Изменяя судьбу

Глава 1. Новенькая с того света

      — Повторяю для тех, кто на крыше: меня зовут Изуми. Мне пятнадцать. Я из Скрытого Дождя. Моя деревня была уничтожена бандитами-нукенинами, семья погибла, я сбежала. Хочу стать шиноби Конохи, потому что это единственное место, где детей не убивают за то, что они неудобно дышат.       Класс Академии замер.       Шикамару, который временно заменял заболевшего учителя, почесал затылок. Он ожидал стандартное представление — «люблю рамен, ненавижу тренировки». А тут такой монолог.       — Эм... хорошо. — Шикамару кивнул. — Садись на свободное место. Вон там, между Узумаки и Учихой.       Изуми повернула голову. Два свободных стула действительно стояли рядом. Слева — парень со светлыми волосами, который сейчас жевал карандаш и смотрел на неё с искренним любопытством. Справа — девочка в очках, с очень серьезным лицом.       Изуми выбрала стул... ровно посередине между ними, но чуть ближе к окну.       — Привет, — сказал Боруто, выплюнув кусочек дерева. — Ты правда из Аме? А там правда вечно идёт дождь? А ты видела Пейна? Нет, тупая шутка, Пейн умер, прости. А какая техника у тебя основная? У меня — Расаган, хотя я его не люблю, потому что это отцовская фишка.       — Боруто! — шикнула Сарада. — Дай человеку сесть.       — Ничего, — Изуми улыбнулась краешками губ. — Я привыкла к вопросам. Да, дождь идёт почти всегда. Пейна не видела, он умер до моего рождения. Основная техника — Взрывная печать. И я люблю солёное, не люблю сладкое, и моя любимая еда — онигири с тунцом.       — Она читает мысли, — восхитился Боруто. — Я хотел спросить и про любимую еду тоже!       — Нет, — сказала Изуми. — Ты просто слишком громко думаешь. У тебя лицо как открытая книга. С заглавными буквами и восклицательными знаками.       Сарада фыркнула. Мицуки с задней парты тихо сказал:       — Мне она нравится. Урок продолжился. Шикамару рассказывал о тактике окружения в лесистой местности, и это было так же увлекательно, как смотреть на засыхающую краску. Боруто откровенно вертелся. Через двадцать минут он наклонился к Изуми и зашептал:       — Слушай, а почему ты пришла именно в нашу академию, а не в Облако или Камня? Там тоже детей не убивают. Ну, обычно.       Изуми не поворачивая головы, ответила:       — Потому что в Конохе самый высокий уровень выживаемости детей-сирот. Статистика. Я изучала.       — Ты изучала статистику выживаемости сирот? — Боруто округлил глаза.       — А ты нет? — она наконец посмотрела на него. Взгляд у неё был странный — один тёплый, карий, второй холодный, бледно-зелёный, как недозрелый виноград. — Странно. Если ты сирота, это первое, о чём ты думаешь каждое утро.       Боруто замолчал. Он не был сиротой. У него были и отец, и мать, и сестра. И он никогда не думал о том, что проснуться в любой момент может быть негде.       — Прости, — сказал он тихо. — Я ляпнул что-то не то.       — Ничего. Ты не знал, — Изуми снова отвернулась к доске. — Теперь знаешь.       На большой перемене весь класс обступил новенькую. Коноха вообще редко принимала чужаков в Академию — обычно детей из других деревень определяли в специальные классы адаптации. Но Изуми имела какие-то бумаги, подписанные лично Наруто (Шикамару потом расскажет, что Темари из Песка сделала запрос по своим каналам, и у Изуми действительно чистое досье — ни одного преступления, ни одного долга, только официальный статус беженки).       Денки, который за годы так и не научился нормально общаться с девочками, выпалил:       — А у тебя есть второй уровень чакры? Мы здесь все почти освоили Стихию Молнии, хотя я в основном на технике...       — Денки, заткнись, — устало сказал Ивабэ. Он оглядел Изуми с головы до ног. — Ты на вид тощая. Сколько отжиманий делаешь?       — Сто, — сказала Изуми. — С утра. С грузом в десять кило. Ивабэ присвистнул.              — А боевой опыт?       — Убила четверых нукенинов, когда они напали на наш лагерь. Одного голыми руками, остальных — кунаем.       Наступила тишина. Даже Боруто перестал жевать.       — Это шутка? — спросил как самый умный Мицуки.       — Нет, — спокойно ответила Изуми. — Но тех нукенинов наняла та же банда, что уничтожила мою деревню, так что это была... гигиена.       — Она пугает меня, — прошептал Какогэ.       — Она пугает всех нас, — ответил Денки, поправляя очки.       А потом Изуми сделала нечто, что окончательно растопило лёд. Она достала из кармана горсть вареных рисовых шариков, завернутых в листья, и протянула их Боруто.       — Ты жевал карандаш на уроке. Значит, не позавтракал. Вот, держи. Только там с начинкой из сливы. Я люблю кислое.       Боруто взял шарик, уставился на него, потом на Изуми. Она стояла, засунув руки в карманы брюк, и смотрела куда-то в стену, будто раздача еды — самое обычное дело.       — Спасибо, — сказал он и откусил. Кислятина была неимоверная, но он зачем-то улыбнулся. — Вкусно.       — Врёшь, — усмехнулась Изуми. — Но приятно.

