Жвачка с кольцом

Понедельник начался с дождя. Мелкого, нудного, который зарядил ещё с ночи и теперь барабанил по подоконникам, скатывался по стёклам мутными ручьями, делал коридоры школы серыми и влажными. В раздевалке пахло мокрой одеждой и дешёвым освежителем воздуха, который завхоз щедро распылял каждое утро, пытаясь перебить запах пота и старых тряпок. Наруто влетел в школу за пять минут до звонка, как всегда. Куртка промокла насквозь, волосы слиплись сосульками, из кедов хлюпало при каждом шаге. Он не спал эту ночь — ворочался, смотрел в потолок, перебирал в голове события субботнего вечера. Тот поцелуй на кухне. Как Саске прижался лбом к его плечу. Как прошептал что-то неслышное. Как потом отстранился, посмотрел пустыми глазами и сказал: «Тебе пора». Без объяснений. Без обещаний. Без «увидимся в понедельник». Он ушёл. Дверь закрылась. И с тех пор Саске не отвечал на сообщения — даже не читал их. Синие галочки так и остались серыми, немыми, как стена. — Эй, Наруто, ты живой? — Шикамару тронул его за плечо, когда Наруто застыл посреди коридора с потерянным видом. — У тебя рюкзак открыт. Наруто дёрнулся, застегнул молнию, кинул рассеянное «спасибо». Шикамару хмыкнул, но ничего не спросил. Он вообще не задавал лишних вопросов — один из немногих, кто умел молчать, когда надо. Первый урок прошёл как в тумане. Учительница что-то рассказывала про современную литературу, доска была исписана именами авторов, но Наруто не видел ничего, кроме двери. Выход. Каждую секунду он ждал, что Саске пройдёт мимо. Заглянет в класс. Хоть что-то. Ничего. На перемене он сорвался с места раньше звонка, вылетел в коридор, пронёсся мимо раздевалок, столовой, актового зала. Где он? Где? Толпа расступалась перед ним — кто-то испуганно жался к стене, кто-то кричал вдогонку «отрезвись, Узумаки». Он не слушал. У второго выхода он увидел чёрную макушку. Сердце ухнуло вниз, подскочило, забилось где-то в горле. Саске. В той же чёрной толстовке, с рюкзаком на одном плече, идёт быстрым шагом к лестнице, а рядом — Суйгецу. Беловолосый, худой, с вечной ухмылкой, которая могла означать что угодно — от дружеского подкола до готовности вцепиться в глотку. — Саске! — крикнул Наруто, перекрывая гул голосов. Учиха не обернулся. Даже шаг не замедлил. Только плечи напряглись — на долю секунды, незаметно для постороннего, но Наруто заметил. Он всегда замечал. Суйгецу, напротив, обернулся. Посмотрел на блондина с откровенным любопытством, усмехнулся — и показал знак: мол, твой милый не хочет говорить, но ты постарайся. Потом догнал Саске, и они свернули за угол, в крыло начальной школы, куда старшеклассникам ходить обычно не положено.  Наруто рванул следом, но на проходе стоял охранник — толстый дядька с вечно сонным лицом — и перегородил дорогу. — Туда нельзя, парень. — Мне надо! — Наруто попытался обойти его, но охранник перехватил за плечо. Сильно. — Сказано — нельзя. Правила. Саске уже скрылся. Только стук шагов затих в конце коридора. Наруто вырвался, отступил, тяжело дыша. Рюкзак съехал на локоть, волосы лезли в глаза. Он ударил кулаком по стене — больно, но не смертельно. Костяшки уже зажили после драки, бинты он снял в воскресенье, остались только розовые шрамы. «Почему ты бежишь? Почему?» — вопрос пульсировал в голове, не давая сосредоточиться. Весь остаток дня он искал Саске. В столовой — нет. В библиотеке — нет. В спортзале, где у выпускников должна была быть физкультура — тоже нет.  Он поймал Суйгецу после пятого урока. Белобрысый выходил из туалета, вытирая руки о джинсы, и, увидев блондина, даже не удивился. — Что-то нужно? — Где Саске? — А я похож на его секретаря? — Суйгецу прищурился, ухмыльнулся. — И вообще, он просил тебе ничего говорить. — Что значит «просил ничего не говорить»? — Наруто схватил его за ворот. Не сильно, но руку держал мёртво. — Говори, или... — Или что? Ударишь? — Суйгецу не испугался. Он вообще казался бесстрашным — или просто дураком. — Бей. Саске всё равно не появится. Он не хочет тебя видеть. Не хочет с тобой разговаривать. Отстань. Наруто разжал пальцы. Суйгецу поправил ворот, отряхнулся и ушёл, насвистывая какую-то дурацкую мелодию. А блондин остался стоять в полутемном коридоре, прислонившись спиной к стене, и смотрел в потолок. Там, на побеленной штукатурке, расплывалось сырое пятно в форме Австралии. «Что я сделал не так?» Он перебирал в памяти субботу. Поцелуй. Объятия. Шепот «есть будешь?». Всё было правильно. Всё было честно. Почему Саске сбежал? Испугался? Решил, что переборщил? Или снова включил свой режим «спасаю тебя от меня»? Наруто хотелось разбить что-нибудь. Кулаком — стену, стекло, чьё-нибудь лицо. Но он сдержался. Выдохнул. Решил, что завтра всё будет по-другому. *** Вторник не принёс ничего, кроме новых разочарований. Наруто пришёл в школу за час до звонка. Сел на скамейку у входа — ту самую, мокрую после вчерашнего дождя — и стал ждать. Куртка промокала, холод пробирал до костей, но он не уходил. Пива с собой не было — в школу нельзя, да и не хотелось. Хотелось только одного: увидеть Саске. И он его увидел. В 8:15 из-за угла вышли двое. Саске — в чёрном, с капюшоном на голове, с рюкзаком за плечами. Суйгецу — в светлой куртке, с бутылкой воды в руке. Они о чём-то говорили, Саске