8 лет разницы

"Все женщины прекрасны! И мужчины тоже!" — так говорил Рюсуй. Ему все нравятся, но вот с кем именно он готов продить оставшуюся жизнь? Есть один кандидат. Его дворецкий — Франсуа. Но вот была одна загвоздка: никто не знал кто это — парень или девушка. Имя мужское, лицо и телосложение женское, манеры... а по манерам и не поймёшь. Короче, всё запутанно. И именно эта запутанность Рюсуя и манит. Хотя хотелось бы, конечно, знать точно, кого он любит, кого хочет целиком и полностью присвоить себе, а то, мало ли, как неудобно получится. Хотел бы он напрямую спросить, да вот только его опередили. — Франсуа, а ты кто вообще? Парень или девушка? — мда... Челси без тормозов. Все вылупились на неё, думая, как к ней эти самые тормоза прицепить. Молчание нарушил голос адресат вопроса: — Моя гендерная принадлежность не имеет значения. От того, что я скажу, ровным счётом ничего не изменится. Вот она, истинная расчётливость дворецкого. — Я бы так не сказал. Должны же мы знать, к кому обращаемся-отозвался Сенку. — А я всё поняла! Франсуа у нас транс! Или...или фембойчик! Ну а что, всё ведь сходится: имя мужское, а всё остальное женское. Кто-нибудь, приделайте уже этой тыковке тормоза! Секунда тихого ахуя, после которой все на палубе уже орали умирающими чайками. Точнее, кто понял смысл сказанного. — Кто-нибудь объяснит, что это значит? Одновременный возглас двух девушек и парня-Хрома. — И хорошо, что не знаете, нечего такой дурью себе головы забивать! Особенно тебе, Хром... и тебе, Суйка! — Согласен с Сенку, лучше об этом не думать, — поддержал его капитан судна. Внезапно из-за двери выглянула двухцветная голова менталиста. — Что за смех? Снова Челси что-то ляпнула? — Не ляпнула, а высказала предположение! И вообще, ответ мы, к слову, так и не получили! Все снова посмотрели на Франсуа в ожидании. Ген же просто молчал, понимая, что пока все не узнают, что им надо, он объяснений не дождётся. — В любом случае, каков бы ни был мой ответ, пока мой пол не влияет на качество работы, мне нет смысла об этом говорить. Если это всё, я откланяюсь, у меня ещё хватает работы на борту. Низкий поклон, разворот и летящей походкой куда-то в трюм. И снова тишина. Никто не остановил, не окликнул, все просто молчали. — А теперь мне кто-нибудь соизволит объяснить, о чём вы разговаривали? — Ты вовремя, Ген. Можно тебя на пару слов? Рюсуй уже продумал идеальный, как он думал, план. А Ген что? А он немоооого так растерялся. Мало ли зачем его зовут на разговор тет-а-тет, но делать нечего. Фирменная улыбочка, невозмутимый спокойный взгляд и такой же ответ. — Как скажешь, Рюсуй.

***

Каюта. Запертая дверь. Идеально. Никто не подсмотрит и не послушает приватный разговор. — И зачем же ты меня позвал? Явно же не по головке погладить за работу. — Ген, ты же менталист. Наверняка можешь, например, по поведению или привычкам человека понять что он из себя представляет? — Я так понимаю, это связано с тем разговором с Франсуа на палубе? — Да. Можешь понять пол человека, опираясь на его психологический портрет? Думаю, для тебя это не сильно трудно. — Ну надо немного за ним просле... стоп, что? Ты же не хочешь сказать, что мне надо проследить за... Договаривать уже не было смысла, оба прекрасно понимали о ком идёт речь, и зачем это надо. — Именно. — И зачем тебе это надо? Сколько времени тебе было как-то фиолетового, а тут... погоди-ка, — тот уже всё понял, слишком уж он умело читает людей, — ты влюбился в своего же дворецкого?! Никогда бы не подумал! — Не важно, просто сделай, как я прошу...пока я прошу. — Учти, Рюсуй, я всё делаю только из собственной выгоды. — Плюс к зарплате... и любые твои дополнительные условия... Ох и тяжело же ему было это сказать. Однако, чего ни сделаешь ради любви. — Повышения зарплаты мне вполне достаточно... пока.

***

Весь день Ген незаметно следил за Франсуа: то осторожно заглянет на кухню, то "совершенно случайно" останется на палубе один на один, то взглядом проводит до каюты. Какой-никакой портрет вырисовывался. Да, точно сказать, что это парень или девушка было ещё трудно, но уже хоть что-то. Но помимо типичный для девушек или парней привычек было несколько... странных, не свойственных для... человека с нормальной психикой. Например, как только объект наблюдения ловил(-а) на себе чужой взгляд, скрещивал(-а) ноги. Ещё странность: Франсуа практически никогда стоит спиной к кому-то. Таких заскоков Ген насчитал немало, ну и как спец по чтению людей, понимал, что могло предшествовать появлению такого поведения. Вечер. И снова чужая каюта. — Как успехи? — Догадки есть, но точно сказать пока трудно. Однако, я подметил и весьма необычное поведение. Но тут уже, скорее всего, личное, возможно даже травмирующее. Я не психолог и уж тем более, не психиатр, чтобы копаться в причинах и ставить диагнозы. — Ясно... продолжишь завтра.

