Кто из нас человек?

Сижу на крыльце. Идея — говно, но находиться дома на постоянке невыносимо: нос забивается всеми запахами, что витают в воздухе. К тому же электричество ещё пару раз вырубало. И чтобы пробки не выбило, пришлось выключить электричество хотя бы до утра. Молча покуривая сигарету, вслушивался то в шум где-то неподалёку, из-за которого я каждый раз оглядывался как шизик, то в тление сигареты. Глаза разглядывали деревянную лестницу под ногами. Её истоптанный вид выглядел смешно, учитывая, сколько людей так и не вошло в дом. Людей ли? В голове по кругу вертелись одни и те же вопросы о признаках, КЧС и гостях, а самыми беспокойными были мысли о Славе. И стоило лишь задуматься о нём, как я слышу неприятный скрип за спиной, а за ним — громкий долгий выдох. Слава не садится рядом, напротив, отходит куда-то в бок. Я оборачиваюсь к нему, он — от меня. Я не стал ничего говорить, лишь поглядывал налево, ловил то, как его тело напряжено, то, как ему некомфортно тут. Боже, просто уйди, в чём проблема? — Что с твоей рукой? — Вопрос разорвал тишину и вышел неожиданно громким. — Рука? — Я слышал, как он переступал с ноги на ногу. — Всё круто, не бери в голову. — Ты не раз дёргал ей, когда я дотрагивался. — Я поднимаю на него глаза, он лишь усмехается. — И что? — Да… странно просто. — Бычок проезжает меж досок лестницы. — Просто… — Слышу его тяжёлый выдох, готовлюсь к худшему. — Ваня, м-мой друг… он. Спиной чувствую ветерок от его движений: он садится слева от меня, выхватывает из моей руки пачку сигарет. Резкое прикосновение его пальцев, я ловлю холод. — Он что? — Я наврал, короче. Он был жив, когда я его увидел. — Хочу отсесть, но он хватает меня за руку, притягивая к себе ближе. — Успокойся, я в порядке, а вот он… — Слава берёт из пачки сигарету, нервно подкуривает. — Он был диким, как будто под чем-то, хрен знает. Это сейчас я вроде вдупляю, чё к чему, а тогда… Тогда я молил бога, чтобы всё оказалось шуткой, но… — Его взгляд падает на сигарету, пепел летит между нами. — Он хотел меня укусить. — Он… что? — Низ живота неприятно скрутило, я отсел дальше. — А у него были… — Признаки — да, я только сейчас это понял. Глаза, зубы, да и выглядел он отвратительно, был какой-то зелёный. Мне восполнились слова Дока о пятнах и укусах, о бешеном поведении и криках. — Я так понимаю, целью была рука? Он молча кивает, глубоко затягиваясь. — Мне стремно это вспоминать, даже как-то тревожно, я поэтому дёргаюсь. — Прости. — Ловлю его растерянный взгляд, сам же пытаюсь выдавить улыбку. — Я бы мог сказать раньше, но всё так навалилось: то жара эта, пожары, ещё этот труп КЧСника… — Он снова в своей манере яростно жестикулирует, стараясь не задеть меня сигаретой. Я вижу, как на его лице смешались эмоции — от боли до истерического припадка. Слава болтал без остановки, постепенно повышая голос, стараясь описать всё, что на него свалилось: то, как ему невыносимо в этих четырёх стенах, как он хочет домой или хотя бы просто позвонить своей матери, что, скорее всего, обзвонила все морги. Я подаюсь вперёд, но лишь на секунду. Моя левая рука, что лежала на коленях, уже почти легла на его спину, но что-то остановило меня. Поднимая взгляд чуть выше, смотрю на Славу. Его лицо. Я не понимаю, что на нём написано. Удивление? Страх? Надежда? Наверное, в теории я бы мог обнять его, так, по-дружески, пару раз ударить