***

      Через три дня Наруто выписал распоряжение: Изуми включается в одну из команд для прохождения полевых испытаний. Команду выбрали ту же, что всегда брала сложные случаи — Сарада, Боруто, Мицуки. Формально их лидером была Сарада, но на практике все знали, что Боруто делает что хочет, Мицуки делает что должен, а Сарада делает так, чтобы они оба не подохли по глупости.       — Не нравится мне эта девица, — сказал Наруто Шикамару, когда они закрылись в кабинете. — Слишком гладко. Слишком чисто. Беженка из Аме, которая убила четверых нукенинов голыми руками, но при этом ни разу не попадала в сводки Бинго? И Темари за неё поручилась? Темари, которая любому чужаку вцепится в горло?       — Проверка дважды перепроверена, — устало ответил Шикамару. — Её тётя, Ринко Кагая, официально подтверждена как бывший шиноби Дождя без криминального прошлого. Сама Изуми прошла допрос с ядом истины. Никаких связей с Орочимару, с Кабуто, с остатками Акацуки. Даже с кланом Учиха — никаких. Она чиста.       — Чистота бывает разная, — Наруто сжал кулак. — Она носит второй меч на поясе. Короткий. Это оружие для убийства в упор. В её возрасте.       — В твоём возрасте ты тоже носил оружие для убийства в упор.       — Я был ниндзя Конохи с рождения.       — А она — ниндзя, у которой не осталось дома. Наруто, — Шикамару посмотрел на друга в упор, — ты сам был таким. Сиротой, который никому не нужен. Если кто и должен дать ей шанс — то ты.       Наруто долго молчал. Потом кивнул и вернулся к стопке бумаг.       «Но интуиция орет, что здесь что-то не так», — подумал он, но вслух не сказал.