***

Поздний вечер, а может и ночь, кто его разберёт? Почти чёрное небо, усыпанное миллионами, а может и миллиардами звёзд, отражалось в воде, точно в гигантском зеркале. Слабый прохладный ветер развевал светлые длинные волосы. Синие глаза смотрели в бесконечность, в которой сейчас плывёт "Персей". Лунный свет падает на невысокий стройный силуэт не-разбери-какого-пола человека. Франсуа всегда задерживается на палубе, любуясь таким пейзажем, пока не начнёт засыпать. Спать пока не хотелось, несмотря на сильную усталость. Шум волн расслабляет, бесконечность манит, заставляет забыться, гипнотизирует. И в этом состоянии транса бывший дворецкий пребывает до того момента, пока на плечо не ложится чужая большая сильная рука. Дрожь пробежала по телу, зрачки моментально сузились, дыхание на секунду остановилось, пульс тоже. Секунда шока, после которой голова с трудом повернулась в сторону, где стоял более высокий силуэт. — Господин Рюсуй? Что вы тут делаете? — Сегодня моя очередь дежурить. Кто-то же должен следить за тем, куда мы плывём. Не хватало нам сбиться с курса. Я тебя напугал? — Нет, что вы? Всё хорошо, просто... довольно неожиданно. — Понял... Вот оно, то самое неловкое молчание. Никто не знает, что сказать и как. Атмосфера постепенно напрягается, разрядить которую нечем. Тишина начинает давить на обоих. Внезапно она нарушается мужским голосом. — Красиво, правда? Всегда завораживает. Луна, звёзды, волны... — Понимаю, действительно завораживающе. Мне всегда нравилась ночь... и море манило с самого детства... Всегда казалось, что это не просто солёная вода с рыбами и прочей живностью, а целая вселенная. А ночь... ночь скрывает, что и кого лучше не видеть... эта красота прячет за собой всю грязь жизни. — Что, прости? Что ты имеешь ввиду? — Ничего, просто говорю как есть. Сказать, что Нанами знатно так офигел от последней фразы — это ничего не сказать. Секунды молчания тянутся невыносимо долго... — Спокойной ночи, господин Рюсуй. Отдаляющиеся шаги нарушали молчание ночи. Мужчина лишь проводил взглядом своё чудо.

***

Снова каюта, но уже другая. На первый взгляд, точно такая же, как и остальные, но были отличия. У шкафа было зеркало почти во весь рост, только вот оно было завешено тканью, на письменном столе было две "тетрадки". Одна была подписана как "Рецепты", а вторая без названия. Франсуа сидит на кровати, держась рукой за сердце и пытаясь вернуть частое тяжёлое дыхание в норму. Взгляд бегает по помещению, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то, в горле застрял ком, пульс отдаётся в висках барабанами, мысли смешались в кашу. Страх. Страх заполнил весь мозг и сердце в придачу, став паникой. Уже давно знакомое ей чувство. Стоит хоть чуть-чуть дать волю "неправильным", "плохим" эмоциям, сказать что-то "лишнее", как пару минут назад на палубе, сделать не идеально или "не то", стать чей-то жертвой для чего угодно, например, для слежки, как почти весь этот день, как начинает сдавливать грудь, в голове вырисовываются все возможные плохие исходы, от одной только их вероятности хочется убежать, спрятаться. Да, она за годы уже научилась скрывать своё состояние, если оно настигло её на публике, научилась кое-как приходить в себя. Но это всегда было долго, очень долго. Стоило сосредоточиться на каком-то предмете или чём-либо ещё, как иррациональный страх заставлял посмотреть в другую сторону, прислушиваться к чужим шагам у двери, как сейчас. Практически всё помогает плохо, если вообще хоть как-то помогает. А потому ей пришлось выработать свой способ: если тело ещё хотя бы немного слушается, надо немного раскачиваться влево-вправо или вперёд-назад, если есть ещё чуть-чуть здравого смысла или ненадолго ослабло "шестое чувство — чувство грядущей жо..." —надо вспомнить песенку или стишок. Небольшие волны слегка покачивают корабль, тело немного покачивает в стороны, в памяти всплывает стишок недо-поэта, похожий на колыбельную. Сначала про себя, потом одними губами. Дальше шёпотом, скоро уже и в полголоса. На французском, нежно, медленно. "Ты не бойся спать в тени, Там не увидят тебя они, Под деревцем скорей укройся, Ничего со мною не бойся. Во сне не больно, во сне не страшно, Всё, что было днём становится неважно. Луна обнимет, звёзды согреют, Сумерки и добрая ночь пожалеют. Помни — я рядом. Ты найдёшь меня взглядом. Расскажи мне потом, Что было, обо всём" Да, немного странная песенка, но главное — она работает. Строчка за строчкой и медленно, но верно дышать становится легче, тени страха растворяются в свете ламп в каюте и звёзд за окном. Последний глубокий вдох... Выдох, уже отпустило. Никто, проходя мимо закрытой двери, даже не думал, что за ней происходит. Никто не видел, как в синих глазах разрастается ужас.

***

Луна сменилась Солнцем, звёзды скрылись, над водой появился туман — пришло утро. Не успели чайки проснуться, как на кухне уже слышна возня. Обычный новый день. Исключение — снова слежка. Снова весь день внимательные глазки фиксируют и анализируют чужое поведение. К концу дня уже собралось достаточно информации, пусть и не точной, но от неё уже можно отталкиваться. Уже привычная каюта и всё те же на манеже. — Насмотрел чего? — Насмотрел. Думаю, это она. Всех деталей рассказать не могу, могу только намекнуть, если любишь — поосторожней с ней.