Жвачка с кольцом

Суббота началась с серого неба за окном. Не дождь — хуже: то самое весеннее марево, когда воздух становится густым и влажным, давит на грудную клетку, а свет сочится сквозь шторы бледным, больным желтоватым оттенком. В такую погоду просыпаться не хочется. Хочется лежать лицом в подушку и не шевелиться, пока время не кончится или пока не случится что-то, что заставит встать. Наруто лежал на спине, раскинув руки в стороны, и смотрел в потолок. Пятно в форме Африки расплылось ещё больше — видимо, прохудилась крыша у соседей сверху. Он смотрел на него уже десять минут, но не видел. Перед глазами стояло другое: сообщения из вчерашнего диалога. Чёрные буквы на белом фоне, как рубцы. «Ты мне никто». «Забудь меня». Он повернул голову — на тумбочке лежал телефон, высасывающий из розетки заряд. Экран погас, но Наруто знал, что там нет уведомлений. Он проверял в три часа ночи. В пять. В семь. Ничего. Злость на себя поднялась откуда-то из живота, из того места, где обычно живёт голод. Он сжал кулаки — костяшки хрустнули, старая ссадина отозвалась тупой болью. «Зачем я это написал? Зачем назвал его слабаком? Зачем вообще начал этот разговор?» Потому что не смог промолчать. Потому что видение нового друга задело за живое — за ту самую струну, которая звенела в унисон с каждым вздохом Саске. Потому что ревность — это не контролируемый процесс, это взрыв, землетрясение, цунами. И он, Узумаки Наруто, никогда не умел стоять на берегу и ждать, пока волна накроет. Он сам шёл в эпицентр. Но теперь — теперь осталось только чувство гадливости. К себе, к своей несдержанности, к той грязной сцене в туалете, которая теперь казалась не триумфом, а ошибкой. «Мы не встречаемся». Саске был прав. У них ничего не было. Ничего, кроме поцелуев в подъездах, кроме жёсткого секса в его квартире, кроме того раза на коленях в кабинке, когда Саске смотрел на него снизу вверх с таким выражением, будто это Наруто был на коленях. Он перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку. Подушка пахла дешёвым порошком и, почему-то, табаком — хотя он не курил. Может, от куртки напиталось. Может, от соседей через стенку. Злость на себя превращалась во что-то более осязаемое. В тупую пульсацию в висках. В желание разбить что-нибудь — кружку, телефон, стену. Но он сдержался. Выдохнул в подушку, перевернулся на спину и сел. В комнате было холодно — батареи уже не топили, весна же, а за окном плюс десять. Он посмотрел на часы на тумбочке — старые, с отвалившейся подставкой. Десять утра. — Ино сказала в два, — пробормотал он вслух. Голос был хриплым, как будто он всю ночь кричал — хотя он не кричал, он молчал и смотрел в потолок. Вечеринка. Вписка у Ино. Её родители уехали на выходные, и она решила собрать всех. Наруто не хотел идти. Не хотел никого видеть, не хотел делать вид, что у него всё нормально, не хотел отвечать на вопросы «ты чего такой кислый?» Он хотел лежать, ненавидеть себя и ждать сообщения, которого не будет. Но он знал, что пойдёт. Потому что если не пойти, он останется один в этой комнате с собственными мыслями, а это опасно. Потому что Ино — хорошая подруга, и она обидится. Потому что Киба притащит пиво, много. Шикамару будет с веселой строгой Темари, которая будет смешно бить его по затылку.  Он спустил ноги с кровати, посидел несколько секунд, сжимая край матраса. Пол был холодным, ламинат — дешёвым, в некоторых местах разошедшимся. Он пошевелил пальцами ног, собираясь с силами. «Вставай, тряпка. Сделай нормальное лицо. Никто не должен знать». *** В ванной пахло сыростью и старым мылом. Вода была горячей, почти обжигающей. Наруто стоял под душем, прижавшись лбом к кафельной стене, и чувствовал, как струи бьют в спину, расслабляют мышцы, но не мысли. Те никуда не делись. Саске, Саске, Саске — имя пульсировало в такт сердцу, как заевшая пластинка. Он закрыл глаза и представил его. Не того холодного, который писал «ты мне никто». А того, из субботы — той, неделю назад. Саске на кухне, который обрабатывает его разбитые костяшки: пальцы длинные, холодные, вата пахнет перекисью. Саске, который наливает чай в две одинаковые кружки, хотя знает, что Наруто ненавидит чай без сахара. Саске, который не оттолкнул, когда он его поцеловал. А потом — тот, из туалета. На коленях. С блестящими глазами и дрожащими руками. Который сказал «это просто порыв», но сделал это так, что ошибкой и просто порывом это быть не могло. — Зачем ты врёшь себе? — прошептал Наруто в кафель. — Зачем ты врёшь мне? Мы оба знаем, что ты хочешь быть со мной. Боишься. Но хочешь. Он выключил воду, постоял ещё минуту, слушая, как капли падают с него на кафель. Потом вытерся полотенцем — старым, дырявым, которое помнило ещё приютскую жизнь. Посмотрел на себя в зеркало. Оно больше не запотевало. Парень в отражении выглядел паршиво. Волосы мокрые, торчат сосульками. Под глазами — синяки, как после драки. Губы потрескались. И взгляд — пустой, злой, уставший. — Красавчик, — сказал он себе с усмешкой. — Ино обрадуется. Он вышел из ванной, на ходу вытирая голову. Джирайи не было дома. В комнате всё ещё было холодно — он включил обогреватель, старую жёлтую «розу», которая грела с одной стороны и воняла горелой пылью с другой. На кухне было пусто. Холодильник гудел ровно, монотонно, как колыбельная. Наруто открыл его — внутри стояла начатая бутылка молока, три банки пива: одну он выпьет перед выходом, две возьмёт с собой, вчерашний рис в контейнере и половинка огурца, который начал вянуть. Достал молоко. Налил в кружку — ту самую, белую, без рисунка, похожую на те, у Саске. Подумал о нём — и молоко стало горьким. Вылил в раковину. — К чёрту. Он открыл банку пива — первую за сегодня. Сделал большой глоток, поморщился — теплое, гадость. Поставил в морозилку на десять минут, пока одевается. Внутри всё равно урчало от голода, но есть не хотелось. Только пить. Пить, чтобы забыть. Пить, чтобы не думать. Он достал телефон — проверить уведомления на автомате. Ничего. Саске не писал. Саске не позвонил. Саске, наверное, сидит сейчас в своей комнате, пьёт чай из той самой кружки и даже не вспоминает о его существовании. — Или вспоминает, — сказал себе Наруто. — И делает вид, что нет. Потому что он мастер делать вид. Злость снова поднялась. Теперь уже не на себя — на Саске. На его холодность, на его «ты мне никто», на то, что он позволил себе то, что случилось в туалете, а потом выбросил это из головы, как пустую банку. Наруто так не умел. Он всё помнил. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый взгляд. Всё зашито под кожу, и не выковырять. До дома Ино — двадцать минут пешком, через парк. Наруто пошёл не спеша, разглядывая деревья. Тополя уже распустили листья — маленькие, ярко-зелёные, пахнущие клейковиной. Воздух был влажным, но свежим. Где-то вдалеке играла музыка — соседский мальчишка слушал рэп через колонку на балконе. Мысли о Саске не отпускали. Они цеплялись за каждую деталь: вон тот парень в чёрной куртке — похож походкой; вон тот — волосами. Наруто отводил взгляд, ускорял шаг.  Не помогало. Он вспомнил вчерашнее уведомление. Фото Саске. Красивый. Недосягаемый. Чужой. — Чужой, — повторил он вслух, пробуя слово на вкус. Горько. И этот новый друг. Хозуки М. Кто это? Парень? Девушка? Одноклассник? Любовник? Наруто не знал, и это сводило с ума. Он представил, как Саске переписывается с этим типом, отправляет ему фото, смеётся над его шутками. Может быть, даже встречается тайно — в другом городе, где никто не узнает. И от этой мысли в груди разгорался настоящий пожар. Ревность — животная, глупая, разрушительная. Он сжал рюкзак так, что лямки затрещали. — Наруто, ты идиот, — сказал он себе. — У тебя нет на него прав. Он ясно дал понять. Но права и чувства — вещи разные. Чувства плевали на права. Они жили своей жизнью, диктовали свои правила, заставляли страдать, даже когда страдать не за что. *** Наконец дом Ино. У подъезда стоял Киба, заставляющий улыбку невольно заползти на лицо.  — Наруто! Брат! — заорал он, увидев блондина. — Живой! Помоги, я пиво забыл, придётся тащить ящик из машины. Наруто подошёл, скинул рюкзак, помог вытащить тяжёлый ящик — тридцать банок, крафтовое, судя по этикеткам, дорогое. — Ты что, на всё состояние купил? — спросил он, взваливая ящик на плечо. — Ино сказала принести, — Киба пожал плечами. — Я принёс. Они зашли в квартиру. В прихожей пахло цветами и ванилью — мама Ино обожала аромасвечи. На крючках висели чужие куртки — кто-то уже пришёл. Киба скинул кроссовки, Наруто последовал его примеру. В гостиной было шумно. Работала музыка — негромко, фоном. На диване сидели Шикамару и Темари — он с приставкой, борющийся с Чоджи, она с бокалом вина. У стола с закусками возилась Ино, разложивая чипсы по тарелкам. На кухне кто-то гремел посудой — наверное, Сай, он всегда помогал с готовкой. — О, Узумаки! — Ино обернулась, улыбнулась. — А ты вовремя. Поможешь стол накрыть? — Привет, Ино. Выглядишь отлично, — сказал Наруто, ставя ящик на пол. — А где все? — Рок Ли обещал быть через час. Гаара уже здесь, он на балконе с... — она запнулась, бросила быстрый взгляд на Шикамару, но тот сделал вид, что не заметил. — С одним своим другом. Ты его не знаешь. Познакомишься. Наруто не придал значения. Гаара часто приводил с собой кого-то — то свою сестру, то каких-то тихих парней из параллельного класса. Сегодня, видимо, очередной. — Лады, — сказал он и пошёл на кухню. Сай стоял у плиты, нарезая овощи для салата. Его белая футболка была безупречно чистой, волосы гладко зачёсаны, лицо — без эмоций. Он поднял глаза на Наруто, кивнул. — Здравствуй, Наруто. У тебя усталый вид. — Привет, Сай. Спасибо, ты тоже, — буркнул блондин, открывая холодильник. Там уже стояла пара бутылок вина, сок, вода и дешёвое, любимое пиво Наруто. Кто-то позаботился. — Это Гаара принёс, вместе с…, — сказал Сай, проследив за его взглядом и увидевший позади Ино, активно показывающую руками крест, мол: не смей говорить! Пришлось замолчать.  — Передай спасибо, — сказал он, вытаскивая банку. Открыл, сделал большой глоток. Горечь растеклась по языку, расслабила горло. — Хорошо. Рок Ли явился с коктейлем в пластиковой бутылке, цвета ядерного зелёного, и начал всех угощать. Киба включил музыку погромче — какой-то рэп, который Наруто обожал вместе с ним.  Наруто сидел в кресле, откинувшись на спинку, и наблюдал за происходящим как бы со стороны. В руке — вторая банка. Первая ушла быстро, на голодный желудок, и в голове уже начинало шуметь. Приятный такой, тёплый шум, который отгонял мысли и делал мир мягче. — Ты чего такой кислый? — Киба плюхнулся на подлокотник, толкнул его плечом. — Выпей лучше моего крафта. Более нормальное пиво. — Мне и так нормально, — Наруто поднял банку пива. — Гаара принёс, между прочим. Вкус детства. — Гаара? — Киба удивился. — А он где, кстати? Говорят, с каким-то типом пришёл. Наруто пожал плечами. — На балконе, вроде. Ино сказала. — А, ну ладно. — Киба спрыгнул, пошёл к столу за новой порцией чипсов. Вечеринка текла своим чередом. Кто-то танцевал под надоедливый поп, кто-то спорил о политике, кто-то просто сидел в телефоне. Наруто допил вторую банку, потянулся за третьей, и в этот момент дверь балкона хлопнула.  Он не обернулся. Ему было всё равно. Но через минуту голоса изменились. Шикамару поднял голову от приставки. Ино замерла с тарелкой в руках. Даже Киба перестал жевать. — Привет, — раздался низкий, спокойный голос сзади. Наруто не поверил своим ушам. Он медленно повернул голову. В дверях гостиной стоял Гаара, здоровающийся с Ли— в своей обычной тёмной одежде, с красными волосами, зачёсанными на одну сторону. А рядом с ним — такой же чёрный, такой же молчаливый, такой же невозможный. Саске. Учиха стоял, засунув руки в карманы чёрной толстовки, капюшон откинут. Волосы падали на лицо — как всегда, как на той фотографии из интернета, которую Наруто разглядывал прошлой ночью. Он выглядел уставшим, но спокойным. Смотрел на комнату, здоровался с Саем и Ли, который достаточно сблизился с Гаарой, значит, хороший — думал брюнет.  Потом его взгляд упал на Наруто. Одна секунда. Две. Три. Ничего. Ни кивка, ни улыбки, ни отвращения. Пустота. Как будто они не целовались в подъездах, не занимались сексом в его квартире, не делали то, что…что делали.  Как будто Наруто был просто частью интерьера. Наруто замер с банкой у губ. Внутри всё оборвалось — и сразу закипело. Сердце ухнуло вниз, потом подскочило к горлу, забилось где-то в ушах. Рука сжала алюминий так, что банка хрустнула. Пиво полилось на пальцы, но он не заметил. «Какого хрена он здесь делает?» Мысль — не вопрос, а констатация. Он не должен был быть здесь. Никогда. Саске не ходил на вечеринки к его друзьям. Саске избегал этих людей. Саске делал вид, что их не существует. А сейчас — стоял в гостиной Ино, как ни в чём не бывало. — Учиха, — подсказал Гаара. — Мой друг. Мы вместе курим. Точнее, он курит, я стою рядом. Я подумал, ему не помешает развеяться.  Он говорил спокойно, как будто приводил кого-то совершенно обычного, а не человека, с которым Наруто был связан такими нитями, что разорвать их можно было только с мясом. Саске кивнул в знак приветствия — всем, в никуда. И снова прошёл к балконной двери, словно не был там минуту назад, нервничал? Открыл её, вышел на свежий воздух. Даже не оглянувшись на Наруто. Гаара пошёл за ним — но не курить, он не курил. Просто составил компанию. Дверь за ними закрылась. В гостиной повисла пауза. — Это тот самый Учиха? — спросил Рок Ли, ни к кому не обращаясь. — Заткнись, — ответил Киба. — Иди коктейль свой мешай. Наруто сидел, сжимая смятую банку, и чувствовал, как злость поднимается откуда-то из живота, из того самого места, где жила тоска. «Он пришёл. Он пришёл сюда. Он не сказал мне ни слова. Он даже не смотрит на меня». Он поставил банку на стол, вытер мокрые пальцы о джинсы. Встал. — Ты куда? — спросил Шикамару. — Возьму новое пиво, — ответил Наруто. — И выйду на балкон. Подышать. — Наруто, — предостерегающе начал Шикамару. — Всё нормально, — блондин натянул улыбку — ту самую, гопскую, с вызовом. — Я просто поздороваюсь. По-человечески. Он взял из холодильника новую банку, открыл, сделал глоток — и направился к балконной двери. Сквозь стекло он видел две фигуры: Гаару, прислонившегося к перилам, и Саске, который стоял спиной к окну и курил. Дым поднимался вверх, таял в вечернем небе. Наруто толкнул дверь. Холодный воздух ударил в лицо, смешался с запахом табака и сырости. Он вышел, закрыл за собой дверь, и встал в трёх метрах от них. — Гаара, — сказал он, кивая красноволосому. — Спасибо за пиво. — Не за что, — ответил Гаара. Он перевёл взгляд с Наруто на Саске и обратно. — Что-то случилось? — Нет, — сказал Саске, выпуская дым. Он даже не повернул головы. — Да, — сказал Наруто, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Гаара помолчал. Потом пожал плечами и отошёл к другому краю балкона, давая им пространство. Он вообще был неразговорчив, но умён — чувствовал, когда лучше не лезть. Наруто подошёл к перилам, встал рядом с Саске. Не близко — на расстоянии вытянутой руки. — Ты здесь, — сказал он. Не вопрос. — Да, — Саске кивнул, затянулся. — Гаара позвал. Сказал, будет весело. — Тебе никогда не было весело с моими друзьями, ты вообще не общался с ними, только видел в новый год и в школе.  — Почему я не могу прийти к ним? — Потому что ты раньше никогда не приходил, — Наруто сжал банку. — Потому что ты избегал их. Потому что ты делал вид, что нас не существует.  Саске усмехнулся — невесело, с горечью. — Не делал, просто не общались раньше. Шикамару выглядит адекватно. Ино и Сакура тоже. Пришёл и всё. Чего ты злишься? — Я не злюсь, — соврал Наруто. — Злишься, — Саске стряхнул пепел вниз, в темноту. — Я тебя знаю. Ты злишься, когда что-то идёт не по твоему плану. — У меня нет плана. — Есть. Ты хотел, чтобы сегодня вечером меня не было. Чтобы ты мог спокойно напиться и забыть о том, что случилось. Но я здесь. И ты не можешь забыть. Наруто замолчал. Потому что Саске был прав — как всегда. Как бесило это его умение прошибать защиту насквозь, одним предложением разбирать его на части, как старый двигатель. — Зачем ты пришёл? — спросил он тихо. — Честно. Саске докурил, затушил бычок о перила, выкинул.  — Гаара сказал, что мне нужно общаться с людьми, — ответил он. — Что я слишком зациклен на себе. И что если я не начну выходить в свет, то никогда не научусь быть нормальным. — Ты нормальный. — Нет, — Саске покачал головой. — Я не нормальный. И ты это знаешь. Они замолчали. Над балконом висело звёздное небо — апрель переходил в май, и ночи становились прозрачнее. Где-то вдалеке сигналила машина, лаяла собака. Из гостиной доносилась приглушённая музыка. Наруто смотрел на него, и злость медленно уходила, уступая место чему-то другому. Чему-то тёплому, почти нежному, что он прятал глубоко, чтобы не сломаться. — Ты поэтому куришь? — спросил он. — Потому что нервничаешь? — Я курю, потому что хочу, — Саске закатил глаза — тот самый жест, от которого у Наруто внутри всё переворачивалось. — Не ищи скрытый смысл. — Я всегда ищу, — Наруто сделал шаг ближе. Теперь между ними было меньше вытянутой руки. — Ты здесь, потому что хотел меня увидеть. — Я здесь, потому что Гаара позвал, — Саске не отступил. — Не всё в этом мире крутится вокруг тебя, идиот.  — В моём мире — крутится. Они смотрели друг на друга в темноте балкона. Гаара, стоявший в другом конце, сделал вид, что рассматривает звёзды. Он не вмешивался, не слушал — или делал вид, что не слушает. — Мы не будем это обсуждать, — сказал Саске. — Хорошо, — ответил Наруто. — Пошли внутрь. Выпьешь со мной? Саске помолчал. Потом кивнул — едва заметно, одним движением подбородка. — Но не твоё пойло, — добавил он. — У тебя только твоя дрянь, а я не хочу умирать от отравления. Наруто усмехнулся — впервые за вечер искренне, без горечи. — У Кибы крафтовое есть. Нормальное. Пойдём. Он открыл дверь, пропуская Саске вперёд. Тот прошёл мимо — близко, так близко, что блондин почувствовал запах табака и мятного шампуня. Плечо почти коснулось плеча. В гостиной все сделали вид, что не заметили их возвращения. Киба увлечённо обсуждал что-то с Рок Ли, Ино разливала вино, Шикамару читал планшет. Но напряжение в воздухе висело — его чувствовали все. Саске сел в кресло, которое раньше занимал Наруто. Тот присел на подлокотник — не рядом, но достаточно близко, чтобы казалось, что они просто знакомые, а не что-то большее. — Пиво принести? — спросил Наруто. — Да, — кивнул Саске. Наруто встал, прошёл к ящику, который притащил Киба. Вытащил две банки крафтового — тёмного, с красивой этикеткой и непривычным названием. Протянул одну Саске. Тот взял, повертел в руках, посмотрел на процент алкоголя. — Крепкое, — заметил он. — Боишься? — подколол Наруто. Саске усмехнулся — коротко, без тепла. Открыл банку, поднёс к губам. Сделал первый глоток — медленно, пробуя на вкус. Наруто смотрел на его кадык, который дёрнулся, когда он глотал, и почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Неплохо, — сказал Саске, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Но твоё лучше. — Ты же сказал, что не хочешь умирать от отравления, — напомнил Наруто. — Я пошутил. Наруто не ожидал от него шуток. Саске вообще редко шутил, а после этой недели — тем более. Он уставился на него, пытаясь понять, что происходит. Но лицо Учихи было непроницаемым — только лёгкий румянец проступил на бледных скулах. От алкоголя, наверное. Или от чего-то ещё. Они пили молча. Рядом. Наруто чувствовал тепло, исходящее от Саске — его тело было горячим, несмотря на прохладный вечер. Или это у Наруто горело внутри? — Как ты вообще с Гаарой познакомился? — спросил он, чтобы нарушить тишину. — Вместе на борьбу ходили. Он хороший, — сказал Саске неожиданно. — Не лезет в душу. Молчит, когда надо. Не задаёт вопросов. — Как ты, — усмехнулся Наруто. — Как я, — согласился Саске. Они чокнулись банками. Звякнуло громко — на них обернулась Ино, но ничего не сказала. Только улыбнулась странно — понимающе, что ли. Алкоголь делал своё дело. Саске расслабился — плечи опустились, голова чуть склонилась набок, глаза перестали сверкать льдом. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на компанию, которая постепенно разогревалась. Кто-то включил музыку погромче, Киба начал танцевать с Хинатой — неуклюже, смешно, но весело. — Почему ты никогда не ходил на такие вечеринки? — спросил Наруто. — Не приглашали, — ответил Саске. В его голосе не было обиды — только констатация факта. — А если бы пригласили? — Не знаю. Может быть, пришёл бы. Наруто смотрел на него и чувствовал, как внутри отпускает. Та злость, которая копилась неделю — на себя, на Саске, на этого Хозуки М,— медленно таяла, как лёд на солнце. Потому что Саске сидел рядом. Пил пиво. Разговаривал. Не убегал. — Тот парень, — сказал Наруто, не выдержав. — Хозуки М. Кто это? Саске замер. Банка застыла у губ. — Не твоё дело, — сказал он, но в голосе не было той стали, что вчера. Скорее усталость. — Может, и не моё, — Наруто пожал плечами. — Но я всё равно хочу знать. Саске поставил банку на стол, откинулся на спинку кресла. Посмотрел в потолок. Потом — на Наруто. — Это Суйгецу, — сказал он. — Его второй аккаунт. Он создал его, чтобы подкалывать одноклассников. Наруто выдохнул. Так сильно, что, кажется, выдохнул всю злость, которая копилась в груди. — Суйгецу, — повторил он. — Тот самый белобрысый? — Тот самый, — Саске усмехнулся. — Думал, я завёл роман с таинственным незнакомцем? — Думал, — признался Наруто. — Идиот. — Знаю. Они замолчали. Но молчание было другим — не враждебным, не колючим. Тихим, почти уютным. Наруто сделал глоток пива, Саске — свой. *** Гостиная жила своей шумной, разгорячённой жизнью. Кто-то прибавил громкость — теперь из колонок долбил какой-то быстрый поп-трек с битом, от которого вибрировал пол. Ино танцевала посреди комнаты с Сакурой, обе смеялись, размахивая руками. Киба в углу спорил с Рок Ли о футболе, размахивая банкой — пиво плескалось через край, капало на ковёр, но никто не обращал внимания. Темари и Шикамару перебрались на диван, и Темари что-то горячо доказывала, тыча пальцем в планшет; Шикамару лениво кивал, но в глазах у него поблёскивала усмешка. Сай вышел из кухни с тарелкой нарезанных овощей, поставил на стол и тут же был перехвачен Ино. — Сай! Танцуй с нами! — она потянула его за руку. — Я не умею, — ответил он своим ровным, бесцветным голосом, но не сопротивлялся. Через минуту он уже изображал нечто похожее на танец — механичное, угловатое, но от этого ещё более смешное. Гаара вернулся с балкона последним, после Саске и Наруто. Саске уже несколько раз ходил курить, Гаара — за компанию, а Наруто…за очень хорошую компанию? Красноволосый бесшумно закрыл за собой дверь. Он не танцевал, пил, не спорил. Просто сел в кресло у окна, взял с тарелки пару чипсов и стал наблюдать за происходящим своими спокойными, чуть усталыми глазами. Он выглядел так, будто был здесь и одновременно где-то далеко — в своей привычной тишине. Наруто опустился на край дивана рядом с Шикамару, который освободил для него место. Саске остался стоять — сначала у стены, прислонившись плечом к косяку, отхлёбывая пиво и рассматривая компанию. Чёрная толстовка, бледное лицо, тёмные глаза — он выделялся среди пёстрой, шумной толпы как кусок льда в тёплом море. Никто к нему не подходил. Никто не пытался заговорить. Но и не косились — приняли как часть обстановки, странную, но не враждебную. — Ну что там? — тихо спросил Шикамару, кивнув в сторону Саске. Наруто покрутил банку в руках, сделал глоток. — Не начинай, — ответил он так же тихо. Шикамару поднял брови, но спорить не стал. Вместо этого он протянул Наруто тарелку с чипсами. — Ешь. А то опять на голодный желудок бухаешь. Наруто послушно взял горсть, сунул в рот, прожевал. Вкуса почти не чувствовал — всё заглушалось горечью пива и нервным напряжением, которое никак не отпускало. Но присутствие Саске в этой комнате, в двух метрах от него, действовало странно: и бесило, и успокаивало одновременно. Саске допил своё пиво быстрее, чем Наруто ожидал. Смял банку — аккуратно, не как Наруто, в лепёшку, а просто сжав бока, чтобы она не гремела. Огляделся, заметил ящик с остатками крафтового у стены, подошёл, взял ещё одну. Открыл, сделал глоток. На щеках у него проступил лёгкий румянец — алкоголь начал действовать, размягчал ледяную маску, делал его чуть более живым. — О, Учиха второй берёт! — крикнул Киба откуда-то из угла. — А я думал, ты только воду с газом пьёшь! — Иногда меняю привычки, — ответил Саске ровно, не повышая голоса, но Киба услышал и одобрительно хмыкнул. Это был первый раз, когда Саске с кем-то из компании заговорил первым. Наруто уставился на него, пытаясь понять, что значит эта маленькая перемена. Но Саске уже отвернулся, делая вид, что рассматривает книжную полку Ино. — Странный он какой-то, — сказала Сакура, подсаживаясь к Наруто на свободное место. — Но сегодня прямо почти общительный. Ты его напоил? — Он сам, — ответил Наруто. — Я только предложил. Сакура хмыкнула, отпила из своего бокала вина. — Смотри, чтобы это не кончилось плохо. — Как обычно? — усмехнулся Наруто. — Всё заканчивается плохо. Я привык. — Дурак ты, — Сакура ткнула его локтем в бок, но говорила без злости, скорее с грустью. — Ты не привык. Ты просто делаешь вид. Наруто не ответил. Вечеринка набирала обороты. Кто-то принёс пиццу — две большие коробки, и они исчезали со скоростью звука. Ино включила какую-то дурацкую песню из начала двухтысячных, и все, кто был способен стоять на ногах, начали подпевать, фальшивя и смеясь. Даже Шикамару отложил планшет и закатил глаза, но с улыбкой. Темари покачивалась в такт, держа в руке новый бокал. Рок Ли достал свою пластиковую бутылку с зелёным коктейлем и принялся всех обносить, наливая в пластиковые стаканчики. Жидкость была яркой, почти токсично-зелёной, пахла почему-то яблоком и водкой. — Держи, Наруто! — он сунул стакан блондину. — Это придаст тебе сил! — Мне уже некуда придавать, — буркнул Наруто, но выпил. Обожгло горло, заставило глаза защипать. Хорошо пошло. Саске стоял у книжной полки, пил своё второе пиво и делал вид, что читает корешки книг. Но Наруто видел, что он не читает — взгляд скользил по комнате, цеплялся за людей, иногда — за Наруто, и тут же отводился. Второе пиво он почти