кивал, не улыбался, но и не хмурился — просто слушал. Наруто вскочил, сделал шаг навстречу. Саске поднял голову. Их взгляды встретились — на одно мгновение, не больше. В чёрных глазах ничего не было. Ни льда, ни огня, ни той искры, которую Наруто так любил. Пустота. Стекло. Саске отвернулся первым. Сказал что-то Суйгецу, тот кивнул, и они свернули к боковому входу, которым пользовались только учителя. — Саске! — крикнул Наруто. — Саске, стой! Учиха прибавил шаг. Не побежал — он никогда не бегал, слишком гордый, — но двигался быстро, целенаправленно, как робот, запрограммированный на избегание. Наруто бросился за ними, но у бокового входа его встретил завуч — высокая женщина в очках, с противным голосом. — Узумаки, вы куда? Вход только для персонала. — Мне надо... — Ничего вам не надо. Идите в класс. Она стояла в проходе, скрестив руки на груди, и смотрела на него как на нашкодившего кота. Наруто скрипнул зубами, развернулся и ушёл. Но не в класс — побежал вокруг здания, пытаясь перехватить Саске с другой стороны. Не успел. Саске уже зашёл внутрь, и где он теперь — неизвестно. Школа большая, три этажа, два крыла, подвал, чердак, тысяча мест, где можно спрятаться, если ты не хочешь, чтобы тебя нашли. Наруто обыскал первый этаж. Второй. Третий. Заглянул в каждый кабинет, под каждую лестницу, даже в туалет зашёл — и в мужской, и в женский (пусто, слава богу). Никого. На четвёртом уроке он сдался. Сел за парту, уронил голову на руки, и Шикамару, сидевший рядом, тронул его за плечо. — Ты ищешь Учиху? — А, — глухо отозвался Наруто. — У параллели сменилось расписание. У него теперь расписание другое — физкультура в среду, литература в пятницу. Спецкурсы. — Откуда ты знаешь? — Я внимательный, — Шикамару пожал плечами. — И мне не всё равно. Наруто поднял голову. Посмотрел на друга — вечно сонного, с растрёпанными волосами, который никогда не лез в душу, но почему-то всегда оказывался рядом. — Он избегает меня.  — Значит, не хочет говорить. — Но я-то хочу! — Это не взаимно, — сказал Нара, помолчал пару секунд, прежде чем продолжить, — ну или он делает вид.  Наруто сжал кулак под партой. Бинтов нет, шрамы зудят — заживают. Внутри всё кипело, требовало выхода, действия. Но действий не было. Только бег по пустым коридорам и взгляд в спину уходящего человека. *** В среду Наруто изменил тактику. Он не бегал за Саске, не ждал у входа, не искал по всей школе. Он затаился. Спрятался за углом у столовой, где Суйгецу обычно брал обед — два сэндвича и сок. Белобрысый появился в 12:30, как по расписанию. Наруто выскочил из засады, перехватил его за локоть и оттащил в сторону — под лестницу, где никого не было. Там пахло пылью и старой краской, и было темно. — Суйгецу, скажи мне правду. — Какую? — Тот даже не испугался. Достал сэндвич, откусил, прожевал. — Я ничего не знаю. — Знаешь. Ты с ним постоянно. Он тебе говорит. Почему он меня игнорирует? Суйгецу посмотрел на него долгим взглядом. В его светлых глазах не было насмешки — было что-то другое, почти сочувствие, но не совсем. — Слушай, Наруто, — сказал он, прожевав, — я тебе ничего не скажу. Потому что не моё дело. Но если хочешь знать моё мнение — он псих. Ты псих. Вы оба психопаты.  — Это не ответ. — Это единственный ответ, который ты от меня получишь, — Суйгецу выдернул локоть, отступил на шаг. — И перестань меня хватать. Можно и без этого пообщаться со мной. С Саске я тебе вряд ли помогу, потому что сам не понимаю его бегства, ну и того, что он посмотрел именно на тебя.  Он ушёл, оставив Наруто в пыльной темноте под лестницей. Блондин прислонился к стене, закрыл глаза. «Псих. Я знаю. Но почему он бежит? Чего боится? Снова того же?» Он вспомнил субботу. Саске, который обрабатывал его руки. Холодные пальцы, аккуратные движения, и тот самый поцелуй — долгий, медленный, почти невесомый. Саске не оттолкнул. А на следующий день — пропал. Наруто открыл телефон. Сообщения: тридцать одно, все непрочитанные. Последнее — «Саске, давай поговорим, я приду сегодня». Без ответа. Синие галочки не зажигались уже четвёртый день. Он убрал телефон, вытер лицо рукавом. Встал, размял затекшие ноги. «Буду ждать. Хоть до ещё одного нового года. Хоть до выпуска. Ты не спрячешься». *** Четверг выдался солнечным. Апрель в свои последние дни наконец сжалился, выглянуло солнце, залило коридоры жёлтым светом, и даже старые парты засверкали свежим лаком. В окно виднелись тополя — на них проклюнулись первые листочки, маленькие, ярко-зелёные, такие живые, что больно смотреть. Наруто сидел на подоконнике у входа в библиотеку, свесив ноги, и смотрел на дверь. Сегодня он решил не бегать. Ждать. Раньше или позже Саске придёт сюда — он любил читать, особенно старые детективы, и брал книги именно в этой библиотеке. Прошёл час. Два. Три. В библиотеку заходили первоклашки с учительницей, заходила старушка-библиотекарь с коробкой новых учебников, заходил Шикамару за справочником по физике, его сопровождал Киба, и успел пообщаться со своим лучшим другом – всё тем же гопником, но уже влюбленным. Саске не было. Наруто почти уснул на подоконнике — тёплый ветер дул в окно, клонил в сон — как вдруг услышал шаги. Два человека. Один — тяжёлый, уверенный. Второй — лёгкий, почти неслышный. Он открыл глаза. Суйгецу и