Война для мира

Джулиан разглядывает закрывшуюся за Джейсом дверь, и ему совсем не нравится вид. Как не нравится комната, запах еды, хренова одежда ученика, собственное хуевое положение, а больше всего — не нравится Безупречный! Джулиан снова и снова представляет — прокручивает в голове его уход, его высокомерный голос, его горделивые плечи… и старается думать о том, как это хорошо, что Джейс ушел восвояси. Джулиан почти что верит, но ощущения покидают его медленно и неохотно. Он не поглощен желанием, но все же… Джулиан ставит себе задачу не выдавать этой мучительной своей слабости. Никогда. И хочется сбежать, потому что думать, о чем-то кроме того, как Джейс только что целовал, почти невозможно. Джулиан снова сбегает в сон и головокружение ему в помощь. Когда он просыпается снова, за окном вечереет, а сам он едва не теряет сознание от попытки приподняться, боль теперь подкрадывается снова. Ее много меньше, чем было вчера, но от того она лишь навязчивее. Джулиан все еще не хочет есть, но вспоминает слова Джейса и решает не позволить Безупречному снова застать его полутрупом. Потому, отскребая себя с постели, он тащится сперва в сортир, а сразу после к подносу с едой. В Академии всегда кормили вкусно, Джулиан помнит. Хотя, если бы маршал был здесь, Джулиан непременно рассказал бы ему, как все тут не так и не по вкусу принца. Но Джейса нет, и Джулиан с нарастающим аппетитом жует остывшее мясо. Он останавливается усилием воли и отправляется в душ. Осколки красиво искрятся по полу и в раковине, но Джулиан не собирается убирать их. Он не верит, что Безупречный может сделать хоть что-то такое жуткое, как Блэйз. Значит, нет ни единой причины слушаться маршала. Одежду Джулиан рассматривает без энтузиазма. Жуткие эти коричневые штаны для студентов никуда не годятся, но Джулиан надевает рубашку и тратит немало усилий, чтобы застегнуть мелкие пуговица без магии, проклиная Джейса и весь чертов мир. Джулиан не планирует встречать Безупречного в одной рубашке — ему нужна броня. Он обдумывает варианты и решает, что был не прав вчера: брюки Маршала явно заманчивее, чем ученические. Джулиан забирается в шкаф и выбирает белые, от парадного костюма, он знает его в лицо. Одевшись, Джулиан осматривается снова, даже выходит на балкон подышать. Маршал не особенно запирает его, но Джулиан и правда не думает бежать. Если серьезно, то… куда? Можно вот сразу в казематы спуститься. А Джулиан туда не хочет. Оттого изучает маршальские книги, выбирает себе одну и устраивается с ней в кресле, пристраивая под себя ногу. Через какое-то время читать он устает, а за окном совсем темнеет, наверняка наступает время ужина — часы это подтверждают. А значит, что Скайлэн скоро явится, и нужно подготовиться — Джулиан придумывает колкие ответы на вопрос об осколках. Но время идет, а Джейс не возвращается. Джулиан раздумывает залить книгу, или даже порвать ее, но ему… жалко? Книга интересна, красива, страницы ее белы и вкусно пахнут и все это так некстати! Джулиан бесится, но решает вести себя с холодным достоинством, как подобает принцу в заточении. В итоге он зависает в кресле и через какое-то время сам не понимает, но уже просто… Ждет. Ждет, когда придет Джейс, потому что в тишине комнаты Джулиана шквалит. Он думает о Блэйзе и о том, какого поведения тот бы ждал. Джулиан не оправдывает ожидания, но сейчас Блэйз кажется ему поразительно не страшным. Настолько, что можно плевать на его ожидания, Джулиан хочет оправдать свои: закидывает ногу на ногу четверкой, создавая так уверенный и скучающий вид. Хотя скучает он взаправду и читает книгу теперь по предложению. Ему томительно трудно без магии, с которой он мог бы и посмотреть что-то, и просто потренироваться. Но магии нет и… стоит смириться — не будет. Но Джулиан отказывается смиряться. А время тянется, и Джулиан никак не дожидается! Он поднимается, ходит из угла в угол — ему вдруг становится неуверенно. Он не знает, что будет делать, если Безупречный не придет. Заняться настолько катастрофически нечем, что Джулиан решает попробовать заправить постель. Эта довольно большая — Джулиану приходится приложить усилия и смекалку. Он вполне довольно оглядывает плоды своих трудов. И решает, что это нормально. Так комната радует глаз, а вот осколки ему не мешают. К тому же осколки велел убрать Безупречный, а тут… Джулиан сам захотел и сам сделал. Он снова опускается в кресло, а потом сползает по нему все ниже. Он и правда не знает, куда себя деть, к чему применить. Зато следит за часами, а стрелки почти не двигаются, и Джулиан безуспешно проклинает часы. А раньше, еще вчера… они бы встали. Джулиан уговаривает дверь открыться, а потом замирает понимая, что так может… провести всю ночь? Ему не нравятся эти мысли, и он думает им наперекор: «Ну и что? Я прекрасно обойдусь, пусть катится!» Он дочитывает книгу, что была небольшой, и выбирает новую, стекая в кресле так низко, что почти уже лежит в нем, вытянув ноги, расстегивает рубашку. Когда дверь открывается, Джулиан резко принимает прежнее положение, весь подбирается, но раскладывает руки по подлокотникам, а после изо всех сил не смотрит на Джейса — изображает, что не рад. Что ему совершенно безразлично… Однако, его жизнь, что почти остановилась, с приходом Джейса запускает бег.

