Благословение Бродячих Псов

Коё встала сбоку от трона, одетая во всё чёрное, без тени улыбки на лице, достала книгу для записей и объявила: — Небесный Владыка, несколько небожителей заняты срочными делами за пределами столицы и явиться не смогли. — Они сообщили об этом заранее, – еле заметно кивнул Огай. Озаки почтительно поклонилась, а император снова повернулся к Ацуши и сказал: — Гуаншу, ты наверняка уже знаешь, для чего тебя вызвали. — Могу только догадываться, – ответил Накаджима, не поднимая головы. – Но мне казалось, что с делом генерала Фицджеральда-младшего уже всё решено. В этот момент из-за его спины раздался приятный мужской голос: — Боюсь, пока ещё рано судить. Ацуши обернулся и увидел, как в зал входит Бог Войны. Уверенным шагом, не отнимая ладони от рукояти меча, тот прошествовал по залу и остановился, поравнявшись с Накаджимой. — Ваше Высочество, давно хотел познакомиться, – сказал он и улыбнулся. Ему можно было дать лет двадцать шесть-двадцать семь; движения его были изящны и решительны. Вживую генерал был ещё прекраснее, чем изображала статуя в храме на горе Юйцзюньшань, – именно такая красота с лёгкостью похищает женские сердца. Ацуши Накаджима не успел ответить, как генерал продолжил: – Наш Фицджеральд-младший в долгу у вас за заботу. «На этот раз я действительно оскорбил влиятельного небожителя», – подумал Ацуши. — Ну что вы! – сказал он вслух. – Генерал Фицджеральд, я тоже рад знакомству. Как ни странно, это была чистая правда. За последние дни Накаджима изучил свой свиток и вкратце ознакомился с легендами об известных небожителях. Среди них самой значимой фигурой был именно генерал Мингуан, Фрэнсис Скотт Кей Фицджеральд. Ещё в бытность смертным он прославился благодаря ратным подвигам. Но в народе куда больше любили слухи – порой красивые, а порой и отвратительные – о его похождениях по злачным местам. Красивой можно было назвать байку об отдавшейся ему девице из публичного дома, на выкуп которой из заведения он не пожалел денег и которая с тех пор ради него блюла чистоту. А скандальным историям вовсе числа не было – на вроде той, что однажды генерал гнал лошадь ночь напролёт и преодолел тысячу ли только ради того, чтобы предаться любовным утехам с замужней женщиной. После этого чтения Ацуши поймал себя на мысли, что генералу ещё повезло столкнуться с одной Луизой Мэй Олкотт – при такой-то бурной молодости. И в любви, и на поле боя генералу сопутствовал успех. Его противники, а порой даже товарищи в сердцах желали ему скорой смерти – и лучше бы от сифилиса! Но жизненная сила мужчины была столь велика, что он не заболел, даже сорвав бесчисленное множество «цветков любви». Более того – пережил всех своих завистников. Пока однажды не проиграл сражение. Враги уже потирали руки, предвкушая его кончину, как вдруг прогремел гром, и в тот самый миг, когда жизнь его висела на волоске, Фрэнсис вознёсся. Кого он не успел сразить своей рукой, те, наверное, умерли от злости. После вознесения генерал Фицджеральд не изменил своих привычек, и слухи о его погоне за красавицами поползли с новой силой. От небесных дев до демониц – ни одна хорошенькая женщина не оставалась без внимания. Но в основном вкусы у генерала остались те же: милее всех ему были смертные девушки. Про его похождения слагали непристойные романы, и, если бы избранный Накаджимой пусть самосовершенствования не требовал чистых помыслов и подавления плотских желаний, он бы непременно прочитал парочку просто из любопытства. В народе даже частенько поклонялись Фрэнсису не как Богу Войны, а как Богу Любви. Доходило до того, что некоторые бессмертные, встречая генерала Фицджеральда в небесных чертогах, старались как бы невзначай задеть его плечом, а проходя