в грудь, потрепать за плечо. Но не сейчас. Не сейчас, когда его щенячьи глаза уставились на меня в поисках ответа. Моя рука снова на коленях. Согнув ногу, Слава упёрся рукой в колено, а после опустил на неё голову. — Чем ты занимался до пожаров? — Он впился в меня взглядом. Мне без шуток пришлось вспоминать, что вообще происходило до. Перед глазами лишь картина дымящихся домов и тел. Я прикрыл глаза в попытках отыскать хоть что-то. — Разве прошлое играет роль? — Бля, мне из тебя слова силой выбивать? Разомкнув глаза, уставился на него. — Попробуй. — В наших словах не было злобы, скорее лишь усталость. Я перехватываю пачку из его руки и заглядываю в неё, хотя курить даже не хотелось. — А ты? Слава неожиданно выпрямился. — Я? Я просто жил. Работа — дом — комп — сон. И так по кругу, неинтересно, короче. — Сказал он это слишком сухо, будто не хотел трогать прошлое. Может, я напомнил ему о матери? — М-да, — я не стал рыть дальше. — Пиздец мы скучные. — Я чуть откинулся назад, падая на вытянутые руки. Лёгкий ветер обдувал лицо. «Мы оба слишком закрыты. Наверное, это и правильно». Где-то в глубине души мне стало легче, возможно из-за Славы, его присутствия или обычного общения. — Жалко, ты не можешь быть таким почаще. — Его лицо было поднято вверх. Хоть ночь и отдавала неприятной зеленью, в небе было по-прежнему темно. Казалось, только оно и не изменилось. Я завис, наблюдая за Славиным затылком. — Каким? — Спокойным. — Он обернулся ко мне с нескрываемой улыбкой, смотрел слишком по-доброму. Я поднялся обратно. Его голова снова упала на колено, и была со мной на одном уровне. Я смотрел на него, будто видел впервые. — Почему ты оказался именно тут? — Возможно, это нужно было спрашивать раньше. Его глаза потускнели, улыбка сползла с лица. — Если бы я сам знал. — Фраза вышла тихой, словно он сам искал ответ. Мы снова замолкли. Ветер чуть усилился, приятно обдувая волосы. Я уже полностью лёг на спину, не обращая внимания, что на полу песок и грязь с чьей-то обуви. Подпирая голову руками, чувствовал усталость, будто я провалился в сон. Пару раз я старался держать сознание, но давалось это с трудом. Тихий шум рядом даже не напрягал меня. Кончики пальцев прошлись по моему животу быстро и почти не касаясь, поднимаясь к горлу. — Не спи, Мирош. — Славины шаги рядом подняли пыль у лица. Я перехватил его запястье, чуть сжав его. — Я не… не сплю. — Открыв глаза, увидел Славину довольную морду. Он сидел на корточках совсем рядом, его рука дрогнула, когда я сжал пальцы. Или, возможно, мне почудилось. — Я не знаю, что происходит, но пообещай мне, — голос дрогнул, казалось, что Слава сдерживал крик или, что хуже, слёзы. — Пожалуйста, пообещай, что если я стану одной из этих тварей, ты… — Успокойся. — Я спокойно перебиваю его, сильнее сжимаю пальцы. Неосознанно прижимаю ладонь к груди. Резким движением рука была вырвана, Слава поднялся, нервно огляделся, а после схватил меня за футболку. Он потянул меня, заставил встать на ноги. — Я не смогу без тебя отсюда уйти, и ты, сука, это знаешь. — Его голос был тих, но требователен. — Ты знаешь эти места и дашь мне — или, может, если ты не такой уж и даун, то и себе тоже — шанс выбраться отсюда. Думаешь, побазарил тут со мной пару минут, и я спокойно спать дальше буду? Нет, Мирон. — Он чуть отошёл, раздвинул руки по сторонам. — Про признаки там Док базарил? Неси