***

      Первое совместное задание: патрулирование восточного сектора леса. Рутина, уровень D. Изуми шла последней, молчала и всё время оглядывалась назад.       — Ты ищешь кого-то? — спросил Мицуки.       — Привычка, — ответила она. — В Аме если не смотришь назад, то кто-то втыкает тебе кунай в спину. Это из тех привычек, от которых трудно избавиться.       — Коноха безопасна, — сказала Сарада. — Здесь не нападают из кустов.       — Каждую деревню, которую я знала, сначала считали безопасной. А потом — пепел.       Они шли дальше. Боруто, чтобы разрядить обстановку, начал рассказывать анекдот про Саске и курицу.       — …и тогда Саске говорит: «Я отомщу». А курица ему: «Ты и так уже слишком много раз мстил, давай просто сделаем рамен». И Саске такой: «…Хорошо, но только с нори».       Изуми не засмеялась. Но она улыбнулась — настоящей улыбкой, впервые с момента прибытия.       — У тебя хорошие друзья, — сказала она. — Они пытаются меня развеселить.       — Мы просто такие, — пожал плечами Боруто. — Душка компания.       — Я заметила. — Изуми ускорила шаг и поравнялась с ним. — Слушай, Узумаки. Ты ведь сын Седьмого Хокаге.       — О, опять. — Боруто закатил глаза. — Ты тоже скажешь, что я должен брать с него пример, быть ответственным и всё такое?       — Нет. — Изуми посмотрела на него в упор. — Я хочу сказать: твой отец выглядит уставшим. И немного грустным. Даже когда улыбается. У тебя нет ощущения, что он скучает по кому-то, кто был рядом, но ушёл?       Боруто задумался. Вообще-то да. Иногда он ловил отца на том, что тот смотрит на портрет Джирайи в кабинете или на старую фотографию команды семь. Или когда Хината говорила про Неджи — тогда у Наруто дергалось веко. Но Боруто никогда не вникал в эту грусть. Она казалась ему частью взрослой жизни, которая его не касалась.       — Не знаю, — сказал он честно. — Я думал, он устаёт от работы.       — Может быть. — Изуми отвернулась. — Но иногда люди устают не от работы. А от того, что не могут защитить всех, кого любят.       — Ты прямо философ, — буркнул Боруто, чтобы скрыть неловкость.       — Я просто сирота, — ответила она, и в её голосе не было ни капли жалости к себе. — А сироты рано становятся философами.

***

      На обратном пути случилось происшествие. Из лесной чащи выскочил огромный кабан — не чакра-зверь, но с такими клыками, что одного удара хватило бы, чтобы распороть живот. Кабан был бешенный: из пасти шла пена, глаза налиты кровью. Он рванул прямо на Изуми.       Сарада крикнула: «Уходи с линии!», Мицуки выбросил руки со змеями, но кабан был слишком быстрым.       Изуми не сдвинулась с места. За долю секунды до удара она выхватила короткий меч с пояса, присела, развернулась — и кабан пролетел мимо, разрезанный от шеи до хвоста. Он рухнул через три шага, брызнув кровью на траву.       Всё заняло меньше секунды.       — Ты... — Сарада открыла рот. — Ты даже чакру не использовала.       — А зачем? — Изуми вытерла меч о мёртвого кабана и убрала в ножны. — Это просто животное. У него нет чакры, чтобы блокировать сталь. Зачем тратить энергию?       — Откуда ты научилась так резать? — спросил Мицуки, чьи змеи беспомощно шипели на ветках.       — В Аме учат убивать быстро. Если долго возишься с противником, появляются его друзья. А я не люблю, когда у врагов есть друзья.       Боруто стоял и смотрел на неё. На мгновение ему показалось, что он видит Саске — того Саске, который в детстве убил тысячу людей и не моргнул глазом. Но Изуми была не Саске. Она была...       — Ты крутая, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.       — Спасибо, — Изуми убрала волосы за ухо и вдруг смутилась. — Вообще-то я просто хотела есть. А мясо кабана можно завялить и взять с собой. У вас есть соль?       Дальше они шли уже вчетвером, и Боруто нёс на плече тушу кабана, проклиная свою галантность. Сарада что-то ворчала про уставные нормы. Мицуки задумчиво жевал вяленое мясо.       Изуми шла впереди и иногда оглядывалась на Боруто. Он этого не видел. А если бы увидел — заметил бы, что её глаза (оба, и карий, и странный бледно-зелёный) смотрели на него так, будто он был самым важным существом в радиусе ста километров.       Но Боруто был занят. Он думал: «Какая же у неё техника реза — идеально по сухожилиям. Надо будет расспросить».       Так у первой любви не начинается. Но это не значит, что она не начинается именно так.