мимо, втихую оборачивались, кланялись и молили Небеса об удаче в любовных делах. История схожая с историей Чуи Накахары, названного Большим Членом, но титул куда благозвучнее. Все собравшиеся в зале понимали, что скрывается за этим нарочито вежливым обменом любезностями, и втихаря покатывались со смеху. Но приличия были соблюдены, и теперь Ацуши спросил: — Генерал Фицджеральд, что вы имели в виду, говоря, что судить пока рано? Фрэнсис щёлкнул пальцами, и в центре зала внезапно появился труп. Вернее, пустая оболочка: без сознания и без души. Тело было с ног до головы покрыто кровью, лицо посинело, а глаза закатились, как у настоящего мертвеца. Накаджима с первого взгляда узнал А-Чжао, воплощение генерала Фицджеральда-младшего. Здесь, на торжественном собрании во дворце Верховного бога войны, среди такой почтенной публики, это смотрелось неуместно и даже дико. Мгновение спустя привели самого Марка Твена. Даже закованный в кандалы, он излучал спокойное достоинство. Молодой человек молчал, склонив голову. — Что это значит, генерал Фрэнсис? – спросил Ацуши. Марк опустился на колени в центре зала, а Фицджеральд сказал: — Когда я допрашивал Марка, он упомянул одно весьма интересное обстоятельство. – Генерал обошёл Накаджиму полукругом и продолжил: – Я прекрасно знаю, на что способен Твен. Воплощение не сравнится с ним по силе, но он пока ещё в состоянии дать отпор демону ранга «свирепый». Однако в Монтгомери он столкнулся с тем, кто в бою не оставил ему и шанса. Занятно, не правда ли? По словам Фицджеральда-младшего, в путешествии ваше высочество сопровождал некий юноша в чёрных одеждах. При упоминании чёрных одежд лица небожителей застыли. Но то, что Фрэнсис сказал затем, стало для всех настоящим потрясением: — Тот юноша в кромешной тьме за считаные секунды уничтожил несколько сотен солдат Монтгомери – весьма могущественных противников. Так позвольте узнать, Ваше Высочество, кто этот юноша и откуда он взялся? «Непревзойдённый», способный расправиться с сотнями духов, облачённый в чёрное. Все уже догадались, о ком речь, но никто не осмеливался произнести имя вслух. Накаджима бросил взгляд на молчаливо стоящего на коленях Марка и сказал нарочито беспечно: — Честно признаться, я не помню. Мы повстречали караван поблизости от Монтгомери, и пришлось провести с торговцами несколько дней. Может, тот молодой человек был одним из них? — Это не так, Ваше Высочество, – возразил генерал. – Я слышал от Фицджеральда-младшего, что вы с тем юношей были весьма близки; не похоже, что познакомились недавно. Что же, запамятовали? «Тут-то ты ошибаешься, – подумал Ацуши. – Я говорю правду: мы действительно провели вместе всего несколько дней». Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Тогда стоящий неподалёку даос в красных одеждах небрежно взмахнул метёлкой и сказал: — Генерал Фицджеральд, всё это рассказ Фицджеральда-младшего, а Фицджеральд-младший – преступник; он находится под арестом и скоро будет изгнан. Можно ли вообще доверять его словам? — Тогда я бы хотел попросить содействия у генерала Наньяна и генерала Сюаньчжэня. Проследив за его взглядом, Накаджима Ацуши обнаружил в юго-западной и юго-восточной сторонах зала Накахару и Дазая. Чуя был таким же, каким Ацуши его помнил: очень высокий, он стоял, вытянувшись по струнке, и решительно глядел перед собой. Между бровей залегла едва заметная складка, отчего создавалось впечатление, что тот вечно сердит, – даже если на самом деле это было не так. А вот Осаму немного изменился: его отличала благородная бледность; тонкие губы были плотно сжаты, глаза полуприкрыты, и всем своим видом он говорил: «Держись от меня подальше!» Он скрестил руки на груди и пальцем правой задумчиво постукивал по локтю левой.