допил — банка стала лёгкой, он сжимал её в руке, крутил, постукивал ногтем по алюминию. К нему подошёл Гаара. Что-то сказал — негромко, почти ухо в ухо. Саске кивнул, ответил — коротко, односложно. Гаара хлопнул его по плечу — непривычный жест для такого замкнутого парня, но сегодня он тоже был расслаблен. После этого Гаара отошёл к окну и снова погрузился в своё созерцательное молчание. — Эй, братан, — окликнул Киба. — Иди сюда, спорим, ты не переплюнешь Рок Ли в армрестлинге? — Спорим, переплюну, — Наруто встал, подошёл к столу, где уже устраивались бойцы. Рок Ли сиял, сжимая кулаки. — Моя рука стальная! — провозгласил он. — Но я буду биться честно! Саске тоже подошёл — не близко, со стороны, но встал так, чтобы видно было. Оперся плечом о стену, скрестил руки на груди, в одной из них всё ещё сжимая почти пустую банку. Он наблюдал. Наруто сел напротив Рок Ли, сжал его ладонь. Киба командовал: «Начали!» Наруто рванул — и через три секунды его рука уже лежала на столе. Рок Ли улыбался так, будто выиграл. — Ты слаб, Наруто! — объявил он. — Пей штрафную! — Да иди ты, — беззлобно ответил Наруто, но послушно взял стакан с зелёным коктейлем, выпил. Повернулся, ища взглядом Саске. Тот стоял на том же месте, и его губы чуть изогнулись. Не улыбка — так, намёк. «Ну ты и дебил», — говорил этот изгиб. Наруто показал ему кулак — и услышал короткий смешок. Совсем тихий, почти неслышный, но он был. Вечеринка достигла своего пика. Музыка гремела так, что звенело в ушах, Ино и Сакура отплясывали какой-то безумный танец с замахами рук, Киба и Рок Ли устроили соревнование по поеданию чипсов на скорость — крошки летели во все стороны. Шикамару, наконец, сдался и ушёл в кухню, чтобы переждать шум, Темари пошла за ним. Сай остался в гостиной, но теперь он не танцевал, а стоял у стола с закусками и смотрел на всех своим отстранённым взглядом — тоже немного подшофе, потому что обычно он не брал в рот ничего крепче зелёного чая. Наруто стоял у окна, обмахиваясь пустой банкой. В голове шумело — пиво, коктейль, пиво, коктейль. Он не был пьян в стельку, но границы реальности чуть размылись, стали мягче, податливее. Хорошее состояние. Такое, когда можно ни о чём не думать. Саске стоял рядом — ближе, чем раньше. Тоже подшофе. Его щёки порозовели, взгляд стал чуть расфокусированным, но он держался прямо, не шатался. Уже девятую банку он допивал — медленно, маленькими глотками. Пальцы его слегка дрожали — то ли от холода, то ли от алкоголя. — Ты как? — спросил Наруто, поворачиваясь к нему. — Нормально, — ответил Саске. Голос его сел, стал ниже, с хрипотцой. — Не хочешь сесть? — Не хочу. Они стояли рядом, смотрели на танцующих, на спорящих, на смеющихся. И никого из них не касалось то, что происходило между ними — напряжение, которое можно было резать ножом, но которое никто, кроме них, не замечал. Из-за их спин вынырнул Сай. Он шёл к столу с новой порцией чипсов, которые кто-то поставил на край, но походка его была нетвёрдой — он слегка покачивался, и в руке у него была полная банка пива. Не открытая — он нёс её, чтобы поставить на стол, но не рассчитал равновесия. — Осторожно, — сказал Наруто, но было поздно. Сай пошатнулся, задел плечом Саске, и банка в его руке накренилась. Крышка — он её уже открыл — слетела, и пиво хлынуло прямо на руки Саске. Тёмная жидкость залила пальцы, запястья, затекла под рукава толстовки, закапала на джинсы. — Прости, — сказал Сай своим ровным голосом, в котором не было ни капли сожаления — только констатация факта. — Я неудачно повернулся. Саске посмотрел на свои мокрые руки. Пиво стекало по пальцам, капало на пол. Он не дёрнулся, не выругался — только замер на секунду, как будто переваривал случившееся. — Ничего страшного, Сай. Пойду вымою руки.  Он развернулся и направился к двери в коридор, где была гостевая ванная комната. Его мокрые руки он держал на весу, чтобы не пачкать одежду — но толстовка уже была в тёмных пятнах. Наруто посмотрел ему вслед. Сделал глоток из своей банки — пусто. Смял её, бросил в мусорку. — Я сейчас, — сказал он друзьям и пошёл за Саске. *** В коридоре было тихо — отсюда музыка доносилась приглушённо, словно из-за толстой стены. Горел тусклый светильник над дверью ванной, бросал жёлтый отсвет на потертый паркет и старые фото на стенах. Пахло деревом, дешёвым освежителем и, чуть-чуть, табаком — от Саске. Дверь ванной была приоткрыта — Саске не закрылся. Наруто толкнул её плечом, зашёл. Ванная была небольшой, но чистой — белая плитка, зеркало над раковиной, полотенца на крючке. Саске стоял у раковины, включил воду и подставлял руки под струю. Пиво смывалось, стекало в раковину вместе с пеной, оставляя на коже липкий след. — Зачем ты пришёл? — увидев в отражении знакомое лицо, спросил он. Не зло — скорее устало. Саске выключил воду, взял мыло — жидкое, с запахом яблока — нажал на дозатор, стал намыливать пальцы. Двигался он медленно, аккуратно, как будто руки были чем-то очень важным, требовавшим особого внимания. Наруто смотрел на эти движения. На длинные пальцы, трущиеся друг о друга, на мыльную пену, стекающую в раковину, на бледные запястья, где проступали синие вены. Он хотел сказать что-то — про сегодняшний вечер, про то, как Саске смотрелся в этой шумной компании чужим, но не врагом. Про то, что он рад, что тот пришёл. Про то, что внутри всё ещё болит, но болит иначе. Про то, что при виде бледных рук у него что-то теплеет в животе. Про то, что при виде Саске в него встает.  Но он промолчал. Потому что Саске сам заговорил. — Ты не пьёшь больше? — спросил он, не оборачиваясь. — Пиво кончилось, — ответил Наруто. — Надо брать новое. — Возьми мне тоже. — Ты же не пьёшь обычно. — Сегодня пью, — Саске смыл мыло, выключил воду, потянулся к полотенцу. — Не обсуждай. Наруто усмехнулся — тихо, одними губами. — Хорошо, не обсуждаю. Наруто всё ещё стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Свет в ванной был тусклым — лампочка под потолком едва тянула на сорок ватт, отбрасывала жёлтые тени на кафель, делала лица мягче, моложе. Саске в этом свете выглядел почти нереальным — бледная кожа с розовым румянцем от выпитого алкоголя, чёрные волосы, падающие на глаза, губы, чуть припухшие и влажные после того, как он облизал их, когда мыл руки.  — Пошли, — сказал Саске, делая шаг к выходу. Наруто не сдвинулся с места. — Подожди. Саске остановился в полуметре от него. Взгляд его был настороженным, но не колючим — скорее усталым, с примесью того самого алкогольного расслабления, которое делало его чуть менее закрытым. — Чего? Наруто посмотрел на его руки. На пальцы, которые всё ещё были чуть влажными на сгибах, на запястья, где толстовка задралась, открывая тонкую кожу с голубоватыми венами. Потом поднял взгляд к лицу. — Я хочу тебя, — сказал он. Просто. Без игры. Без гопской бравады, которой он обычно прикрывался. Пьяный голос звучал хрипло, но твёрдо. Саске замер. Ресницы дрогнули — на секунду, не больше. Потом он усмехнулся — коротко, почти беззвучно, и покачал головой. — Ты просто пьян, — сказал он. — Завтра проспишься и забудешь. — Не забуду. — Забудешь, — повторил Саске, делая ещё одну попытку обойти его. — Отойди. Наруто не отошёл. Он шагнул вперёд — один шаг, который сократил расстояние между ними до ладони. Теперь он чувствовал запах мыла на коже Саске, и тепло, исходящее от его тела, и то, как прервалось его дыхание — ровное, спокойное, но вдруг сбившееся. — Наруто, — голос Саске стал ниже, предостерегающе. — Не стоит. — Стоит, — ответил Наруто. Он поднял руки, положил их на талию Саске — не грубо, но крепко, так, чтобы тот не мог отстраниться. Ткань толстовки была влажной на ощупь — пятно от пива ещё не высохло, холодило пальцы. Саске напрягся, но не ударил, не толкнул. Только смотрел в глаза — чёрные глаза в жёлтом свете лампы, расширенные зрачки, и в них — смесь страха перед правдой, желания и того, что он никогда не называл вслух. — Ты пожалеешь, — сказал Саске. Но это была не угроза. Констатация. Или просьба? — Не пожалею, — ответил Наруто и притянул его к себе. *** Дверь за ними закрылась. Щёлкнул замок — Наруто повернул его, не глядя, одной рукой, второй всё ещё держа Саске за талию. В ванной стало тесно. Маленькое помещение — раковина, унитаз, стиральная машина под столешницей, узкий проход между ними. Кафель на стенах белый, в чёрных трещинах, кое-где отколотый у плинтусов. Над зеркалом тусклая лампочка — жёлтый свет, слабый, почти интимный, выхватывающий из темноты только самое важное: лица, руки, блестящие влагой губы. Пахнет яблочным мылом, влажным полотенцем, пивом, которое пролилось на толстовку Саске, и чем-то ещё — напряжением, которое копилось неделю и теперь требовало выхода. Тишина — только капает кран где-то над раковиной, кап, кап, кап, с монотонной