Саске. Они шли по коридору, и Саске что-то читал в телефоне — сосредоточенно, нахмурившись. Суйгецу болтал без умолку, размахивал руками, чуть не сбил табличку «Тихий час». Наруто спрыгнул с подоконника. Шагнул им навстречу. — Саске. Учиха поднял голову. Увидел его. Ничего не изменилось в его лице — та же маска, те же пустые глаза. — Наруто, — сказал он ровно, как приветствуют случайного прохожего. И пошёл дальше. Обогнул, даже не замедлившись. Наруто развернулся, пошёл следом. — Саске, стой. Мне надо с тобой поговорить. — Не надо, — ответил тот, не оборачиваясь. — Надо. Просто ответь на один вопрос. — Не отвечу. — Почему ты игнорируешь меня? Тишина. Шаги. Суйгецу бросил быстрый взгляд на Саске, потом на Наруто — и предусмотрительно отстал на несколько шагов, чтобы не попасть под раздачу. — Потому что не хочу с тобой разговаривать, — сказал Саске. Всё так же ровно, как будто обсуждал погоду. — Но в субботу... — Суббота прошла. Это неделя. Они дошли до лестницы. Саске начал спускаться — быстрее, чем обычно, перепрыгивая через ступеньку. Наруто — за ним. — Мы поцеловались тогда.  — Не помню. — Врёшь! Саске остановился. Резко. Наруто чуть не врезался ему в спину. Учиха повернулся — и в его глазах наконец что-то появилось. Не злость. Нет. Что-то усталое, выжженное. — Придурок, — сказал он, и голос его стал тихим, почти ласковым — но эта ласковость была страшнее крика. — Отъебись уже. Я не могу.  — Что значит «не могу»? — То и значит. Не могу. У меня нет сил на твои драмы. Нет времени. Нет желания. Просто прими это. Он развернулся и ушёл. Суйгецу, пробегая мимо, толкнул Наруто плечом — случайно или нарочно, неизвестно. Наруто остался стоять на лестнице, держась за перила. Пальцы побелели. Внутри всё дрожало — не от страха, от бессилия. Он хотел закричать. Ударить стену. Разбить что-нибудь. Кого-нибудь.  Вместо этого он достал телефон, написал ещё одно сообщение. Вы(Наруто): я всё равно не отстану, и ты знаешь это.  Ответа не было. Очевидно. Неудивительно.  *** Пятница — последний учебный день недели. Завтра выходные, и Наруто знал, что Саске проведет их дома, терроризируя брата запереть дверь, и тогда точно не достучаться. Надо было действовать сейчас. Он пропустил первый урок — сидел за школой, на старых покрышках, которые дворник так и не убрал с прошлого года, и смотрел на окна. Кабинет литературы был на втором этаже, у Саске сегодня была пара. В окне мелькали тени — учительница, ученики, вот кто-то встал, подошёл к доске. Саске не было видно. Наруто зашёл в школу через чёрный ход, проскользнул мимо вахтёрши, поднялся на второй этаж по пожарной лестнице. Коридор перед кабинетом литературы был пуст — урок уже начался, все сидели по местам. Он прижался к стене у двери, заглянул в стеклянное окошко. Саске сидел за предпоследней партой у окна. Спина прямая, руки на парте, взгляд — в книгу. Рядом — Суйгецу, который что-то рисовал на полях, не слушая учителя. Наруто постучал. Тихо, костяшкой. Саске не повернулся. А вот Суйгецу поднял голову, увидел его — и сделал знак: уходи, пока не поздно. Блондин не ушёл. Постучал громче. Учительница — молодая женщина с кудрявыми волосами — обернулась, нахмурилась, подошла к двери, открыла. — Вы к кому? — К Учихе Саске. — Урок идёт. Приходите после. — Мне срочно. — А вы кто? — Близкий.  Учительница с сомнением посмотрела на него — на мятую куртку, на растрёпанные волосы, на синяки под глазами. Потом обернулась к классу. — Учиха, к тебе пришли. Саске поднял голову. Встал. Медленно, как нехотя, подошёл к двери, выглянул в коридор. — Чего тебе? — спросил он шёпотом, чтобы не слышала учительница. — Поговорить. — Я на уроке. — После урока. — голубые глаза, наполненные надеждой, глядели в черные, пустые.  — У меня тренировка. — После тренировки. — У меня дела. — Какие? — Это не твоё дело. Он попытался закрыть дверь, но Наруто подставил ногу. — Саске, хватит. Хватит бегать. Я не враг тебе. Учиха посмотрел ему в глаза. Долго. Так долго, что Наруто услышал, как бьётся его собственное сердце — гулко, где-то в горле. — Ты не враг, — сказал Саске наконец. — Ты хуже. Ты — напоминание. — О чём? — Это тоже не твоё дело.  *** Конец шестого урока. Школа гудела как встревоженный улей — последний звонок уже скоро, выпускные экзамены на носу, и все носятся с подготовкой, стенгазетами, репетициями. В коридорах толпились первоклашки с разноцветными ранцами, старшеклассники перекрикивались через головы, учителя пытались навести порядок, но безуспешно. Наруто шёл по второму этажу, сжимая в кармане телефон с непрочитанным сообщением. Синие галочки. Саске прочитал. Не ответил. Как и вчера. Как и позавчера. Как и все пять дней этой проклятой недели. Он не знал, зачем сюда идёт. Ноги несли сами — мимо кабинета биологии, мимо учительской, мимо пожарного щита с красным молотком. Турникет в конце коридора, табличка «Мужской туалет». Обычная дверь, крашенная бледно-голубой краской, облупившейся у ручки. Он толкнул дверь, даже не думая. Просто потому что надо было куда-то зайти, чтобы перевести дух. Потому что стены давили, голоса оглушали, и единственное место, где можно было остаться одному в этой школе — это кабинка с закрытой дверью. Туалет оказался почти пустым. Пахло хлоркой, дешёвым мылом и сыростью — привычный школьный запах, к которому невозможно привыкнуть, но можно не замечать. Плитка на стенах белая, в чёрных трещинах, пол — серый, в разводах.  