полароид. Если меняются глаза и зубы, то и снимки должны. Моё тело вросло в крыльцо, я не мог пошевелиться. Просто бросал взгляды из угла в угол, переваривал услышанное. А после молча ушёл. Вышел я спокойно, а вот в доме пришлось отдышаться. Меня буквально охватила неприятная тяжесть. В нос снова проник застоявшийся запах, лёгкие будто забились пылью. В комоде отыскать ящик со снимками всех когда-либо живущих в моём доме — все они были подписаны. Я рылся в нём, но без успеха: снимка Славы не было. Я напрягся, начал искать внимательнее, включил фонарик — ничего. С нервным срывом вывалил всё на кровать, водил руками по пластику, переворачивал каждый кадр, но всё без толку. Уже отчаялся, но в голову резко ебнуло. Я не выкладывал его снимок. Засунув руку в задний карман, я нашёл его. Весь помятый, чуть влажный, но целый. Я снова смотрю на эту белоснежную ауру, чуть приглаживаю края. Перевернув, понимаю, что она не подписана. Отыскав маркер, я аккуратно пишу «Слава», а ниже дописываю «человек». Выйдя из комнаты, вижу Мелкую, что спросонья, как обычно, шла на кухню. — Ой, здравствуйте. — Она почесывала глаза. — А что вы будете фотографировать? — Мне стало не по себе. Я даже не успел ничего сказать, как она вскрикнула: — А можно меня? — Она положила руки на пояс, вытянула ножку и чуть приподняла голову, улыбаясь. — Плёнка кончилась. — Без энтузиазма и какого-либо желания общаться с ней я молча вышел. Не хочу знать, если с ней что-то не так. — Я думал, ты уснул. — Слава всё так же стоял на пороге. Я замялся, неловко вглядываясь в горизонт. — Еле твой снимок нашёл. Закинул куда-то в очко и искал. — Давай, не мни сиськи. Руки поднялись лишь со второго раза, я неуверенно навожу полароид, ощущение, что я даже этого не хочу. Звук, вспышка, ожидание. Я по привычке кладу снимок в карман. — Надо подождать пару минут. — Я не из деревни, знаю. — Его голова кивает в сторону лестницы, на которой мы сидели до этого. — Ещё вопрос есть. — Он садится, я иду следом. Он лезет в пачку сигарет, берёт оттуда последнюю. Поджигая, он спрашивает сквозь зубы: — Кто такой Бледный? Его слова меня душат, плечи напрягаются, а голова, как по рефлексу, поднимается прямо. — Неужели ты его так и не встретил? Он переводит взгляд с ног на меня, только сейчас я замечаю, что его голубые глаза в этом мраке становятся чёрными. — Как я могу понять, если не знаю, как он выглядит? — Вопрос задан с издёвкой. Вспоминать о нём тошно, какое-то противное ощущение от очертаний его лица и тела. Пот пробирает ладони, но говорить нужно. — Высокий, худой. Обычно он ходит в одних только брюках. Мерзкая улыбка и голос… голос будто пьяный, слоги растянутые. — Ты будто моего бухающего соседа описываешь. — Слава смеётся. — И всё? Просто худой, полуголый додик с улыбкой? Мне не описать все те чувства, что лезут в голову при его виде. Это нельзя объяснить, его нужно увидеть своими глазами. — И всё. — Рука тянется за сигаретой изо рта напротив. Слава не сопротивляется, лишь следит глазами за моими движениями. — Он, можно сказать, меня терроризирует. Стоит под окнами, иногда на крыльце, говорит загадками и постоянно спрашивает, один ли я дома. А ещё сказал, что если два гостя будут у меня в доме, он убьёт меня. — А почему не ты его? В чём проблема, м? — На его лице появляется странная, абсолютно неуместная улыбка. — Я каменею при его виде, ничего