бесконечностью, как секундомер, отсчитывающий время до того, как они сорвутся. Только шумят трубы за стеной — вода поднимается по стояку, где-то на втором этаже кто-то открыл кран, и вибрация передаётся через плитку, через пол, через стены. Только дышат они — тяжело, часто, как после драки, как после долгого бега, как после многих дней молчания, когда слова застревают в горле, а тела говорят громче. Наруто не отпускал его. Стоял вплотную, сжимая мокрую ткань на талии Саске, чувствуя под пальцами напряжение его мышц — каменных, готовых либо к удару, либо к бегству. Но Саске не бежал. Не толкал. Стоял, смотрел в глаза — чёрные зрачки расширены, в них отражается жёлтый свет лампы, и в этом отражении — смесь страха, желания, усталости, надежды. Губы чуть приоткрыты, дыхание сбитое, и на щеках — розовый румянец, который остался после пива. Наруто заметил, как дрожат его ресницы — мелко, почти незаметно, но он всегда замечал такие мелочи. — Ты не уйдёшь? — спросил Наруто. Голос хриплый, низкий, с той гопской требовательностью, которую Саске ненавидел и хотел одновременно. В этом голосе не было просьбы — только уверенность, граничащая с приказом. — Не уйду, — ответил Саске. Голос сел, стал почти шёпотом, и в этом шёпоте не было его обычной ледяной отстранённости — только уязвимость, которую он никому не показывал. И тогда Наруто набросился на него. Он вжал Саске в стену — не грубо, но так, чтобы тот понял: отступать некуда. Спина Учихи ударилась о кафель — глухо, с влажным звуком, будто мясо шлёпнулось о камень. Плечи, лопатки, позвоночник — всё прижалось к холодной плитке. Холод пробирал сквозь тонкую майку, заставлял мышцы сокращаться, но Саске не обратил внимания — всё его внимание было на лице в сантиметре от своего. Наруто навис сверху, руки по обе стороны от его головы, запер в клетке из собственных рук. В этом жесте было что-то звериное — собственническое, территориальное. «Мой», — говорила его поза. «Ты никуда не денешься». — Наруто... — начал Саске, но договорить не дали. Блондин наклонил голову и поцеловал его. Не так, как в прошлый раз в туалете — не осторожно, не спрашивая разрешения, не давая времени на раздумья. А жёстко, требовательно, почти жестоко. Губы в губы — сухие, горячие, с привкусом пива и чипсов, с нотками той самой горечи, которую Наруто носил в себе всю неделю. Он не спрашивал разрешения. Не ждал ответа. Просто брал своё — вжимался ртом в рот Саске, языком раздвигая его губы, вторгаясь внутрь, как завоеватель, который не намерен отступать. Зубы царапали нижнюю губу — не больно, а так, чтобы почувствовать. Чтобы Саске задохнулся, чтобы забыл, как дышать, чтобы из его головы вылетели все эти «мы не встречаемся», «ты мне никто», «забудь меня». Наруто хотел, чтобы он чувствовал только это — его язык, его губы, его запах, его руки, которые уже скользнули с кафеля на плечи Саске, сжали, притянули ближе. Саске застонал. Короткий, сдавленный звук, который вырвался из горла помимо воли — низкий, грудной, похожий на рык. Его руки, которые висели вдоль тела, дёрнулись — схватили Наруто за бока, сжали ткань футболки, смяли её в кулаках. Не отталкивали. Притягивали. Пальцы впились в поясницу, в рёбра, в мышцы под тонкой тканью, ощупывая каждый сантиметр, запоминая, требуя. Поцелуй углублялся. Наруто языком исследовал его рот — нёбо, шершавое и тёплое, внутреннюю сторону щёк, гладкую и влажную, зубы, которые чуть кусали его язык в ответ. Саске отвечал — не отстраняясь, не уступая, а напирая в ответ, вжимаясь в него так сильно, будто хотел слиться, стать одним целым. Их языки сплелись, мокрые, горячие, скользкие, двигались в бешеном ритме, который задавал Наруто. Слюна потекла по подбородку Саске, и Наруто слизнул её, спускаясь губами к челюсти, к углу рта, к шее, к тому месту, где бился пульс — часто, испуганно, жадно, как у загнанного зверя. Саске запрокинул голову, ударившись затылком о кафель. Не почувствовал боли — только жар, разливающийся от губ Наруто по всей шее, по ключицам, ниже, к груди, к животу, к паху. Он выгнулся дугой, подаваясь навстречу, и его руки скользнули под футболку блондина — на голую спину, по позвоночнику, по напряжённым мышцам. Пальцы ощупывали каждый позвонок, каждую впадину, каждый бугорок, задерживались на лопатках, на пояснице, на копчике. — Ты... — выдохнул Наруто, отрываясь от его шеи. Голос его дрожал — не от страха, от переполнявшего желания. — Не представляешь, как я хотел этого. Каждую ночь. Каждый день, после нашего первого секса. Каждый раз, когда ты проходил мимо в школе и делал вид, что меня не существует. Я всегда хотел ещё.  — Догадываюсь, — ответил Саске. Голос его дрожал, но в нём не было страха — только ответное желание, которое он больше не мог прятать. В чёрных глазах горело что-то дикое, первобытное, что Наруто видел только в самые откровенные моменты их близости. — Я тоже. Но я не умею говорить об этом. — Не говори, — Наруто снова впился в его губы. — Делай. Он рванул толстовку вверх — ткань поддалась не сразу, зацепилась за плечи, за пояс джинсов. Саске помог, оторвав руки от спины Наруто и подняв их вверх, чтобы блондин мог стянуть чёрную ткань через голову. Толстовка упала на пол, на кафель, в лужицу от пролитой воды, оставив на Саске только тонкую чёрную майку, которая облепила его тело как вторая кожа. Наруто отступил на шаг, чтобы рассмотреть его. Саске стоял, прижавшись спиной к стене, с растрёпанными волосами, с припухшими красными губами, с расширенными зрачками. Майка облепила его тело, подчёркивая каждую линию — узкие бёдра, тонкую талию, острые ключицы, выступающие рёбра, твёрдые соски, которые проступали сквозь ткань. Он выглядел одновременно уязвимым и опасным — как зверь, который забился в угол, но готов царапаться, кусаться, защищаться до последнего. — Красивый, — сказал Наруто. Не комплимент — констатация факта, произнесённая с таким восхищением, будто он впервые видел Саске раздетым. — Заткнись, — ответил Саске, но в голосе не было злости. Только смущение, которое он пытался спрятать за привычной грубостью. Наруто шагнул к нему, прижался всем телом — от груди до бёдер. Через ткань футболки и майки он чувствовал жар Саске, его сердцебиение, его дрожь. Он наклонился, прижался губами к его ключице — поцеловал, потом лизнул, потом прикусил. Легко, не больно, оставляя едва заметный след. Саске вздохнул — тонко, и его руки снова вцепились в плечи Наруто. Блондин спускался ниже — по груди, по майке, которая мешала. Он натянул ткань зубами, оттянул, открывая сосок — розовый, маленький, твёрдый, похожий на бутон, который только начал распускаться. Коснулся языком — сначала невесомо, едва ощутимо, пробуя на вкус. Потом настойчивее, обводя круги, втягивая в рот, посасывая, покусывая. Саске выгнулся, ударившись спиной о стену, и застонал — громче, чем хотел. Стон разнёсся по маленькой ванной, отразился от кафеля, вернулся эхом. Наруто прижал его к стене, не давая упасть, и продолжал — ртом, языком, губами, покусывая, посасывая, заставляя Саске забыть, где он и кто вокруг. — Тише, — прошептал Наруто, поднимая голову. Его губы блестели, глаза потемнели, стали почти чёрными. — Услышат. — Сам тише, — выдохнул Саске, и в его голосе была такая смесь раздражения и удовольствия, что Наруто усмехнулся — гопской, наглой усмешкой, которая заставляла Саске отдаться в любом месте, в любое время. — Всё равно музыка долбит.  Он переключился на второй сосок — не оставляя без внимания ни сантиметра. Пальцами массировал первый, сжимал, крутил, дразнил. Саске вцепился в его волосы, притягивая ближе, заставляя взять глубже, сильнее, жёстче. — Хватит... — прохрипел он. — Я не выдержу. — Выдержишь, — ответил Наруто, отрываясь от его груди. Он отступил на шаг, разрывая контакт. Саске, лишённый опоры, чуть не упал — колени подкосились, и он схватился за край раковины. Дышал тяжело, с открытым ртом, глаза блестели. — Сядь, — сказал Наруто, кивая в сторону стиральной машины. Саске посмотрел на него. В его взгляде мелькнуло что-то — непонимание, вызов, согласие. — Сядь, — повторил Наруто. Требовательно. Приказ. Саске медленно, не отводя глаз, подошёл к стиральной машине, развернулся и сел на неё. Крышка прогнулась под его весом, издала глухой металлический звук. Он опёрся руками на пластик по бокам, откинул голову назад, волосы упали на лицо, закрывая глаза. В позе его было что-то вызывающее — и покорное одновременно. Наруто встал между его ног, раздвинул их шире, втиснувшись бёдрами в бёдра. Теперь он был выше — Саске сидел на машинке, и Наруто смотрел на него сверху вниз, всё так же чувствовал себя главным. Он провёл руками по его ногам — от колен до бёдер, сжимая, массируя, подбираясь к поясу джинсов. — Разденься, — сказал он. — Сам раздень, — ответил Саске. Голос его звучал