Наруто замер. Саске. В чёрной толстовке, накинутой на голову, тёмные волосы падают на глаза, щиколотки узкие, кроссовки чёрные, без единого пятнышка. Он держал в руке телефон — видимо, сидел, смотрел что-то или писал, во второй — как обычно сигарета. И теперь они стояли друг напротив друга в трёх метрах, между ними — раковина и мутное зеркало. Сердце забилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Он не знал, что сказать. Столько слов накопилось за неделю — и все рассыпались, как старый пепел, стоило Саске поднять на него глаза. Пустые глаза. Усталые. С тёмными кругами — Наруто не видел их раньше, потому что Саске всегда умело маскировал усталость. А сейчас не скрывал. Или просто не успел. — Ты, — сказал Саске. Без удивления. Без злости. Просто констатация. — Я, — ответил Наруто. Они смотрели друг на друга. Тишина висела такая густая, что слышно было, как капает вода из плохо закрытого крана — кап, кап, кап, отмеряя секунды, которые превращались в вечность. Саске первым нарушил молчание. — Ты следишь за мной? — спросил он. Голос ровный, холодный — как всегда в последнее время. — Нет, — Наруто мотнул головой. — Случайно. — Случайно, — повторил Саске. В его голосе проскользнула лёгкая усмешка — не добрая, не злая, такая, себе под нос, затянулся, выдыхая дым в лицо парню напротив. — Ты не веришь в случайности. — А ты веришь? — Нет. Саске сунул телефон в карман джинсов, выкинул ещё не докуренную сигарету, что было ему несвойственно, поправил капюшон. Сделал шаг к раковине, включил воду, начал мыть руки — тщательно, как хирург перед операцией. Каждую фалангу, каждый ноготь, между пальцами. Наруто смотрел на его руки — длинные пальцы, тонкие запястья, синие вены под бледной кожей. Те самые руки, которые неделю назад обрабатывали его разбитые костяшки. Осторожные, тёплые, чужие сейчас. — Ты избегаешь меня, — сказал Наруто. Не вопрос. Утверждение. — Да, — ответил Саске, не оборачиваясь. Закрыл кран, стряхнул воду над раковиной, взял бумажное полотенце из дырявой коробки. Вытер руки, аккуратно, складывая полотенце вчетверо, и бросил в урну. — Почему? — Потому что не хочу тебя видеть, — Саске повернулся, и в его глазах не было ничего, кроме усталой решимости. — Я уже говорил. Сколько раз повторять? — Ты врёшь. — Не вру. — Врёшь, — Наруто шагнул к нему. Один шаг. Теперь между ними метр. — Если бы ты не хотел меня видеть, ты бы не сидел в туалете, который находится рядом с моим классом. У тебя есть другой туалет — на третьем этаже, у спортзала. Ты специально пришёл сюда. Саске молчал. Но его скулы напряглись — Наруто заметил, как желваки заходили ходуном. — Ты хотел, чтобы я тебя нашёл, — продолжил блондин, и голос его стал тише, почти шёпотом. — Скажи правду. — Правда в том, — Саске сделал шаг навстречу — не отступая, не нападая, а так, чтобы их разделяли полметра, — что ты параноик. Ты везде ищешь смысл, даже там, где его нет. — А он есть. — Нет. — Есть. Они смотрели друг на друга в упор. Наруто видел каждую ресницу Саске, каждую пору на его бледной коже, крошечный шрам над левой бровью — откуда? Он не знал. Он хотел спросить, но сейчас было не время. — Что ты хочешь услышать? — спросил Саске. Голос его дрогнул — совсем чуть-чуть, на одной ноте, но Наруто уловил. — Что я скучаю? Что я не сплю ночами? Что я проклинаю себя за то, что впустил тебя в свою жизнь? Ты этого хочешь? — Я хочу правду, — сказал Наруто. — Всю. — Ты не выдержишь. — Выдержу. Саске усмехнулся — горько, криво, невесело. — Ты ничего не выдерживаешь, Наруто. Ты взрываешься при первой же боли. Драки, крики, истерики. Ты как пороховая бочка. А я не хочу быть тем, кто подносит спичку.  «Хочу.» — промелькнуло в мыслях Саске, но тот быстро отмел это мерзкое для него слово.  Он отвернулся к окну. За мутным стеклом виднелся школьный двор — пустой, в серых апрельских сумерках. Качели скрипели на ветру, и на них никто не качался. Наруто смотрел на его спину. На то, как напряжены плечи под толстовкой. Как пальцы сжаты в кулаки — Саске спрятал их в карманы, но блондин видел побелевшие костяшки. — Я не взрываюсь без причины, — сказал он. — Я взрываюсь, когда меня отталкивают. Когда делают вид, что я пустое место. Когда я люблю человека, а он говорит мне «отойди, я испорчу тебя тем, что нам так хорошо друг с другом».  — Я не говорил про порчу. — Ты боишься, что я увижу настоящего тебя. Ты был настоящим, когда мы занимались сексом у тебя или это тоже было притворство? Не думаю.  Саске резко обернулся. В его глазах полыхнуло — не злость, что-то другое, более глубокое, более тёмное. — Ты не представляешь, какой я настоящий, — сказал он сквозь зубы. — Ты знаешь только то, что я показываю.  — Покажи и настоящего себя, — сказал Наруто. Просто. Без надрыва. — Не могу. — Боишься? — Да, — выдохнул Саске. Впервые за всё время он признал это. Не «нет», не «отстань», а просто — «да». Тихо, через силу, как будто слово вырывали из груди клещами. — Боюсь. Доволен? Наруто не ответил. Он стоял и смотрел, как Саске тяжело дышит — грудью, не носом, как будто воздуха не хватало. В кафельной клетке было душно, пахло хлоркой и страхом. Не его страхом — Саске. — Я не буду тебя заставлять, — сказал Наруто. — Я не буду говорить «будь со мной, или я умру». Я просто хочу, чтобы ты знал: я здесь. Я не ушёл. Я не уйду. Даже если ты будешь прятаться по туалетам. Саске смотрел на него долгим взглядом. В его глазах что-то менялось — как будто лёд трескался, но не растаял. — Ты ебанулся, — сказал он. — Знаю, — Наруто почти улыбнулся. — Ты меня заебал, — добавил Саске. — Тоже знаю. — Отойди. — Не отойду. Саске шагнул к выходу. Наруто — за ним, перегораживая дорогу. — Пусти. — Нет. — Сука, я серьёзно. — Я тоже. Они стояли, разделённые ладонью. Саске смотрел исподлобья — чёрные глаза, узкие зрачки, сжатые губы. Наруто — открыто, с вызовом, с той гопской уверенностью, которая бесила Саске и притягивала одновременно. — Что ты хочешь сделать? — спросил Саске. — Поцеловать меня? Здесь? В туалете? — А ты хочешь? — Нет. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь, — сказал Наруто в третий раз. — Ты хочешь. Ты всегда хочешь. Просто боишься признаться даже себе. Он поднял руку — медленно, чтобы Саске мог отстраниться, если захочет. Коснулся его щеки — холодной, гладкой, чуть влажной после мытья. Рука Учихи дрогнула, но он не отступил. Стоял, как вкопанный, с расширенными зрачками. — Видишь? — прошептал Наруто. — Ты не отодвигаешься. Саске сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось под тонкой кожей. — Это ничего не значит, — сказал он. Но голос его сел. — Значит, — ответил Наруто. Он наклонился — медленно, давая Саске время уйти. Время сказать «нет». Время толкнуть, ударить, выбежать вон. Саске не ушёл. Поцелуй был коротким — не таким, как на кухне, не таким, как в подъезде. Почти целомудренным, только касание губ, сухих и горьких. Наруто не настаивал, не углублял. Просто прижался на секунду и отстранился. Саске смотрел на него. В его глазах плескалось что-то — боль, надежда, отчаяние. Всё вместе, всё сразу. — Ты невыносим, — сказал он. — Я знаю, — ответил Наруто. — У меня нет сил на тебя. — Будут. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не отстану, — Наруто убрал руку, — правда или действие? Саске помолчал. Потом сказал: — Действие. — Закрой дверь, — сказал Наруто. — Она не закрыта. Саске потянулся, защёлкнул замок. Щёлкнуло громко, как выстрел. Теперь они были заперты вдвоём в крошечной кабинке, где нельзя было даже выпрямиться в полный рост — Наруто упирался головой в пластиковую панель. — Теперь я спрашиваю, — сказал Саске. Голос его звучал ровно, но в глазах появился опасный блеск. — Правда или действие? — Правда, — ответил Наруто без колебаний. — Ты специально пришёл сюда, потому что знал, что я здесь? — Да, — Наруто даже не моргнул. — Увидел, как ты заходил. Ждал пять минут, чтобы ты никуда не убежал. Саске усмехнулся — коротко, без тепла. — Умно. Моя очередь. Правда или действие? — Действие, — сказал Саске. — Сними капюшон, — Наруто кивнул на его голову. — Я хочу видеть твоё лицо. Саске помедлил секунду, потом скинул капюшон. Волосы рассыпались по плечам, упали на глаза — чёрные, блестящие, пахнущие мятным шампунем. Он откинул голову, открывая лицо. Бледное, острое, с высокими скулами и чёрными глазами, которые смотрели в упор. Саске покачал головой. — Спрашиваю я. Правда или действие? — Действие. — Наклонись. Наруто наклонился — медленно, почти невесомо. Саске схватил его за ворот куртки, притянул к себе и поцеловал. Жёстко, требовательно, как будто хотел доказать себе, что может это сделать и не сломаться. Наруто ответил — не грубее, но твёрже, чувствуя, как пальцы Саске сжимают ткань у его горла. Когда они оторвались, оба тяжело дышали. — Моя очередь, — выдохнул Наруто. — Правда или действие? — Действие, — сказал Саске. Голос его дрогнул. — Расстегни толстовку. Саске не двинулся с места. Смотрел в упор, и в его глазах боролись два огня — желание и страх. — Зачем? — Хочу увидеть тебя. — Ты и так видишь. — Не полностью. Саске медленно расстегнул молнию. Толстовка разошлась, открывая чёрную майку, облегающую узкую грудь. Ключицы, выступающие рёбра, бледная кожа — Наруто смотрел как заворожённый. — Доволен? — спросил Саске. — Пока нет. — Моя очередь. Правда или действие? — Правда. — Ты хочешь меня? — спросил Саске. Голос его стал низким, почти шёпотом. — Сейчас. — Правда, — сказал Наруто. — Хочу. — Почему? — Потому что ты красивее всех девчонок в этой школе. Потому что я без тебя не могу. Потому что когда ты рядом, у меня башню сносит. Потому что я люблю тебя. Саске замер. Слова висели в воздухе, тяжёлые, как свинец. — Ты идиот, — сказал он. Но в его голосе не было злости. Только усталость. — Знаю. Моя очередь. Правда или действие? — Правда. — Ты хотел бы отсосать мне в этом туалете? — спросил Наруто. Спокойно, будто спрашивал о погоде. Но внутри у него всё колотилось. Саске недовольно закатил глаза — тот самый жест, от которого у Наруто перехватывало дыхание. — Правда, — сказал он. — Хотел бы. — Ну так давай, — Наруто развёл руками, усмехаясь.  