не могу с этим поделать. — Слава всё так же улыбается, разглядывает моё лицо. — Да что, блять, с тобой? Я че, стендап рассказываю? Смех вырывается из глотки. — Да не, просто… всё нормально, короче. — Он почесывает затылок. — Как там фотка? Тело чуть дёрнулось, рука нехотя полезла вынимать снимок. Я чуть отвлёкся, повёл головой вправо, когда хотел повернуться обратно, меня испугала рука, что тянулась к лицу. Слава не спеша вытащил сигарету из моего рта. — Блять, — снова вздрогнул. — Не пугай. Я не понимал Славину улыбку, старался не думать, что у него в голове. Ещё секунду назад казалось, что он злой или расстроенный, но что сейчас происходит? Может, он скрывает свою нервозность за улыбкой? Может, это просто защитная реакция? Только от чего ему защищаться? Глаза всматриваются в снимок, ощущаю плечом, как Слава прилип своей грудью. Всего на мгновение меня это отвлекло. Я ищу хоть что-то на плёнке, но всё чисто, всё как и было. Его яркая аура врезается в глаза, я чувствую, как уголки моих губ поднимаются вверх. — Ахереть. — Слава хватает меня за плечо, как тряпичную куклу, тянет назад. Я промаргиваюсь, еле поднимаясь. Он тащит меня в дом, слишком быстро, да так, что на пороге я врезаюсь в косяк корпусом. Из-за тупой боли темнеет в глазах. Вбежав в дом, я захлопнул дверь и прижался к ней спиной. Складываюсь пополам, пытаюсь отдышаться. Пока прихожу в себя, Слава бегает от окна к окну. Вопрос даже не успевает задаться — Слава подлетает ко мне. — Дай сюда фотку! — Он садится на корточки, тянет свои ладони к моей руке. — Дай посмотрю. Резко разжимаю пальцы, еле как разгибаюсь. — Ты что-то увидел? — Да! — Он прижимает меня к двери. — Смотри. — Он указывает пальцем в угол снимка, там еле-еле виднеется силуэт. — Видишь? Из-за слёз было сложно хоть что-то рассмотреть. — Подожди секунду. — Я вытер глаза, пытался всмотреться. Когда у меня это получилось, я не поверил. — Это Док? — Я вырвал снимок, вгляделся сильнее. — Куда он идёт? — Или откуда? Я поднял глаза на Славу, он же таращится на меня. В груди стало неприятно давить, будто перекрыли кислород. Я обхватил себя руками, старался дышать глубже, считал в голове от одного до десяти. Пока думал о том, что вообще произошло, я даже не заметил, насколько Слава близко. Казалось, ещё полшага — и наши тела будут вплотную. Мне достаточно поднять голову кверху, и я буду дышать ему в рот. Достаточно подняться на носочки — и мы почти одного роста, всего пару миллиметров… — Вдруг он схватил дробовик? — Я отталкиваю Славу, выбегаю в глубь коридора. Зайдя в свою комнату, я оцениваю помещение. Всё на своих местах, включая дробовик, снимки и ствол, но всё же я замечаю что-то размытое за окном. Какое-то мутное пятно, что, казалось, пошатывалось. Моя ли это фантазия разыгралась, плохое зрение подводит или всё же там что-то было? Идя вдоль стены, стараюсь не спугнуть силуэт. Из соседней комнаты — смех Мелкой, но всё это где-то на фоне, еле слышно. Подойдя к окну, я дёргаю штору, но ничего, кроме жалкого вида обгоревших деревьев, не нахожу. С облегчением выдохнув, я одёргиваю штору обратно, но того странного силуэта уже не было. — Чё, какого хуя? — Подойдя со спины, я дёргаю Славу за плечо, заставляя его подняться со стула. — Ёпта, чё я сделал-то опять? — Он спотыкается на ровном месте. — Иди спать. — Иди нахуй. — Я не успеваю сесть на его место, он дёргает