вызывающе, но руки дрожали. Наруто усмехнулся. Расстегнул его джинсы — пуговица поддалась со щелчком, молния разъехалась с тихим шорохом. Потянул ткань вниз, вместе с боксерами, открывая бледные бёдра, тёмные волосы в паху, напряжённый член, который уже стоял, блестя на головке прозрачной каплей. Джинсы упали на пол, остались на одной ноге, но Саске не стал их снимать — просто отбросил в сторону ногой. Наруто опустился на колени. Кафель под коленями был холодным, жёстким, но он не обратил внимания — всё его внимание было сосредоточено на том, что перед ним. Бледная кожа живота, тёмные волосы ниже пупка, острые тазовые кости, и член — твёрдый, горячий, пульсирующий в такт сердцу. Он взял его в руку — сначала невесомо, только касаясь пальцами, изучая. Саске вздохнул, сжал край стиральной машины. Наруто наклонился и лизнул головку. Одним движением языка — медленным, влажным, от одного края до другого. Саске замер, перестал дышать. Наруто лизнул снова — на этот раз дольше, обводя всю головку, задерживаясь на уздечке, где кожа была особенно тонкой и чувствительной. Саске выдохнул — шумно, с присвистом, и его бёдра дрогнули. — Сука, не дразни, — прошептал он. — А я хочу, — ответил Наруто, и взял в рот. Не сразу, не глубоко. Сначала только головку — губы сомкнулись вокруг, язык работал, облизывая, втягивая, посасывая. Саске застонал — низко, грудью, откинув голову назад. Его пальцы вцепились в волосы Наруто, сжали, но не тянули — просто держались, как за спасательный круг. Наруто брал глубже. Сантиметр за сантиметром, расслабляя горло, привыкая к размеру. Вкус был солоноватым, терпким, с металлическим оттенком — вкус Саске, который он помнил по единственному сексу. Он работал языком и губами, ритмично, настойчиво, заглатывая на всю глубину, замирая на секунду, отступая и снова погружаясь. Саске стонал — не сдерживаясь больше, не боясь, что услышат. Стиральная машина под ним вибрировала — внутри работал мотор, отжималось чужое бельё, и вибрация передавалась его телу, смешиваясь с ощущениями от рта Наруто. Он незаметно двигал бёдрами, сжимал пальцы в волосах блондина, сжимал внутренности в тугой узел, который вот-вот должен был развязаться. — Наруто... — прохрипел он. — Я сейчас... Блондин не остановился. Взял глубже, замер, работая языком, и Саске кончил ему в горло. Тёплая жидкость потекла по языку, по нёбу, и Наруто проглотил — не отстраняясь, не морщась, принимая всё до последней капли. Он продолжал сосать, пока Саске не кончил полностью, пока его член не начал опадать, пока его бёдра не перестали дрожать. Только тогда он отстранился, вытер губы тыльной стороной ладони, поднял голову. Саске сидел на стиральной машине, растрёпанный, красный, с закрытыми глазами. Дышал тяжело, грудью, как после марафона. — Ты... — начал он и не закончил. — Я, — ответил Наруто, поднимаясь на ноги. Колени затекли, но он не обратил внимания. Он наклонился, поцеловал Саске в губы — коротко, нежно, почти целомудренно. Саске ответил — вяло, устало, но ответил. — Это ещё не всё, — сказал Наруто. — Ты же знаешь. Саске открыл глаза. В них не было страха — только тёмное, тягучее ожидание. — Знаю, — ответил он. Наруто стоял между его ног. Джинсы расстёгнуты, член твёрдый, пульсирует в такт сердцу. Он смотрел на Саске — на его лицо, на его шею, на его грудь, на то, как он вцепился пальцами в край стиральной машины, побелевшими костяшками. И чувствовал, как внутри разливается что-то тёмное, тягучее, требовательное — не просто желание, а что-то большее. Голод. Жажду. Необходимость. — Открой глаза, — сказал он. Голос хриплый, низкий, не терпящий возражений. Саске подчинился. Медленно, будто сквозь сон, поднял веки. Чёрные зрачки расширены, в них отражается жёлтый свет, и в этом отражении — усталость, надежда, страх, доверие. Всё вместе, всё сразу. — Смотри на меня, — добавил Наруто. — Не отводи. Он положил руки на бёдра Саске — развёл их шире, освобождая себе пространство. Кожа под пальцами была горячей, влажной, покрытой мурашками. Саске вздохнул — почти неслышно — и его пальцы сильнее вцепились в пластик. Стиральная машина под ним вибрировала. Вибрация поднималась от ягодиц по позвоночнику, разливалась по всему телу, заставляла мышцы дрожать. Саске чувствовал её каждой клеткой — и это делало ожидание почти невыносимым. Наруто опустился на колени. Кафель холодный, жёсткий, но он не обращал внимания. Его пальцы скользнули по внутренней стороне бёдер Саске — медленно, почти невесомо, заставляя того выгибаться навстречу. Кожа была гладкой, бледной, с едва заметными синими прожилками вен. Он провёл пальцем от колена до паха, ощущая, как под пальцами напрягаются мышцы, как Саске сдерживает дрожь. — Не дёргайся, — сказал Наруто. — Я не дёргаюсь, — ответил Саске, но его голос чуть дрожал, заставляя образ холодного и недоступного сейчас отступить.  Наруто усмехнулся — коротко, одними уголками губ. Достал из кармана джинсов маленький тюбик — смазку на водной основе, без запаха, которую купил с надеждой, что тот раз с Саске был не единственным и не последним. Выдавил немного на пальцы, растёр, согревая. Смазка блестела на его пальцах прозрачной, скользкой плёнкой. Он коснулся входа между ягодиц Саске. Тот вздохнул — резко, шумно, втянув воздух сквозь зубы. Мышцы напряглись, сжались, но Наруто не торопился. Он втирал смазку круговыми движениями — медленно, терпеливо, привыкая к жару и влажности. Вход был сухим, но податливым, и смазка делала своё дело — скользила, проникала в складки, расслабляла. Первый палец вошёл легко. Наруто надавил мягко, и мышцы разжались, впуская его. Внутри было горячо — горячее, чем он ожидал. Стенки пульсировали, сжимались вокруг пальца, обволакивали его влажным жаром. Саске замер, перестал дышать — только ресницы дрожали. — Дыши, — напомнил Наруто. — Глубже. Саске выдохнул — длинно, шумно, расслабляя живот, бёдра, мышцы таза. Наруто почувствовал, как напряжение уходит, как палец скользит глубже, принимаемый телом. Он начал двигать им — медленно, входя и выходя, размазывая смазку по стенкам. Саске смотрел на него сверху вниз, и в его глазах что-то менялось — страх быть искренним уступал место удовольствию, удовольствие — нетерпению. Наруто добавил второй палец — осторожно, раздвигая их, растягивая мышцы. Саске застонал — тихо, почти неслышно, сквозь стиснутые зубы. Его пальцы вцепились в край стиральной машины так, что ногти заскрежетали по пластику. Наруто двигал пальцами — входил, выходил, раздвигал, массировал изнутри, ища то место, которое заставило бы Саске забыть обо всём. Нашёл. Простата — небольшой бугорок на передней стенке, твёрдый и горячий. Нажал — и Саске выгнулся дугой, вскрикнув громко, не сдерживаясь. Его член, который только начал засыпать после минета, снова ожил — наполнился кровью, встал, прижавшись к животу. Головка блестела, из уретры выступила прозрачная капля. — Там... — прохрипел Саске. — Ещё... Нажми ещё... Наруто нажал снова — сильнее, настойчивее, массируя простату в ритме, который сам выбрал. Саске стонал — низко, грудью, откинув голову назад. Волосы упали с лица, открывая бледную шею, кадык, который ходил ходуном, ключицы, блестящие от пота. — Достаточно, — выдохнул Саске. — Хватит. Я хочу тебя внутри. Сейчас. Наруто вытащил пальцы — медленно, осторожно, чувствуя, как мышцы сжимаются в последний раз, прощаясь. Саске вздохнул с облегчением — и сожалением. Пустота внутри была почти болезненной. Наруто встал. Колени затекли, но было совсем не до этого. Расстегнул джинсы до конца, спустил их вместе с боксерами до середины бёдер — достаточно, чтобы освободить член. Тот стоял твёрдый, пульсирующий, горячий. Головка блестела от смазки, которую он нанёс заранее — и от возбуждения, которое невозможно было скрыть. Он подошёл ближе, встал между ног Саске. Теперь они были почти вровень — Саске на машинке, Наруто на полу, но его член оказался на нужной высоте. Он взял его в руку, направил, приставил к входу. — Смотри на меня, — сказал он. Саске смотрел. Чёрные глаза в жёлтом свете, расширенные зрачки, влажные ресницы. Губы чуть приоткрыты, дыхание частое, прерывистое. Он кивнул — едва заметно, одним движением подбородка. Наруто вошёл. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Он чувствовал, как горячая, тугая плоть принимает его, обволакивает, сжимается, пульсирует. Каждый миллиметр пути сопротивлялся, требовал усилий, и он давил мягко, настойчиво, не торопясь. Саске вцепился в край стиральной машины, прижался к ней всем телом, и вибрация передавалась от пластика к его спине, к животу, к члену, который снова был твёрд и пульсировал в такт сердцу. — Ты как? — спросил Наруто, останавливаясь на половине. — Не останавливайся.  