Саске не шевельнулся. Смотрел на него исподлобья, и в его чёрных глазах горело что-то — стыд, желание, злость, всё вместе. — Ты серьёзно? — спросил он. — Здесь? — А почему нет? — Наруто наклонил голову. — Дверь закрыта. Никого нет. Ты хочешь. Я хочу. Какие проблемы? — Ты ебанутый. — Это мы уже выяснили. Саске опустил взгляд. На джинсы Наруто, на его руки, сжатые в кулаки. Потом снова поднял — и в его глазах что-то перегорело. Или наоборот — зажглось. Колени у него чуть подгибались, но он держался прямо. Подошёл к Наруто вплотную — теперь они стояли грудь в грудь, и блондин чувствовал его дыхание — частое, тёплое. — Не смотри на меня, — сказал Саске. — Отвернись. — Не хочу, — ответил Наруто. — Хочу видеть. Саске опускается на колени — ткань толстовки зашуршала по кафелю. Как дрожат его руки, расстёгивая ширинку.  В кабинке было темно, только тусклый свет пробивался через щели в двери. Пахло хлоркой, потом и чем-то сладким — шампунем Саске. Наруто прижался лбом к пластиковой панели и дышал — тяжело, прерывисто, стараясь не издавать лишних звуков. Наруто стоял, прижавшись спиной к двери, и смотрел в потолок. Он не мог смотреть вниз. Потому что если бы посмотрел — увидел бы Саске, стоящего на коленях на грязном кафеле, и это зрелище лишило бы его остатков самообладания. А ему нужно было держать себя в руках, чтобы не кончить так быстро и бесстыдно, словно сейчас он восьмиклассник.  Саске дышал тяжело. Грудью, не носом, потому что ноздри забил запах — дешёвого порошка, которым стирали школьные половые тряпки, хлорки, чужого возбуждения. Он чувствовал дрожь в собственных руках, когда тянулся к ширинке джинсов Наруто. Пальцы не слушались — пуговица никак не поддавалась, молния заела на середине. — Помедленнее, — прошептал Наруто. Голос его сел, стал ниже обычного. — Никуда не спешим. Саске поднял глаза. Короткий взгляд исподлобья — чёрный, колючий, в котором читалось и раздражение, и благодарность, и ещё что-то, что он никогда не назвал бы вслух. Потом снова опустил голову, и его пальцы наконец справились с застёжкой. Джинсы скользнули вниз — не до конца, только до середины бедра. Наруто помог себе сам, оттянул край боксеров, и Саске замер. На секунду. На одну короткую, вырванную из времени секунду — когда он смотрел и не верил, что делает это. Что находится здесь. Что сейчас он отсосет человеку, от которого бегает уже несколько дней.  — Не думай, — сказал Наруто, будто прочитав его мысли. — Просто делай. Саске выдохнул — шумно, сквозь зубы — и наклонился ближе. Первый поцелуй был в живот. Чуть выше того места, куда следовало. Сухие губы прижались к коже — горячей, напряжённой, покрытой едва заметной дорожкой светлых волос. Наруто вздрогнул, но не отстранился. Только рука сама собой опустилась на затылок Саске — не давя, просто касаясь, перебирая тёмные пряди, пахнущие мятой. — Саске, — выдохнул он. Одно слово. Без просьбы. Без требования. Просто имя, как заклинание. Учиха провёл языком по коже — от пупка вниз, медленно, почти лениво, ощущая солоноватый привкус пота и чего-то ещё, чисто мужского. Наруто выгнулся, вжался спиной в дверь, и его пальцы сжались на затылке Саске сильнее — не больно, но требовательно. — Пожалуйста, — прошептал блондин. Просьба. Не приказ.  Саске послушался. Его губы сомкнулись вокруг головки — осторожно, почти невесомо, пробуя на вкус, привыкая к ощущению. Горячо. Влажно. Тесно. Язык нащупал крайнюю плоть, скользнул по ней, и Наруто издал звук — не то стон, не то всхлип, сорвавшийся откуда-то из глубины грудной клетки. Саске закрыл глаза. Так было легче. В темноте век он не видел ничего — только чувствовал. Как пульсирует чужое тело под его пальцами, как напрягаются мышцы живота, как рука на затылке то сжимается, то разжимается, гладя его волосы. Как тяжело дышит Наруто — надрывно, хрипло, как будто воздух стал слишком густым для лёгких. Он начал двигаться. Внутри горело что-то тёмное и властное, что требовало: «Возьми. Сделай. Покажи ему, что он значит для тебя хотя бы этим». Язык описывал круги, губы сжимались плотнее, голова опускалась ниже — на дюйм, на два, на три. Глубина давалась с трудом — рвотный рефлекс напоминал о себе, заставляя горло сжиматься, но Саске терпел. Он умел терпеть. Он всю жизнь только это и делал — терпел, молчал, проглатывал боль. Сейчас он проглатывал не боль. Наруто дрожал. Всем телом — от пяток до макушки, мелко, как в лихорадке. Он прикусил губу, чтобы не закричать — потому что кричать в школьном туалете в разгар уроков было бы верхом идиотизма. Но когда Саске провёл языком по нижней стороне, по той самой жилке, которая заставляла всё тело выгибаться дугой, — он не сдержал короткого, сдавленного стона. — Тише, — прошептал Саске, отрываясь на секунду. Его губы блестели, глаза потемнели, стали почти чёрными, бездонными. — Тише, идиот. — Сам тише, — выдохнул Наруто, и это было похоже на смех, но слишком хриплый, слишком рваный. Саске снова взял его в рот. На этот раз глубже. Намного глубже, чем до этого. Он расслабил горло, как учился уже до этого на других парнях, с которыми это было уже давно, думая, что это больше никогда не пригодится. Пригодилось. Наруто выгнулся, застонал громче, и его рука вцепилась в волосы Саске уже не нежно — почти больно. Саске не возражал. Он работал языком и губами, ритмично, настойчиво, чувствуя, как чужое тело становится всё напряжённее, как дыхание сбивается, как пальцы на его затылке начинают дёргаться в такт его движениям. Вкус усилился — солёный, терпкий, почти