стул из-под меня. — Чё началось-то? Ты пьяный? — Вопрос, скорее всего, риторический. Он разводит руками, чуть наклоняется вперёд. — Ты чё, спать не хочешь? — А ты? Он хлопает глазами. — Я не могу спать. — Он виновато опускает взгляд в пол. — Дока всё ещё нет. Громко выдыхаю, смотрю в потолок. — Я тоже не смог уснуть. — Слава оставил стул в покое, и я сел, облокотившись на спинку. — Пытался полночи, но вообще ничего. Слава опустился в кресло, что стояло у входа в дом. Обхватил волосы руками, наклоняясь к ногам. — Башка едет кругом. Его нет уже сутки, какого хуя? Я не ответил, лишь пожал плечами. Хуй его знает, что к чему. Док сразу показался мне странным, немного взвинченным, но по признакам он был обычным. Он адекватно разговаривал и дал неплохую информацию. Правда, стоит ли ей верить? Спустя пару часов глаза уже слипались. В доме стало ещё душнее, отсутствие каких-либо звуков давило на голову, белый шум в ушах сводил с ума. — Слав? — Я пялюсь на Славу, он уже полностью развалился в кресле. Он хотел подремать пару минут, но эти минуты длятся почти час. Я зову его снова и снова, но ответа нет. Сев рядом на корточки, вижу его сонное лицо, тёмные ресницы и брови. Он немного хмурится, и это даже как-то забавно. Я невольно улыбаюсь, думая про себя, что лучше бы он ушёл спать в кровать. На кухне из холодильника достаю тёплое пиво, которое неприятно бьёт по горлу хмелем. Лицо кривится, но и так сойдёт. Слышу шаги из коридора. — Неужели ты встал? — Я смотрю в дверной проём с улыбкой, думая подъебать Славу, но входит в кухню не он, а Док. Свечу на него фонарём, что стоял на столе. Его лицо опушено, а ноги еле тащат в мою сторону. Я наблюдаю за ним пару секунд. — Всё нормально? — Ответа нет, из его горла выходит лишь тихое кряхтение. Я отхожу назад, упираясь спиной в раковину. — Вы как зашли? — Я ловлю себя на мысли, что всё очень-очень хуёво. Отодвигаю кухонный ящик со столовыми приборами, не отрывая взгляда, на ощупь нахожу вилку, со всей силы сжимаю её в руке. Третий вопрос, как и остальные, полетит в молоко, так что мне нужно выбираться отсюда, а не пиздеть. Как только его глаза ловят моё лицо, а шаги около меня затихают, я замираю. Мы смотрим друг на друга всего пару секунд. Как только он дёргает на меня руку, я всаживаю вилку ему в шею, без промедлений толкаю ногой в район солнечного сплетения. Был бы он обычным стариком — не встал бы. Но нет. Его тело еле как пытается подняться. Выход мне заблокирован, так как именно на дверь эта туша и упала. — Слава! — Я надеюсь, что Фортуна не будет в очередной раз ебать меня в рот и Слава услышит меня. Но, походу, мимо. Из горла лезет протяжный стон. Мужик пытается ухватиться руками за мои лодыжки, но я бью его ногой по кадыку, лишь бы он заткнулся. Руки потеют, адреналин приказывает что-то предпринять. Я хватаю Дока за халат, чуть отодвигаю его от выхода. Он не сопротивляется, его руки сцепились на шее в попытках дышать. В полумраке вижу его красные глаза, оскал белых окровавленных зубов. Мне не страшно, я просто в ахуе. Думаю, как поступать, и тут в голову лезет мысль, от которой меня выворачивает. — Слааав! Я зову его громче, но исхода нет. Я сверлю глаза Дока. Пару широких шагов — под моими ногами его тело. — Ты что-то с ним сделал? — Перехожу на шёпот, чуть склонившись. Он дёргается, будто в конвульсиях, рот лишь скалится, из него лезут слюни