Наруто вошёл глубже. Ещё сантиметр, ещё — и он почувствовал, как головка коснулась простаты. Саске вскрикнул — негромко, сдавленно, закусив губу. Его тело выгнулось дугой, подаваясь навстречу, вбирая Наруто полностью. Он вошёл до конца — и замер. Чувствуя, как бьётся пульс Саске — внутри, вокруг члена. Как дрожат его бёдра. Как спина покрывается мурашками, несмотря на жару в ванной. Член Наруто утопал в горячей, тесной, влажной плоти, и это было лучшее ощущение.  — Двигайся, — прошептал Саске. — Пожалуйста. Двигайся. Наруто начал двигаться. Медленно сначала — длинные, плавные движения, почти нежные. Он выходил почти до конца, оставляя внутри только головку, и снова входил, погружаясь на всю длину. Каждый раз он чувствовал, как мышцы Саске сжимаются вокруг него — ритмично, в такт движениям, как будто тело Саске само знало, что делать. Саске стонал в такт — тихо, сдавленно, уткнувшись лицом в плечо. Стон вибрировал вместе с техникой, смешивался с шумом мотора, терялся в нём. Стиральная машина под ними стучала, гремела, вибрировала — отжимала бельё, не обращая внимания на двоих парней, которые распластались на ней. Вибрация передавалась их телам, заставляла мышцы дрожать, усиливала каждое ощущение. — Быстрее, — попросил Саске. Голос его сорвался, стал умоляющим. Наруто ускорился. Толчки стали короче, жёстче, глубже. Он входил резко, почти до конца, и выходил, и снова входил, наращивая ритм. Саске стонал в голос — не сдерживаясь, не боясь, что услышат. Его стоны были низкими, грудными, похожими на мольбу. Он держался за машинку одной рукой, второй — сжимал волосы блондина на затылке, вибрация стиральной машинки делала своё дело — его член пульсировал, требуя разрядки. Наруто схватил его за бёдра, притянул ближе, меняя угол. Теперь он входил глубже, под другим наклоном, и каждый толчок задевал простату. Саске вскрикивал при каждом движении — громко, отчаянно, не в силах сдерживаться. — Ещё, — просил он. — Сильнее. Наруто подчинялся. Он входил резко, глубоко, почти жестоко, и Саске отвечал — подавался навстречу, сжимался вокруг, стонал. В ванной было жарко — от двух тел, от их дыхания, от их стонов, от шума стиральной машины, которая, казалось, вибрировала в такт их движениям. Наруто чувствовал, что близок. Его член пульсировал внутри Саске, мышцы напрягались, дыхание сбивалось. Он знал, что Саске тоже близок — по тому, как сжимались мышцы вокруг него, по тому, как дрожали его бёдра, по тому, как его стоны стали выше, тоньше, отчаяннее. Он провёл рукой по груди Саске, по мокрой, горячей коже, спустился к животу, обхватил его член. Тот был твёрдым, пульсирующим, покрытым смазкой и предсеменной жидкостью. Он начал двигать рукой в такт толчкам — сжимал, гладил, надавливал на головку. Саске кончил первым. От вибрации, от толчков, от руки Наруто — всё смешалось в один взрыв. Он застонал — громко, но сдавленно, уткнувшись лицом в плечо Наруто, и его сперма брызнула на его живот, на руку Наруто, на пластик.  Мышцы Саске сжались вокруг Наруто с невероятной силой — волнами, пульсируя, сжимаясь и разжимаясь. Это стало последней каплей. Наруто кончил следом — глубоко внутри, с хриплым стоном, вжимаясь в Саске, не в силах двигаться дальше. Сперма залила внутренности, горячая, обильная, смешалась со смазкой, потекла по бёдрам Саске, капала на пол, на кафель, на джинсы Наруто. Они замерли. Тяжело дышали — оба, в унисон. Пот стекал по спинам. Сердце колотилось где-то в горле. Наруто вышел — осторожно, медленно. Саске вздрогнул, выпрямился, опираясь на крышку. Его ноги дрожали, колени подкашивались. Сперма и смазка стекали по внутренней стороне бёдер, но он не обращал внимания. Только стоял, тяжело дыша, и смотрел на белую стену напротив. — Ты как? — спросил Наруто, обнимая его сзади, прижимаясь грудью к спине. — Жить буду, — ответил Саске, не оборачиваясь. Наруто поцеловал его в плечо — нежно, почти благоговейно. Провёл руками по его бокам, по животу, по груди. Чувствовал, как бьётся его сердце — быстро, сильно, как у загнанной птицы. Они стояли так несколько секунд — или минут, или вечность. Потом Наруто отстранился, нашёл полотенце — чистое, сухое, висело на крючке за дверью. Протянул Саске. — Вытрись. Саске взял, молча вытер лицо, шею, грудь, живот. Потом опустился на корточки, вытер бёдра, колени, лодыжки. Встал, подтянул джинсы, застегнул пуговицу — криво, кое-как. Натянул майку, толстовку — влажную, пахнущую пивом, духами, сигаретами.  В зеркале отразился: красное лицо, опухшие губы, тёмные круги под глазами. Чужой сам себе. — Я выгляжу ужасно, — сказал он. — Выглядишь замечательно, — ответил Наруто, застёгивая собственные джинсы. Он подошёл к раковине, открыл кран, умылся холодной водой. Потом взял расчёску — чужую, наверное, Ино, — пригладил волосы. Посмотрел на Саске через зеркало. — Мы выходим по одному, — сказал он. — Ты через пять минут. Я — сейчас. — Знаю, — ответил Саске. — Не в первый раз. Наруто усмехнулся, подошёл к нему, прижался лбом к его лбу. Секунда — и отстранился. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что не сбежал. За то, что пришёл. За то, что позволил. Саске промолчал. Но его рука на секунду сжала запястье Наруто — и отпустила. Наруто открыл дверь, вышел в коридор. Музыка гремела из гостиной, кто-то — кажется, Киба — горланил песню, которую не знал. Голоса, смех, звон посуды. Обычная вечеринка, обычная жизнь. Он улыбнулся — устало, но довольно. И пошёл обратно, к людям, к пицце, к шуму. Через пять минут из коридора вышел Саске — спокойный, собранный, только щёки чуть розовели. Взял со стола новую банку пива, открыл, сделал глоток. И никто ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Вечеринка продолжалась. Но между ними всё изменилось.  Саске сидел на диване. Не в том кресле, где раньше — пересел, пока Наруто отлучался за новой порцией пива. Диван был угловым, мягким, обтянутым тёмно-серой тканью, пахнущей пыльцой от цветов и дешёвым стиральным порошком. На подушках валялись чужие телефоны, пульт от телевизора, несколько пустых банок. Саске отодвинул их локтем, освобождая место, и сидел, откинувшись на спинку, положив ногу на ногу. В руке он держал банку крафтового пива — уже не первую, но пил медленно, почти не касаясь губами. В голове шумело — не от алкоголя, от всего, что случилось за последний час. Ванная, стиральная машина, Наруто, его руки, его голос, его дыхание. Всё это пульсировало под кожей, не давая сосредоточиться. Рядом с ним сидел Гаара. Тоже молчаливый, тоже отстранённый. Он редко участвовал в общих разговорах, предпочитая наблюдать. Сейчас он смотрел на танцующих с лёгкой полуулыбкой, но взгляд его был рассеян — он тоже думал о чём-то своём. — Устал? — спросил Саске, поворачиваясь к нему. — Нет, — ответил Гаара. — Просто привыкаю к шуму. Дома тише. — Я знаю. Они замолчали. Это молчание не было неловким — Гаара был одним из немногих, с кем Саске мог молчать и не чувствовать давления, помимо Наруто и Итачи. — Ты сегодня другой, — сказал Гаара, не глядя на Саске. — Какой? — Расслабленный. Саске усмехнулся — коротко, беззвучно. — Может быть. — Вы с Узумаки... — Гаара запнулся, подбирая слова. — Я не лезу. Просто вижу. — Что ты видишь? — Саске повернул голову, посмотрел на него. Гаара помолчал. Его светлые глаза — почти прозрачные, с длинными ресницами — скользнули по лицу Саске, остановились на припухших губах, на красноватых пятнах на шее, которые не скрывала даже толстовка. — Что он тебя любит, — сказал Гаара. — И что ты его тоже. Но боишься. Саске ничего не ответил. Отвернулся к окну. За стеклом было темно — апрельская ночь, влажная, холодная. Фонарь во дворе мигал, отбрасывая жёлтые полосы на мокрый асфальт. — Я не боюсь, — сказал он наконец. — Врёшь, — ответил Гаара. Спокойно, без осуждения. Саске сжал банку. Алюминий хрустнул, пиво брызнуло на пальцы. Он не заметил. — Даже если так, — сказал он. — Это ничего не меняет.  — Знаю, — Гаара кивнул. — Поэтому я и молчу. И снова замолчал, давая Саске пространство. Они сидели рядом, два молчаливых человека в шумной комнате, и каждый думал о своём. К ним подошёл Шикамару. Не торопливо, как обычно — руки в карманах брюк, плечи расслаблены, на лице привычное ленивое выражение. Он выглядел трезвее большинства присутствующих — пил мало, предпочитал наблюдать и делать выводы. Сейчас его взгляд был направлен на Саске. — Учиха, — сказал он, останавливаясь напротив. Саске поднял голову. — Чего? — Пойдём покурим, — Шикамару кивнул в сторону балкона. — Надо поговорить.  