металлический. Он не был приятным. Но он был — Наруто. И этого хватало, чтобы не останавливаться. — Я сейчас, — прохрипел блондин. Голос его сорвался, стал почти неузнаваемым. — Саске, я сейчас, отойди, пожалуйста... Саске не отошёл. Он только прижался ближе, опустился ещё ниже, до предела, и замер, чувствуя, как чужой член пульсирует у него в горле. И когда Наруто кончил — тихо, сквозь стиснутые зубы, с выдохом, похожим на молитву — он проглотил. Не раздумывая. Не брезгуя. Просто потому что это был Наруто. И ему хотелось принять всё — даже это. Честно. Несколько секунд прошло в полной тишине. Только дыхание — два голоса, сплетённые в один кашель, и редкие капли из крана за стеной. Наруто первым пришёл в себя. Он открыл глаза — и не узнал собственных рук, которые дрожали, поглаживая волосы Саске. Он посмотрел вниз, встретился взглядом с чёрными глазами, блестящими и влажными, и почувствовал, как что-то сжимается в груди — не от стыда, от нежности, которую было некуда деть. — Ты... — начал он и не закончил. Саске медленно отстранился, вытер губы тыльной стороной ладони. Его лицо было красным — от напряжения, от жара, от стыда, который он никогда бы не признал. Он поднялся на ноги, пошатываясь, и прислонился к стене спиной, закрывая глаза. — Не говори ничего, — сказал он. Голос сел, стал чужим, низким. — Просто молчи. Наруто послушно замолчал. Застегнул джинсы, поправил ремень, пригладил волосы — и всё это время не сводил глаз с Саске. Тот стоял, прижимаясь затылком к пластику, и его кадык ходил ходуном — он сглатывал. Снова и снова. Оставшийся привкус. — Ты в порядке? — спросил наконец Наруто. — В порядке. — ответил брюнет, не открывая глаз.  Саске выдохнул. Поправил толстовку, натянул капюшон, пряча лицо. Открыл замок кабинки — щёлкнуло громко, как выстрел. — Я выхожу первым, — сказал он, не оборачиваясь. — Через пять минут выйдешь ты. Если кто-то спросит — мы не виделись. — Хорошо. Саске шагнул к двери, но Наруто перехватил его за запястье — не сильно, почти невесомо. — Саске. — Что? — Спасибо. — Мы не начали встречаться. И не начнем. Пока.  — Пока, — повторил Наруто. Улыбнулся — своей широкой, бунтарской улыбкой, от которой у Саске всё переворачивалось внутри. — Но когда-нибудь.  Саске ничего не ответил. Прошёл мимо, толкнул дверь — та жалобно скрипнула — и вышел в коридор. Наруто остался один. В кафельной клетке, в запахе хлорки и чужого страха. Подошёл к раковине, посмотрел на себя в мутное зеркало. Красные глаза, синяки под ними, волосы торчат как у ёжика. Но в груди - тепло. Маленькое, слабое, но живое. Он достал телефон. Написал. Вы(Наруто): ты не убежишь от меня. и ты это знаешь Ответ пришел через пару минут.  Саске Учиха: отвали.  Наруто убрал телефон. Вышел в коридор — туда, где звенел звонок, где толпились ученики, где жизнь шла своим чередом, не замечая того, что только что произошло в старой кабинке мужского туалета. Он улыбнулся — широко, по-гопски, с вызовом — и пошёл на урок. Они не начали встречаться. Но теперь у Наруто было чёткое понимание: Саске никуда не денется. Потому что если человек делает такое — не из страха, не из жалости, а потому что сам хочет — значит, он уже не отпустит. Оставалось только ждать. А ждать Наруто умел. *** Вечер пятницы опустился на город тяжелым, сырым одеялом. Апрель уступал место маю, но тепло приходило медленно — днём ещё светило солнце, а к ночи налетал ветер с запахом дождя и сырой земли, заставлял закрывать окна и кутаться в старые свитера. За стеклом мигал тот самый фонарь у подъезда — тот, под которым он ждал Саске неделю назад. Сейчас он горел ровно, без треска, заливая двор желтоватым светом. Тополя уже распустили листья — маленькие, липкие, ярко-зелёные. Весна всё-таки победила. Наруто держал в руке банку пива — вторую за вечер. Первую он выпил быстро, под телевизор, где шло какое-то дурацкое шоу. Вторую тянул медленно, почти не чувствуя вкуса. В голове гудела одна и та же мысль, что он не увидит Саске до понедельника, с наступлением которого Наруто снова будет вóдой в их догонялках.  Неделя после туалета прошла странно. Саске больше не убегал — по крайней мере, не переходил на другую сторону коридора. Но и не подходил. Они обменивались взглядами — короткими, колючими, — и расходились. Ни сообщений, ни разговоров. Только тайное знание, которое горело между ними, как невидимый шнур. Наруто достал телефон. Экран осветил его лицо — усталое, с синяками под глазами. Он открыл соц сети, пролистал ленту — ничего интересного. Мемы, фото одноклассников, реклама доставки суши. И вдруг — уведомление. Саске Учиха добавил новое фото. Сердце пропустило удар. Потом забилось чаще, глуше, где-то в горле. Наруто открыл профиль Саске — тот обновлял его редко, раз в месяц. Он был закрытым даже в соцсетях. Новое фото оказалось... обычным. Саске стоял спиной к камере, в черной футболке с небольшим изображением на спине, со своими аккуратными, но растрепанными на затылке волосами. Идеальный.  Но Наруто видел другое. Он видел изгиб шеи, узкую линию плеч, татуировку, которую нежил своим языком одной ночью. Блондин смотрел на фото долго. Так долго, что пиво в банке нагрелось и стало горьким. Он приближал, разглядывал каждую деталь.  