в перемешку с кровью. Не отходя, рука достаёт до ящика с кухонными приборами. Я на ощупь достаю нож. Кухня будто стала меньше. В голове противный писк, появившийся из пустоты, он изводит меня. Я падаю на колени, прямо на ноги Доку. — Ты уже был гостем или стал им? Где я успел проебаться? Тебе Бледный приказал прийти? — Вопросы лезли один за другим. Я чувствовал, как пот пропитал футболку на спине. Док шипит на меня, как ебанутый, пытается оторвать руки от шеи, но его смещённый кадык не даёт возможности. Я провёл лезвием по его кистям, чтобы он открыл мне горло. Его грязные, перепачканные кровью пальцы еле отлипли от шеи. Он взвыл, дёрнулся, ударяясь о стену затылком. Второй, уже более сильный удар, врезался в горло, точно меж ключиц. Я вынул нож и всадил его ещё раз. А затем снова, пока его ноги не затряслись . Док пытался что-то вякнуть, но мой слух будто пропал, осталось лишь пищание, что увеличивалось с каждой секундой. Кровь брызгала мне в лицо и руки, пока я раз за разом резал его горло. Я не получал удовольствие, скорее вымещал на него весь тот пиздец и мрак, сидящий в моей черепной коробке. Кровь начала попадать на глаза, и я остановился. Голова откинулась назад, я прикрыл глаза, хватая ртом воздух. Сердце билось с бешеной скоростью, я чувствовал каждый стук. Помаленьку слух возвращался. — …дец, что ты делаешь? — Я дёрнул головой на источник звука. Слава стоял как вкопанный, с открытым ртом и выпученными глазами. Он сделал пару мелких шагов в мою сторону, аккуратно заглянул за стол, где лежал труп Дока, то, что от него осталось. — Не говори мне, что он… — Наши взгляды встречаются, он отходит назад. Я слез с тела, отряхнул руки. — Тут и говорить нечего. Ошарашенный Слава выбегает в коридор. Я слышу, как он блюёт, громкие звуки смешиваются с ударами сердца и отдают в уши. Я же смотрю на тело, лежащее на полу, меня не трогает, не триггерит, я просто выхожу. — Как так-то? Он же… был нормальным. — Растерянный голос за спиной, я оборачиваюсь. — Ты же его проверял. Голова еле варит, я стараюсь думать о том, что произошло. — Боже, — тело падает обратно на стул, пальцы трут виски. — Какой-то бред. Как он вообще вошёл? Слава вытирает лицо своей футболкой, недовольно косится на меня. — Тебе бы помыться. Я осматриваю свои руки. — Его кровь попала мне в глаза. Как думаешь, последствия будут? — Голос звучит спокойно, хотя ноги невольно дёргаются. Ответа нет. Он не знает. Я не знаю. — Я не слышал, как он проник в дом, прости. Я вырубился и вообще… — Он разводит руками. — И вообще проебался везде. Я достаю фотку, пачкаю его кровью. — Это может быть не он. — Жестом подзываю Славу, но он не дёргается. — Я о том, что человек на фото стоит со спины и к тому же достаточно далеко. Буквально в каких-то ебенях, чуть ли не в лесу. Мы оба могли перепутать. Слава всё же подходит. — В любом случае, Док был не дома. — Он отходит. — Я не знаю, что произошло, пока я спал. — Коридор заполняет тишина. Он уходит в комнату, и я слышу, как скрипит замок под ручкой. Слова звучали как обвинение. Меня передёрнуло. Я остался сидеть на стуле, в полумраке, в абсолютном непонимании. Кто впустил Дока? Что произошло? Я перевожу глаза на снимок. Белоснежная аура Славы запачкана кровью. Я вожу пальцами по снимку, размазывая красные узоры. Я не могу находиться в этом доме. Я всё больше и больше начинаю сходить с ума.