Саске помедлил. Перевёл взгляд на Гаару. Тот пожал плечами — мол, решай сам. — Иди, — сказал Гаара. — Я подожду здесь. Это было не разрешение — скорее одобрение. Гаара видел, что Саске нужно выйти, нужно выдохнуть. И, возможно, поговорить с тем, кто не будет давить. Саске встал, поставил банку на стол. Прошёл мимо Шикамару к балконной двери, толкнул её. Холодный воздух ударил в лицо, заставил поёжиться. Балкон был маленьким, рассчитанным на одного-двоих. Каменные перила, кованые решётки, цветочные горшки с засохшей геранью. Внизу — двор, машины, фонари. Над головой — небо, усыпанное звёздами, которые в городе было почти не разглядеть. Шикамару вышел следом, закрыл дверь. Достал из кармана пачку сигарет, зажигалку. Протянул Саске. — Будешь? Саске взял сигарету, прикурил. Затянулся глубоко, выпуская дым в ночное небо. Дым поднимался вверх, таял, смешивался с влажным воздухом. — О чём хотел поговорить? — спросил Саске, не глядя на Шикамару. — О Наруто, — ответил тот. Просто, без обиняков. Саске замер. Сигарета застыла у губ. — Что — Наруто? — Ты знаешь что, — Шикамару тоже закурил, выпустил дым. — Я не слепой. И не глупый. Я вижу, как он на тебя смотрит. Как ты на него смотришь, когда думаешь, что никто не видит. — Я никак на него не смотрю, — сказал Саске. Голос его был ровным, холодным. Но пальцы, державшие сигарету, чуть дрожали. — Врёшь, — Шикамару усмехнулся. — Но я не для того позвал тебя, чтобы спорить. Я хочу сказать тебе одну вещь. Ты можешь её принять, а можешь нет. Дело твоё. Саске молчал. Курил. — Наруто, — продолжил Шикамару, — он не умеет врать. Не умеет притворяться. Если он говорит, что любит — значит, любит. Если говорит, что будет рядом — будет. Я знаю его с детства. Он никогда не отступал от того, что для него важно. Никогда. Саске стряхнул пепел вниз, в темноту. — Это не отменяет того, что он может ошибаться, — сказал он. — Может, — согласился Шикамару. — Но это его право. Ошибаться, жалеть, страдать. А ты не имеешь права решать за него, что ему лучше. Он сам выберет. Саске промолчал. Ветер трепал его волосы, бросал в лицо пряди, мешал смотреть. — Ты боишься? — спросил Шикамару. — Чего? — Саске вскинул голову, в глазах блеснуло раздражение. — Что он однажды уйдёт. Что ему надоест. Что ты останешься один. Саске докурил, затушил сигарету о перила, спрятал окурок в карман. — Я не боюсь, — сказал он. — Я просто не привык, чтобы кто-то был рядом. И не знаю, как это — не убегать. Шикамару кивнул, словно услышал то, что хотел. — Может, хватит уже убегать, — сказал он. — Он всё равно тебя найдёт. Как ты от него ни прячься. Он докурил, затушил сигарету, бросил окурок в пепельницу. — Я не буду тебя уговаривать, — сказал он, направляясь к двери. — Просто подумай. И вышел, оставив Саске одного. Саске закурил ещё одну. Пальцы не дрожали — он успокоился. Странное спокойствие разлилось по телу, тёплое, тягучее, как кофе без сахара, который он пил по утрам. Шикамару был прав — Наруто найдёт. Всегда находил. Даже когда Саске прятался за Суйгецу, даже когда делал вид, что не знает его. Наруто всё равно появлялся — у подъезда, в школьном коридоре, в туалете, на вечеринке, куда Саске сам пришёл. Он пришёл сам. Потому что не мог больше прятаться. Дверь за спиной открылась. Саске не обернулся — узнал шаги, узнал дыхание, узнал тяжесть взгляда, которая опустилась на его плечи. Наруто встал рядом, молча. Смотрел на звёзды, которых почти не было видно за городскими огнями. Молчал долго. Потом спросил: — Ты замёрз? — Нет. — Врёшь. — Может быть. Наруто усмехнулся — тихо, без обычной наглости. — Шикамару говорил с тобой? — Да. — О чём? — О тебе. — И что сказал? Саске выпустил дым, посмотрел, как он тает в холодном воздухе. — Сказал, что ты меня не отпустишь, — ответил он. — Даже если я буду убегать. — А он умный, — Наруто повернулся к нему. — Правду говорит. Саске затянулся, не глядя на блондина. — Я знаю, — сказал он. — Тогда почему ты бегал? — спросил Наруто. Голос его был тихим, без требований, без упрёка. Саске помолчал. Сигарета догорала, и он затушил её о перила, убрал окурок. — Потому что я не привык быть с кем-то, — сказал он наконец. — Я не любил никого никогда.  Наруто шагнул ближе — теперь их разделяли сантиметры. Саске чувствовал его тепло даже через холодный ветер. — Я не уйду, — сказал Наруто. — Знаю, — ответил Саске. Они стояли, глядя друг на друга. В темноте лицо Наруто было почти не видно — только блестели глаза, синие, живые, такие же, как в тот раз в подъезде, когда Саске сказал «иди наверх». — Я люблю тебя, — сказал Наруто. — Я не могу без тебя. Жизнь без тебя — это не жизнь. Я не хочу так больше. Я не могу без тебя буквально ничего. Я как инвалид какой-то, когда тебя нет — не могу спать, есть, лежать, стоять. И я не могу тебя видеть с кем-то ещё. Саске смотрел на него. Внутри что-то отпускало — долго, медленно, как узел, который затягивали годами. — Я тоже, — сказал он. Тише, чем хотел. — Что — тоже? — Тоже не хочу. Тоже люблю. Тоже не могу. Наруто замер. Не поверил сначала. Потом его лицо осветила улыбка — широкая, счастливая, та самая, от которой у Саске внутри всё переворачивалось. — Саске, — сказал он. — Завали, — ответил Саске. Он взял Наруто за ворот кофты, притянул к себе и поцеловал. Не так, как в ванной — не требовательно, не жадно. И не так, как на кухне — не осторожно, не невесомо. А так, как целуют, когда сдаются. Когда перестают бояться. Когда решают, что этот человек — единственный, кто будет рядом, даже когда страшно, даже когда больно, даже когда хочется сбежать. Поцелуй был долгим, тёплым, с привкусом табака и пива. Наруто обнял его, прижал к себе, уткнулся носом в тёмные волосы. Саске закрыл глаза. — Это значит «да»? — прошептал Наруто ему в макушку. — Это значит «заткнись», — ответил Саске. Но в его голосе не было злости. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Наруто держал его за талию, не отпускал. Саске молча спрятал руку в кармане, что-то ища. Через пару секунд он вытащил то самое кольцо, с дешевой жвачки, с фиолетовым камнем, и надел на свой палец, осматривая тыльную сторону кисти и пальцы.  — Мы теперь встречаемся? — голубые глаза засияли, словно это они должны быть камнями для колец, а не фиолетовая побрякушка. Но такие кольца бы точно стоили слишком много. Ценой им было разрушить стену, размером с китайскую — своими руками, сокрушая принципы, страх и стыд быть искренним.  Саске посмотрел на него. В чёрных глазах не было льда — только что-то усталое, тёплое, облегчённое. Нежное.  — Я не отвечаю на тупые вопросы. Пошли, а то твой закадычный друг Киба без нас всё пиво выпьет.  — А мне плевать на пиво, — ответил Наруто. — А мне нет. Я пить хочу. Он развернулся, открыл дверь, шагнул в гостиную. Наруто — за ним, не выпуская его руки. В гостиной всё так же шумели, смеялись, танцевали. Киба уже упал с ног и теперь сидел на ковре, обнимая банку. Ино кормила его чипсами, как маленького. Шикамару смотрел на них с ленивой усмешкой. Когда Саске и Наруто вошли с балкона, они вошли вместе — и шли слишком близко, чтобы быть просто знакомыми. Их руки были сплетены, никто из них не прятал этого. На секунду в гостиной стало тише. Киба поднял голову, увидел их соединённые руки, хотел что-то сказать, но Ино зажала ему рот ладонью. Рок Ли замер с поднятой бутылкой. Даже Сай оторвался от своего салата и посмотрел на дверь. — Что вы все уставились? — спросил Наруто, натягивая свою фирменную улыбку. — Живых людей не видели? — Не таких, я видел только двух убитых общим горем, — ответил Шикамару. Темари толкнула его локтем, но улыбнулась. Саске не отпускал руку Наруто. Он спокойно прошёл к дивану, сел рядом с Гаарой. Наруто сел рядом с ним — с другой стороны, так что Саске оказался между ним и другом.  — Ну? — спросил Гаара, глядя на Саске. — Ну, — ответил тот. Гаара перевёл взгляд на Наруто, потом снова на Саске. И усмехнулся — редко, почти никогда. — Поздравляю, — сказал он. И пожал руку Наруто. — я впечатлен твоей стойкостью. Друзья радостно поздравляли Узумаки, который резко оживился и был полон сил, лицо было снова ярким и светлым, заряжающим счастьем и остальных.  Киба и Наруто орали гопские песни про любовь, даже не читая текст на экране телевизора — они знали его наизусть. Саске сдержанно улыбался, скрестив руки на груди и глядя на блондина, который фальшиво, но так счастливо и прекрасно поет сейчас именно ему, стоя напротив и играя бровями, когда в песне появляются фразы о пошлостях и интиме. Рядом с Учихой сидела краснеющая Хината, перед которой на коленях стоял Инузука и пел вместе со своим другом.  Ночь была самой счастливой в жизни всех людей, присутствующих в квартире. Все танцевали, Киба свистел и показывал блондину пальцы вверх, который всё же уломал своего возлюбленного на медляк, применяя силу и подхватывая на руки, потому что тот не соглашался. Сай уже готовился разрисовывать всем лица, когда они уснут. Апрель переходил в май. За окном мигал фонарь, и где-то вдалеке лаяла собака. Обычная ночь, обычная вечеринка. Но для Наруто и Саске — первая ночь, когда они перестали врать. Себе. Друг другу. Всем остальным.