Пальцы сами собой провели по экрану, как будто можно было коснуться. «Красивый, — подумал он. — Чёртов идеал. И ведь знает об этом». Он уже собирался закрыть профиль, как взгляд зацепился за раздел «Друзья». Наруто редко туда заглядывал — ему было плевать на подписчиков Саске. Но сегодня что-то дёрнуло. Он нажал. Список был коротким: Суйгецу, Карин, несколько одноклассников, какие-то левые аккаунты. Но в самом верху — новый. Незнакомый. Аватарка — тёмная, размытая, силуэт человека на фоне заката. Имя незнакомое. Без фото, без описания. Подписался вчера. Наруто нахмурился. Пальцы сами собой открыли страницу этого придурка, как подумал уже Узумаки. Пусто. Только пять подписчиков, все закрытые. Ни постов, ни историй. Аккаунт-призрак. Но Саске принял заявку. За сутки. В груди начало расти что-то тёмное, тяжёлое. Ревность. Злость. Обида. Он переваривал это несколько секунд, а потом — не выдержал. Открыл диалог с Саске. Последние сообщения — те самые, из туалета. Наруто написал новое: Вы(Наруто): кто такой Хозуки М? Отправил. Сжал телефон в руке так, что побелели костяшки. Ответ пришёл через минуту. Две точки — Саске печатал. Потом остановился. Потом снова печатал. Саске Учиха: не твое дело, идиот.  Наруто прочитал эти три слова, и внутри него что-то оборвалось. Или, наоборот, затянулось — туго, как струна, готовая лопнуть. Вы(Наруто): схуяли баня то упала? Ещё как моё. Ты добавил какого-то левого типа в друзья, я его не знаю. Он мне не нравится.  Саске Учиха: ты и не должен знать. И он не должен тебе нравиться.  Вы(Наруто): блять, Саске, ты серьезно? Ты неделю назад блять… Саске Учиха: что неделю назад? Мы не встречаемся, Наруто. Я не должен перед тобой отчитываться. Не должен объяснять, кого добавлять в друзья. Не должен сообщать, где я и с кем. Ты мне никто. Запомни это. Наруто смотрел на экран, и буквы плыли перед глазами. Не от слёз — он не плакал. От ярости, которая застилала взгляд красной пеленой. Вы(Наруто): ты хочешь сказать, что нам похуй друг на друга? Саске Учиха: я хочу сказать, что между нами ничего нет. И не будет. То, что произошло — это был просто порыв, ничего больше. Забудь Вы(Наруто): не могу забыть. И ты не можешь.  Саске Учиха: могу. Уже забыл.  Наруто ударил кулаком по стене. Гипсокартон прогнулся, но не треснул. Боль в костяшках отрезвила на секунду. Он посмотрел на руку — старая ссадина от драки с тем парнем ещё не зажила, теперь прибавилась новая. Кровь не шла, но кожа покраснела, начала опухать. Он написал ещё одно сообщение. Короткое, злое.  Вы(Наруто): ты врёшь. Ты всегда врёшь, когда боишься. И я знаю, что ты боишься не того, что я сделаю, а того, что сам захочешь. Но ты слабак. Слабое, ссыкливое ничтожество, которое прячется за словами «мы не встречаемся». Ты не достоин даже дружбы, не то что любви.  Отправил. И сразу пожалел. Но было поздно — две точки снова загорелись. Саске печатал долго. Минуту. Две. Три. Наруто сидел, вцепившись в телефон, и ждал — сердце колотилось где-то в ушах. Ответ пришёл холодный, как лезвие.  Саске Учиха: можешь называть меня как хочешь. Мне плевать. Но запомни: ты не имеешь права лезть в мою жизнь. Мы не встречаемся. Мы никогда не встречались. У нас ничего нет. Ничего. Ты просто навязчивый придурок, который не умеет принимать отказ. Тебе нужна помощь специалиста. А мне нужен покой. Не пиши мне больше. Не ищи меня. Не смотри на мои фото. Забудь меня, как я забыл тебя.  Наруто перечитал это сообщение три раза. Потом выключил телефон, швырнул его на кровать, встал и прошёлся по комнате. Тесно. Душно. Он открыл окно — ворвался холодный воздух, запах мокрой листвы и гаража. — Да пошёл ты, — сказал он вслух. Пустой комнате. Фонарю за окном. Этому городу, который сжирал его заживо. Но внутри, глубоко, под слоем злости и оскорблённой гордости, сидела тонкая, острая игла. «Мы не встречаемся». «Ты мне никто». «Забудь меня». А что, если Саске прав? Что, если он действительно ничего не значит? Что, если те минет, секс были просто... актами отчаяния? Слабостью? Попыткой избавиться от наваждения? Наруто сжал подоконник так, что ногти впились в дерево. Вдохнул. Выдохнул. Снова вдохнул. Он не умел забывать. Не умел отпускать. Этому его никто не учил. Он вернулся к кровати, взял телефон, включил экран. Сообщение Саске всё ещё висело перед глазами.  Вы(Наруто): спокойной ночи.  Ждал. Две точки не загорались. Десять минут. Двадцать. Полчаса. Ответа не было. Тогда он зашёл в профиль Саске — фото всё ещё висело, всё так же прекрасное и недосягаемое. Наруто посмотрел на него долгим взглядом, потом нажал на три точки в углу — и выбрал «скрыть публикации». Фото исчезло из ленты. Как будто его и не было. Но в памяти оно осталось. Зашито под кожу, застряло между рёбер, пульсировало там вместе с сердцем. Наруто допил тёплое пиво, смял банку, бросил в мусорное ведро. Лёг на кровать, уставился в потолок. Там, на побеленной штукатурке, расплывалось сырое пятно в форме того самого материка — Африки. Он смотрел на него и думал о Саске. «Мы не встречаемся. Но ты будешь моим. Хочешь ты этого или нет. Потому что я не умею проигрывать». Он закрыл глаза. Уснул только под утро — и спал плохо, с кошмарами, где Саске уходил по длинному коридору, оборачивался, и лица его не было видно — только чёрная пустота.