***

В своем стремительном движении, Джейс не забыл зайти и на кухню, и теперь левитировал поднос на столик возле кресла, потом хмыкнул: — Отличные штаны. Великоваты, наверное, если встанешь — упадут? Джейс вовсе не сердился за такое обращение со своими вещами, это показалось ему почти что милым, точно забавным. — Мне нравится, как ты протестуешь, — добавил он, походя заглядывая в ванную. — Но осколки все еще не на своем месте. Ты ведь застал Рудольфа? Того парня, что открыл факультет обмена? Думаю, сможешь догадаться о том, как он бы поступил в такой ситуации. Блэйз довел до абсурда его и без того странные воспитательные методы. А ты все еще рассчитываешь на мою мнимую безупречность? Я не стану заставлять тебя ходить по осколкам, как сделал бы Рудольф и, конечно, не стану насиловать, как Блэйз, но… зря ты так. Поешь пока. С этими словами Джейс начал раздеваться. Сняв камзол, он чуть подумал, но все же оставил его на спинке стула, пояснив для Джулиана: — Обычно мою одежду забирают слуги и относят в прачечную. Тебе это недоступно, так что придется завести какую-то корзину, чтобы ты выставлял ее в коридор. Джулиан неверяще распахнул глаза, не желая верить своим ушам. Начав расстегивать жилет, Джейс дошел до кладовки, выставил из нее наружу веник, совок и ведро, ничего походящего на корзину он не нашел и пока достал второе ведро. — Пока будешь использовать его, завтра принесу что-то пообъемнее. Рубашки стираются каждый день, камзолы и жилеты по потребности. Вчерашний стоит постирать, он, кажется, так и остался в ванной. Джейс перебросил жилет через спинку стула и уставился на Джулина: — Попробуй, — посоветовал он. — Это был праздничный ужин. Джейс раздевался, и фокус внимания устремился к нему — Джулиан смотрел, и глаз оказалось не оторвать. Но Безупречный хотел каких-то совершенно неисполнимых, возмутительных вещей! — Есть я снова не хочу, — возразил Джулиан, хотя еда показалась ему и правда очень симпатичной. — Ты же праздновал, значит доволен. И… ты точно даже не злишься. Это странно заедало, Джулиан хотел реакции на себя. Яркой большой реакции. — Вы праздновали свою победу? — Джулиан сам завел тему и сам ушел от нее: — Могу пройтись по осколкам, если это сойдет за то, что я убрал их. Неужели ты и правда думаешь, что такое меня испугает? Считаешь… я стану все это делать? Не обольщайся — ты слишком… Безупречный, чтобы заставить меня. Джулиан загорался, и ему нравилось так гореть. Он почти любовался каждой своей фразой и по-хозяйски перекинул одну ногу через подлокотник, теперь фривольно полулежа в кресле Джейса. Джейс повернулся к Джулиану, распустив шнуровку рубашки почти до пояса, такая уж сегодня ему попалась рубашка, а потом начал медленно расстегивать ремень, что не столько удерживал брюки, сколько оружие. Распустив пряжку Джейс покачал головой. — Я не буду тебя заставлять, я буду… убеждать. Будь ты хорошим мальчиком, можно было бы тебя даже просить, но ты не хороший. А я не безупречный. Что насчет обмена: я не называю тебя Джули, — Джейс отметил, как изменилось лицо Джулиана, точно так, как вчера, — а ты меня Безупречным? Меня явно гораздо меньше расстраивает это прозвище. Это во-первых, а во-вторых… Джейс подошел к креслу, Джулиан был теперь одет, что позволяло гораздо больше воздействий, чем раньше: Джейс ухватил его за шкирку, не вытягивая к себе, но удерживая и склонился к уху. — Ты уберешь за собой, потому что я так сказал. И пока не сделаешь этого — не окажешься в моей постели. Джейс чуть ослабил хватку и чуть прикусил ухо Джулиана: — А ты хочешь в ней быть. Джейс почти и не касался, но по телу Джулиана пошла волна. Горячая и безумная. Джулиан не вырывался вовсе не