнего двора в маске и тапочках — мировая знаменитость?!» Она медленно, с каменным лицом повернула голову и посмотрела на Бакуго. Кацуки в этот момент просто балдел. Вся его утренняя злость и раздражение испарились, уступив место чистейшему, концентрированному триумфу. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и сверху вниз смотрел на Хошино. В его рубиновых глазах читалось такое неприкрытое, самодовольное превосходство, словно он лично выиграл эту жизнь. Его взгляд буквально говорил: «Ну что, гражданская, дошло наконец? Я самый крутой, а ты сомневалась». Он так долго ждал этого момента осознания на её лице, что сейчас едва сдерживал победную ухмылку. Но Хошино не была бы будущим хирургом, если бы не умела брать себя в руки в экстренных ситуациях. Она судорожно сглотнула, заставила свои лицевые мышцы расслабиться и нацепила самую невозмутимую маску, на которую только была способна.  «Так, ладно. Паника потом. Сейчас главное — не показать этим курицам, что я сама в шоке. Играем до конца». — Ну да, девочки, — как можно более небрежно протянула Хошино, поправляя локон волос. — Я же говорила — у него специфическая работа. Подумаешь, топ-3. Давайте я вам лучше расскажу, как мы... — Нет-нет-нет! — в один голос перебили её Сая и Мика, преданно уставившись на Бакуго. Сая аж блокнот из сумки вытащила. — Пусть лучше Динамит расскажет! Бакуго-сан, умоляем! Как вы познакомились? Мы слышали, вы вообще девушек к себе на пушечный выстрел не подпускаете, а тут — Хошино! Расскажите, как вы в неё влюбились? Хошино похолодела. Под столом она судорожно сжала пальцы в кулаки, мысленно молясь всем медицинским богам, чтобы этот взрывоопасный парень не выдал их ночную стычку у забора. Бакуго хмыкнул. Он поудобнее перекинул руку через спинку дивана, слегка приобняв Хошино за плечи — так, что она почувствовала жар, исходящий от его тела, — и хищно прищурился, глядя на подруг. Азарт игры захватил его про-геройскую натуру. Раз уж его заставили играть, он сделает это идеально. По-своему, но идеально. — Чего тут рассказывать, — хрипло начал Бакуго, и подруги затаили дыхание, ловя каждое слово. — Дело было зимой. В Мустафу тогда навалило столько снега, что дышать было нечем. Я только закончил тяжелый патруль, замерз как собака, заваливаюсь в кофейню в центре — а там не протолкнуться. Все места забиты какими-то придурками. Он сделал паузу, и его взгляд на секунду переместился на Хошино. На дне его красных глаз заплясали опасные искорки. — И тут вижу — сидит она. Одна за угловым столиком, обложилась какими-то умными книжками и чаек потягивает. Ну, я подошел, сел напротив без спроса. Думал, сейчас начнет визжать, как все девки, автограф просить, бесить меня... А она подняла глаза, посмотрела на меня как на пустое место и говорит: «Слышь, парень, ты мне свет загораживаешь, подвинься». Подруги синхронно ахнули, прижав руки к груди. Хошино едва не поперхнулась собственным воздухом, но изо всех сил продолжала держать марку, согласно кивая, мол, да, именно так всё и было. — Меня это конкретно задело, — продолжал импровизировать Бакуго, и в его голосе послышалось искреннее, собственническое рычание. — Никто не смеет говорить мне «подвинься». Я решил остаться и посмотреть, че это за смелая курица такая. Слово за слово... Короче, характер у неё оказался не сахар, совсем ненормальная. Но готовит чай вкусно и по ушам не ездит, как остальные. Вот и довыпендривалась — теперь она моя. Вопросы есть? Хошино, услышав эту эпичную тираду про «смелую курицу», едва сдержалась, чтобы не округлить глаза. Но врожденное хладнокровие хирурга снова спасло ситуацию. Она лишь мягко улыбнулась, положила ладонь поверх его руки, которая лежала на ее плече, и сладко протянула: — Ну конечно, Кацу-у. Кто бы сомневался, что ты запомнишь это именно так. Твоя гордость просто не позволяет тебе признать, что ты сам не сводил с меня глаз и первый попросил мой номер. Подруги за столом едва не пищали от восторга. Мика и Сая переглядывались с таким видом, будто выиграли в лотерею. Но Сая, которая всегда отличалась дотошностью, вдруг прищурилась. Лисий огонек снова зажегся в её глазах. — Ладно, ладно, история безумно романтичная, — Сая скрестила пальцы на столе и подалась вперед. — Но раз уж вы целый год вместе, давайте проверим, насколько хорошо вы друг друга знаете. Устроим блиц-опрос! Бакуго-сан, отвечать нужно быстро и не задумываясь. Итак: её любимые цветы? — Белые лилии, — отчеканил Бакуго, даже не моргнув. (Он просто назвал первое, что пришло в голову, но