***

      Вечером того же дня Боруто заявился в кабинет отца без стука.       — Я хочу, чтобы Изуми была в моей команде официально.       Наруто оторвался от бумаг.       — Она уже в команде. Формально — резервный член для полевых испытаний.       — Нет, я хочу постоянной. Вместо Денки.       — Денки нуждается в опыте, его нельзя просто выкинуть.       — Пап, она убила кабана одной левой. Денки боится пауков.       — Боруто, — Наруто встал и подошёл к сыну. — Эта девочка — загадка. В её досье слишком много белых пятен. Я ещё не решил, можно ли ей доверять.       — Ты никому не доверяешь! — Боруто топнул ногой. — Ты и мне не доверяешь! Все миссии, которые ты даёшь — фальшивки. Доставить письмо. Собрать травы. Помыть статую Тобирамы! Это издевательство!       Наруто вздохнул. Он узнавал себя в этом крике — шестнадцатилетнего себя, который орал на Ируку и требовал настоящих заданий.       — Хорошо. — Наруто сел обратно. — Я дам твоей команде (включая Изуми) миссию ранга C. Охрана каравана до границы с Огнём. Если всё пройдёт без происшествий — я подумаю о постоянном составе.       — А если с происшествиями?       — Тогда ты получишь то, о чём просишь. Но совсем не так, как ожидаешь.       Боруто не понял последней фразы, но решил не вникать. Главное — он пробил стену. Он сбежал из кабинета, чуть не сбив с ног Хинату, которая заходила с чаем.       — Мальчик, ты счастлив? — спросила она.       — Ещё бы, мам! У нас будет настоящая миссия! — он чмокнул её в щёку и умчался.       Хината вошла в кабинет. Наруто сидел, положив голову на руки.       — Опять Боруто? — спросила она мягко.       — Он хочет рисковать. Как я когда-то. А я хочу, чтобы он был в безопасности.       — Наруто... — Хината поставила чай. — Ты не сможешь его уберечь. И никогда не мог. Никого не можешь. Это не твоя вина. Это жизнь.       — А когда я умру, он останется один. Как тот... как Изуми. Сиротой.       — Тогда давай сделаем так, чтобы он был окружён людьми, которым можно доверять. Даже если их прошлое мрачнее нашей ночи.       Наруто поднял глаза и слабо улыбнулся.       — Когда ты стала такой мудрой?       — Я всегда была мудрой, — Хината улыбнулась в ответ. — Просто ты раньше слишком много орал, чтобы услышать.

***

      Ночью Изуми не спала. Она сидела на кровати в общежитии для беженцев, сжимая в руке деревянную лису, которую дала тётя. За окном светила луна — полная, бледная, холодная.       «Всё хорошо, — думала она. — Они меня приняли. Боруто дурак, но честный. Сарада строгая, но справедливая. Мицуки — вообще как кошка, вроде рядом, а понять невозможно. Хорошие люди. Настоящие.       Я смогу здесь остаться. Никто не узнает.       Никто не узнает, что моя деревня была уничтожена не бандитами. А моим отцом. Что это он отчаялся настолько, что взорвал свою же родину. Что я убила его собственными руками, когда он полез на меня с боевой техникой.       И никто не узнает, что этот второй глаз — не генетическая мутация. Это первый шаг к проклятью, которое я украла у мёртвого клана. Проклятье, которое однажды захлестнёт меня целиком, если я не научусь его контролировать.»       Она спрятала лису под подушку и легла, поджав колени к груди.       «Боруто, — подумала она, прежде чем провалиться в сон. — Пожалуйста, не становись слишком хорошим. Иначе мне придётся рассказать тебе правду. А правда — это когда тебя перестают любить.»       Луна светила в окно. И где-то за горизонтом просыпался новый день, который перевернёт всё, что Изуми пыталась построить. Потому что в мире шиноби секреты не живут долго. Особенно такие.

Конец первой главы.