потому, что не верил в себя, и не потому, что у него больше не было магии. Он только замер, томительно ожидая… Чего? Джулиан не знал, а Джейс то ли поцеловал, то ли укусил ухо — Джулиан резонировал с его голосом, но отрицательно помотал головой. Он не мог отойти, но нашел голос: — Это кто же тебе сказал, Маршал? Нееет… Не… хочу, — Раздельно произнес Джулиан, он звучал уверенно и всерьез пытался усмехнуться. Конечно, его совершенно устроило бы, если маршал Изначальных не будет трогать его. Того Джулиан и хотел! Но на договор с Джейсом про имя безмолвно согласился: это малость, Джулиан сумеет сдержаться. Тем более, что Изначальный не запретил называть его Маршалом. Только губы странно саднило и тянуло, они помнили поцелуй и… «Никаких и!» — подумал Джулиан непреклонно. Он не собирался уступать. — У тебя очень странные угрозы, Изначальный. Они дают мне право делать все… что угодно. Ведь задача — не быть послушным, — усмешка все же проступила. Она была не такой, какой Джулиан ее задумал, но болезненно и противоречиво разрезала его лицо. Джейс улыбнулся и отстранился. — Ну, тогда ты спишь сегодня на полу. Или в кресле. Как захочешь. Благородство диктует мне оставить тебе мои чудесные маршальские штаны, но пока ты не соберешь мою одежду для стирки — нет. Снимай. Джейс подошел к одному из шкафов, вытянул с верней полки пуховое одеяло и бросил его на пол. — Это тебе, — пояснил он на изумленный взгляд Джулиана, а сам забрался на кровать и взял книгу с тумбочки. — Ты можешь поесть, если надумаешь, можешь попробовать исправить ситуацию, а до тех пор — не отвлекай, — Джейс открыл книгу и откинулся на подушки, на мгновение прикрывая глаза. Все это не далось ему трудно, в чем-то это было даже весело — увлекательно. Джейс был уверен в победе, но оставались у него, кончено, и простые желания. Вроде целовать Джулиана, обнимать его и забирать, но это все могло подождать. Джейс открыл глаза и уткнулся в книжку. Джулиан наблюдал за Джейсом, не моргая, и не выдержал: — Нет! — сказал он в очередной раз. — Ты не можешь. Я… не могу… Джулиан оборвал себя сам, странно было возражать, он ведь того и хотел? Не спать в одной постели с Маршалом. Но внутри вдруг клокотала обида: Джулиан не мог ее вместить. Он и правда поднялся, давая штанам Джейса упасть с бедер. Белья под ними не было. Джулиан замер на некоторое время, словно ожидая, когда Джейс посмотрит. Это было глупо, ужасно глупо, но вышло само. И Джулиан старался не знать, что значит этот его выпад. Или считать, что он просто дразнит — хочет задеть и завести Безупречного, но… Оставить его ни с чем — вот что! Джейс поднял взгляд на Джулиана. — Я могу, и ты можешь. Это просто вопрос выбора. Выглядишь потрясающе, — Джейс нарочито облизал губы. — Но как я и сказал, пока осколки в ванной, ты не в моей постели. Джулиан и правда впечатлял, и жестом, который Джейс подметил из-под ресниц, и всем видом, когда он остался в одной рубашке, но Джейс не собирался отступать. — Не могу. Не хочу. Не буду, — выдал Джулиан, пытаясь звучать как можно холоднее, а потом подошел и подобрал с пола одеяло. — А осколки… Значит, они останутся там… навечно. Они же красивые, — Джулиан усмехнулся. — А я не буду ни трахаться с тобой, ни спать на полу, как собачка, — Джулиан устроился в кресле, почти прячась под одеялом. — Я не буду даже… С тобой разговаривать! — нашел он последний аргумент. Ведь все было отлично: его такой расклад более, чем устраивал. Джейс хмыкнул, но спорить не стал. Он и не ждал, что Джулиан влюбится в него и примет с распростертыми объятиями: он противился и ненавидел. Логично и закономерно, но у Джейса была бездна времени, чтобы его укротить или приручить, как получится.