Бог смертоносных взрывов Деку

В академии его уже ждал директор — широкоплечий, грузный мужчина средних лет с густыми бровями и тяжелой сединой на висках. Разумеется, его заранее оповестили, с какой целью прибыл топовый про-герой, и всем своим видом старик показывал, как он этому визиту не рад. Оказавшись в кабинете, он то и дело хмурился, раздраженно цокал языком и недовольно бурчал под нос, переворачивая груды документов в шкафу. Когда Кацуки потребовал архивы учащихся за тот год, когда туда поступил Мидория, директор заметно замялся, но журналы всё же выложил на стол. Кацуки быстро отыскал нужную страницу. Всё тот же Деку. На фотографии он выглядел чуть старше, чем в его воспоминаниях, но в остальном почти не изменился: та же дурацкая, робкая улыбка на веснушчатом лице... Вот только под глазом красовался свежий заплывший синяк, а на щеке виднелась пара ссадин. Видимо, фотографировали сразу после того, как он провалил отборочные в Юэй. Судя по личной карточке, при поступлении в академию он оставался всё тем же забитым ботаником. Кацуки нахмурился. Может, надлом произошел позже, во время финальной бойни со Все за одного? Но нервное поведение директора красноречиво намекало: здесь кроется что-то еще. Скрывать это старик не имел права. Да, глава академии шел на контакт, послушно отвечал на вопросы и не смел перечить, прекрасно понимая, чем грозит препятствование следствию. Но его ответы были слишком обтекаемыми. Да, учился такой. Да, в такие-то даты числился, а потом просто перестал приходить на занятия. Но Кацуки был не дурак. Он за версту чуял, когда от него пытаются утаить правду, и еще лучше знал, как эту правду выбивать. Динамит умело давил, буквально выжигая остатки чужого самообладания тяжелым, пронизывающим взглядом. Ему даже не приходилось орать: достаточно было хищно вскинуть бровь, неодобрительно хмыкнуть или угрожающе замолчать. Слава одного из самых вспыльчивых и беспощадных героев современности работала вместо него. Директор ломался на глазах. — В том потоке произошел... один крайне скверный инцидент, — наконец сдался старик, дрожащими пальцами вытягивая из глубины сейфа скрытую папку. — Троих курсантов после этого с позором исключили. — Что там произошло? — Кацуки подался вперед. Директор снова замялся, буквально вжимаясь в кожаное кресло и трусливо отводя глаза. Бакуго едва сдержался, чтобы не вырвать бумаги из рук мужчины. В его голосе, ставшем пугающе вкрадчивым, отчетливо прорезались опасные, звенящие нотки. — Вы ведь понимаете, что это напрямую связано с делом государственной важности? И понимаете, что бывает за укрытие информации? Если вы знали о сообщниках Деку и молчали... — Могу вас заверить, здесь он никаких соратников не нашел! — с горькой, болезненной раздражительностью перебил его мужчина. Он наконец раскрыл папку и на одном дыхании, будто избавляясь от многолетнего кошмара, выложил перед героем свидетельские показания и размытые распечатки с камер наружного наблюдения. — Трое старшекурсников жестоко избили и изнасиловали Изуку Мидорию на закрытом складе. Их заметил студент из параллельного потока, он и записал видео... Кацуки так и застыл, сжимая в пальцах листы бумаги. Картинка перед глазами поплыла. В те дни, когда это происходило, сам Бакуго учился в элитной Юэй, строил великие планы на будущее, намеренно давал крюк, чтобы не проходить мимо дома тети Инко, и старательно выжигал из памяти любое упоминание о бывшем друге детства. — В стенах... полицейской академии?.. — только и смог выдавить он, поднимая на директора помутневший взгляд. — Да, вопиющий, страшный случай, — зацокал тот, упорно избегая смотреть Кацуки в лицо, и принялся поспешно сгребать бумаги обратно. — Но виновники понесли наказание по всей строгости закона, уж поверьте мне! Хаос тех лет скрыл этот позор от прессы, но суд был. Кацуки резким движением перехватил личные дела преступников прямо из-под рук старика. Директор мог бы возмутиться — Динамит откровенно превышал полномочия, не имея на руках официального ордера на изъятие. Но мужчина лишь сжался, раздавленный первобытным страхом перед яростью Топового Героя и собственной трусливой виной. Бакуго намертво впечатал в память эти лоснящиеся рожи и имена "прилежных учеников". Он лично проверит, сгнили ли эти суки в тюрьме или смогли отмазаться из-за связей. Затем он открыл четвертую папку. На заштампованном бланке всё так же улыбался веснушчатый парень, но теперь Кацуки смотрел на это фото совсем иначе. Глаза лихорадочно пробежались по ровным строчкам текста: идеальная успеваемость, безупречное поведение, круглый отличник. И в самом низу — жирная пометка о полном отсутствии причуды, а под ней — дата, на следующий день после инцидента: «Курсант Мидория Изуку на занятиях больше не появлялся. Снят с довольствия. Объявлен в розыск как пропавший без вести». Пять лет. С тех пор прошло больше пяти лет. Кацуки с силой зажмурился, чувствуя, как внутри закипает бешеное, удушающее раздражение, намертво смешанное с ядовитой виной. Если бы он только знал. Если бы хоть на секунду пересилил свою ебучую гордость. Если бы кинулся искать его сразу, а не обрывал все контакты. Но он не знал. Был слишком высокомерен и труслив, чтобы признать очевидное: ему на самом деле никогда не было похуй.

