Я не кусаюсь

К концу зимы шумный роман Лаванды и Рона Уизли с треском развалился. Шестой рыжий нищий быстро переключился на Грейнджер, оставив Браун с разбитым сердцем и заплаканными глазами. Маркус видел её в коридорах — бледную, без её привычной розовой броши, прячущую лицо в воротник мантии. И внутри него что-то окончательно перемкнуло. Цепенеть и молчать больше не было сил. Он принял решение. Он станет её щитом, даже если она никогда об этом не узнает. Маркус начал действовать из тени, как истинный ликвидатор. Первыми под раздачу попали двое когтевранцев со старших курсов. Они зажали Лаванду в тупике у библиотеки, громко и глумливо обсуждая, как «быстро Уизли наигрался с лавочницей и вернулся к умным девчонкам». Лаванда сбежала, прижав к груди учебники, и из её глаз катились беззвучные, горькие слезы. Маркус возник из темноты коридора как карающий призрак ковена Ноттов. Он не доставал палочку. Он просто подошел со спины, накрыв одного из когтевранцев своей огромной тенью, и положил тяжелую, покрытую шрамами ладонь ему на плечо. Сила хватки была такой, что парень мгновенно вскрикнул, бледнея. — Ещё один звук в её сторону, — глухо, мертвым басом произнес Маркус, глядя им обоим прямо в глаза. В его взгляде читалось такое обещание скорой и жестокой расправы, от которого у парней подкосились ноги. — И вы до конца года будете пить еду через трубочку в больничном крыле. Вон. Парней сдуло за секунду. Он хотел пойти за ней, спросить, все ли с ней в порядке, но ... Она скрылась в туалете для девочек. Он резко развернулся и ушел, проклиная себя всеми словами что знал. Но это было только начало. Маркус взял под контроль всё её пространство. Когда слизеринцы Боул и Деррик попытались толкнуть Лаванду в коридоре, Флинт вечером в гостиной так доходчиво, без слов, вбил их в стену, что весь факультет мгновенно уяснил: Браун — табу. Малфой при её появлении теперь подчеркнуто кривил рот, но молчал, а младшекурсники Слизерина уступали ей дорогу с такой вежливостью, словно она была урожденной Блэк. По школе поползли шепотки. Половина Хогвартса начала обходить Лаванду стороной, уважая и панически боясь авторитета Флинта. Сплетни в девичьих спальнях быстро превратили это в факт: «Грозный боевик Флинт взял девчонку под крыло. Она его невеста. Чистокровный договор». Сама Лаванда ничего не понимала — её просто перестали задевать, люди замолкали при её приближении, а угрюмый капитан Слизерина все так же провожал взглядом. Слухи вышли за пределы замка и долетели до Лондона быстрее, чем растаял снег. В конце марта Лаванда получила письмо от отца. На плотном пергаменте не было привычных расспросов о её здоровье — почерк мистера Брауна был неровным, дерганым, буквы едва держались на строках. «Дорогая Лаванда, — писал отец. — До меня дошли слухи из Хогвартса, что за тобой ухаживает Маркус Флинт. Половина Министерства говорит, что ты его невеста. Дочка, я никогда не хотел втягивать тебя в это, но наши дела плохи. Французские конкуренты при поддержке коррумпированных чиновников из Департамента правопорядка пытаются полностью отжать наши мануфактуры. Нас вогнали в искусственные долги, гоблины грозят конфискацией бизнеса к лету. Мы разорены, Лаванда. Если мы потеряем дело, нас просто уничтожат. Я знаю, что Флинт — опасный человек из темного ковена. Я знаю, что боевики — это не те люди, о которых мечтает мирная девушка. Но сейчас этот парень — наш единственный шанс. Если слухи правдивы, если у него есть к тебе интерес — заклинаю тебя, не смей ему отказывать. Клан Ноттов одним своим именем может раздавить наших врагов в Министерстве и спасти нашу семью от нищеты и позора. Будь с ним покладиста, дочка. От этого зависит наша жизнь».

***

Лаванда Браун никогда не была дурой. Сентиментальной, романтичной, зацикленной на глянцевых журналах и духах — да, но точно не глупой. Как только позорный, изнуряющий роман с Роном Уизли подошел к финалу, пелена с её глаз спала. Королева сплетен Хогвартса, знавшая всё и обо всех, внезапно обнаружила, что главной темой кулуарных разговоров замка стала она сама. Но не в роли «брошенной инфантильной девчонки», как она ожидала, а в статусе... неприкосновенной чистокровной невесты. Она начала замечать странности слишком быстро. Слизеринские задиры Боул и Деррик, которые раньше могли отпустить в её адрес сальную шуточку, теперь при её появлении в коридоре вытягивались в струнку и испуганно бледнели. Спесивый Драко Малфой, проходя мимо неё, подчеркнуто кривил губы, но кривился так, словно перед ним стояла как минимум Беллатриса Лестрейндж. Её больше никто не задевал. Мир вокруг неё стал стерильным и пугающе безопасным. Главное в Хогвартсе — знать, у кого спрашивать. Лаванда умела выуживать информацию мастерски. Пара правильных вопросов младшекурсницам с разных факультетов, пара подслушанных разговоров у туалета плаксы Миртл, короткий, жесткий допрос напуганных когтевранцев, которых кто-то «спас» у библиотеки — и в её руках начала складываться мозаика. Центром этой мозаики был Маркус Флинт. Она начала присматриваться к нему еще за три недели до того, как пришло отчаянное письмо от отца. Лаванда стала наблюдать за Слизеринским столом во время обедов. И то, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Огромный, мрачный Флинт, которого панически боялся весь замок, сидел во главе своего факультета, как гранитное изваяние, но стоило Лаванде повернуться в его сторону, как она ловила на себе его взгляд. Тяжелый, горящий, удушающий. И в то же время... абсолютно беспомощный. Она заметила, как у этого громилы судорожно сжимаются пальцы на кубке, стоит ей пройти мимо. Она заметила, как он буквально каменеет, если их траектории пересекаются в дверях. Он не пытался к ней подойти. Он не присылал ей записок. Он просто выстроил вокруг неё невидимую стену из своего авторитета, защищая её от любой грязи и слухов после расставания с Уизли. Он сжигал своим взглядом любого, кто смел посмотреть на неё косо. Когда совиная почта доставила Лаванде письмо от отца с мольбами не отказывать наследнику Флинтов, потому что их семейный бизнес тонет в долгах из-за махинаций конкурентов, у неё в голове окончательно замкнуло последнюю цепь. Лаванда сидела над пергаментом, и её пальцы больше не дрожали от страха. Они дрожали от шока и странного, горячего осознания. Отец думал, что Флинт проявил к ней « интерес», который может спасти их мануфактуры. И только она, Лаванда Браун, со своим женским чутьем и знанием школьных сплетен, теперь знала чистую, абсурдную правду. Этот страшный, породистый убийца из клана Ноттов, был влюблен в неё до беспамятства. И он был настолько поглощен этим чувством, что выбрал роль её безмолвного ангела-хранителя. Лаванда аккуратно сложила письмо отца, спрятала его в карман мантии и достала из сумочки свой любимый земляничный блеск. Зеркальце отразило её решительный взгляд. Гриффиндорская кровь внутри неё требовала действия. Раз уж этот огромный дуб не способен сделать первый шаг, значит, пришло время королеве сплетен взять инициативу в свои руки. И посмотреть, как грозный Маркус Флинт будет выкручиваться из ситуации, к которой его точно не готовили в его темном ковене.