угадал, потому что Хошино как раз упоминала их в такси). — Любимый цвет? — тут же подхватила Мика. — Темно-зеленый, как хирургическая форма, — быстро выплюнул Кацуки. — Любимое блюдо? — Острый рамен, — уверенно заявил он. Хошино под столом облегченно выдохнула. Он запомнил всё, что она тараторила ему во время их бешеной поездки! Какой же он молодец. Но подруги не собирались сдаваться так просто. Сая хитро улыбнулась и задала каверзный вопрос, к которому Хошино его вообще не готовила: — Хорошо, а на каком боку она спит? И какую музыку включает, когда ей грустно? И вообще, на какой день недели выпало ваше первое свидание? Бакуго на секунду нахмурился, но проигрывать перед какими-то курицами было не в его правилах. Он вздернул подбородок и с абсолютной, железобетонной уверенностью выдал: — Спит на правом, свернувшись калачиком. Музыку включает дурацкую, попсу какую-то сопливую. А первое свидание было в пятницу, потому что по выходным у неё была практика. В VIP-зоне повисла тишина. Хошино замерла. Она-то знала, что спит исключительно на животе, музыку слушает только классическую (чтобы расслабить мозг после учебы), а в ту выдуманную пятницу она вообще была на дежурстве. Сая победно откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. — Ага! Попались! — громко заявила она. — Больше половины — неправильно! Хошино спит только на животе, от попсы её тошнит, а в ту пятницу, про которую ты говоришь, у неё был сложнейший экзамен. Вы всё врете! Вы не встречаетесь! Хошино похолодела. Всё. План провален. Нас раскусили. Она уже зажмурилась, готовая провалиться сквозь землю от позора, как вдруг почувствовала, как тяжелая, теплая ладонь Бакуго собственнически легка ей на плечо, слегка сжав. Кацуки медленно наклонился вперед, оперся локтями о стол и посмотрел на притихших подруг. В его рубиновых глазах не было паники — там была лишь холодная, непоколебимая уверенность и легкое презрение к их мелочным проверкам. — Слышьте вы, всезнайки, — хрипло и спокойно начал он, и от этого тона у Хошино по спине побежали мурашки. — Вы думаете, что отношения — это гребаный тест в журнале? Зазубрить факты, поставить галочки и радоваться? Мне не обязательно знать, на каком боку она спит, какую музыку включает и в какой конкретно день недели мы впервые сели за один стол, чтобы любить её по-настоящему. Он на секунду перевел взгляд на Хошино, и его глаза на удивление смягчились, хотя голос оставался твердым как скала: — Я люблю её не за анкетные данные. Я люблю её за то, какая она есть прямо сейчас. За её бешеный характер, за её упрямство, за то, как она отдается своему делу и как умеет рисковать ради того, что ей дорого. Любовь — это не знание любимого цвета. Это когда ты готов прийти на помощь в двенадцать часов ночи, не задавая лишних вопросов. Когда ты видишь, что человеку хреново, и просто закрываешь его от всего мира, потому что он — твой. И если вы этого не понимаете со своими свиданиями по расписанию, то мне вас искренне жаль. Бакуго замолчал, резко выпрямляясь. В VIP-зоне повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как на кухне бьется посуда. Сая и Мика сидели с пунцовыми лицами, полностью раздавленные и пристыженные этой мощной, искренней речью. В словах топ-героя было столько собственнической силы и настоящей, взрослой защиты, что сомневаться в его чувствах было просто невозможно. А Хошино сидела, прижав ладонь к груди, и слышала, как её собственное сердце пропускает удары. Внутри неё всё перевернулось. Она смотрела на этого невыносимого, гордого, но такого невероятного парня, и в её голове билась только одна мысль:  «О боже... Кажется, я сейчас влюблюсь в него по-настоящему». Бакуго тем временем не собирался ждать, пока до девчонок дойдет смысл сказанного. Он плавно поднялся с дивана, поправил пиджак и протянул руку Хошино, властно, но аккуратно переплетая свои пальцы с её. — Всё, милая, пойдем отсюда, — не терпящим возражений тоном произнес он, мягко увлекая её за собой. — Мы здесь закончили. Мне душно от этого бреда. Хошино, всё еще находясь в глубочайшем шоке и легком трансе от его слов, послушно поднялась. Бакуго уверенно повел её к выходу, придерживая за талию. Уже отойдя на приличное расстояние от столика, Хошино резко опомнилась, обернулась через плечо и на весь зал крикнула застывшим подругам: — Девочки, пока! Я вам потом напишу-у-у! Они вышли на улицу, где их уже ждал прохладный вечерний воздух Мустафу, оставляя позади ошарашенный ресторан и подруг, которые, кажется, еще очень долго не смогут прийти в себя.