***

Вечером Кацуки сидел в своей темной гостиной, бесцельно щелкая пультом. День выдался тяжелым, пиздецки выматывающим, и сил хватало только на то, чтобы бездумно залипать в экран. О Деку снова ничего не было слышно — ублюдок словно растворился в воздухе. Предполагаемое убежище шайки, на которое они устроили облаву утром, оказалось заброшенным, а новых зацепок не предвиделось. За неимением улик расследование потихоньку буксовало, уступая место более понятным, срочным и рутинным геройским делам. Но Кацуки продолжал искать. Втихаря, маниакально собирая любые крохи информации. В агентстве из-за этого уже ползли слухи: его глухая, несвойственная ему вовлеченность, не сопровождающаяся привычными вспышками ярости, пугала коллег. Но лезть к Динамиту с расспросами дураков не находилось. Это был его первый выходной за месяц. С экрана телевизора вовсю вещало какое-то унылое кулинарное шоу, в суть которого Бакуго даже не пытался вникать — ящик работал просто ради белого шума. Раньше Кацуки любил одиночество и тишину, они помогали отдохнуть от вечного грохота взрывов на работе. Но в последнее время тишина давила на перепонки, заставляя мысли по кругу возвращаться к одному и тому же проклятому делу. Кацуки уже занес палец над кнопкой, чтобы переключить канал, как вдруг картинка пошла резкой цифровой рябью. Экран на секунду погас, а затем в кадре появился знакомый силуэт в поношенном зеленом костюме. — Привет! — радостно произнес парень на видео, приветливо помахав рукой в камеру. Лица за глухой маской разглядеть было невозможно, но по фальшиво-дружелюбному, слащавому тону без труда угадывалась издевательская ухмылка. — Многие из вас, скорее всего, уже знают, кто я. Но всё же позвольте представиться официально. Я — Деку. Тот самый беспричудный злодей, который убил двоих героев и спас одного ребенка. Он сделал короткую паузу, а затем, заговорщицки прикрыв ладонью маску, шагнул вплотную к объективу и прошептал. — На самом деле... спасенных было гораздо больше. — Наклонив голову набок, он отступил на шаг назад и с наигранным любопытством спросил — И вам, наверное, безумно интересно, как такое вообще возможно? Поверьте, мне тоже. Голос. Это был его голос. Тот самый, из средней школы, только теперь в нем звенели непривычные, леденящие кровь нотки, а движения стали еще более дергаными, рваными, безумными. Кацуки приковало к дивану. Происходящее на экране вызвало в голове такой мощный резонанс, что он не мог даже пошевелить пальцем. По спине ударил холодный пот, сердце глухо и тяжело забилось в ребра. А Деку на экране продолжал свой бенефис. — Дорогие телезрители, скажите мне... вам не кажется, что нынешние про-герои... — он буквально посмаковал это слово, пробуя его на вкус, а затем картинно развел руками, — ...абсолютно некомпетентны? Их можно размазать по стенке, даже не имея причуды. И при этом они не способны защитить даже маленькую девочку в центре города. Деку разочарованно, тяжело вздохнул. — Так, может, Лига Злодеев в свое время была не так уж и не права? Да, они действовали излишне радикально, но... Кто-то за кадром отвлек его. Послышался глухой бубнеж, Мидория резко, дергано мотнул головой, соглашаясь, и снова повернулся к камере. — Ох, как жаль с вами прощаться! Но коллеги подсказывают, что мое время в эфире истекает. Всем отличных выходных! Он уже поднял руку для прощального взмаха, как вдруг, словно вспомнив нечто критически важное, вскинул указательный палец и затараторил. — Ах, да! Чуть не забыл. Не думайте, что я считаю всех героев бесполезными кусками дерьма, — он тихо, жутко захихикал. — Например, Динамит мне очень даже нравится. Можно сказать, я его самый первый и преданный фанат. Все эти его взрывы... М-м-м, загляденье. Сердце Кацуки пропустило удар. Последние слова Деку выплюнул с неприкрытым, извращенным злорадством. Трансляция оборвалась. И в ту же секунду за окном грохнуло так, что зазвенели стеклопакеты. Кацуки подлетел к окну. На улице завыли сигнализации сотен машин, перепуганные люди высовывались из окон. А далеко на горизонте, со стороны престижной геройской академии Юэй, в небо поднимался густой, антрацитово-черный столб дыма. — Блять... — выдохнул Бакуго. Кулинарное шоу на экране окончательно сменилось экстренным выпуском новостей. — Срочное сообщение! Только что произошел мощный взрыв на территории академии Юэй! — взволнованно тараторила ведущая на фоне любительских кадров полыхающего главного корпуса. — Данных о погибших и раненых пока нет. Власти предполагают прямую связь между терактом и недавним взломом более чем пятидесяти телеканалов злодеем Деку... Кацуки стоял у окна, чувствуя, как горло стягивает невидимая удавка. О чем он, блять, думал всё это время? Каким расследованием занимался? Это больше не его задрот Изуку. Это расчетливый, жестокий террорист. Каким же дебилом нужно быть, чтобы так отчаянно цепляться за призрака из прошлого, которого он, возможно, никогда по-настоящему и не знал... Из ступора его вырвал звон мобильника. На экране высветилось имя Киришимы. Бакуго сорвал тачскрин. Из динамика раздался рваный, злой голос друга, казалось, Эйджиро едва сдерживал слезы. — Кацуки! Ты уже в академии?! Ты же ближе всех к ней живешь, я уже на подлете!.. — Я... да. Выезжаю, — глухо бросил Бакуго и сбросил вызов. Уже через час следствие установит, что пострадавших при взрыве не было. На момент теракта учебный корпус пустовал, а жилые общежития взрывная волна не задела. И именно тогда по стране поползут первые зловещие вопросы: было ли это счастливым совпадением, или Деку с самого начала всё так и рассчитал?