Настоящая буря

— Позовите принцессу! — велел король, махнув рукой стоявшему у дверей гвардейцу. — Пусть явится сюда. Хочу лично объявить ей волю отца и посмотреть на её лицо! Серсея при этих словах резко отвернулась к окну. Её плечи дрожали от ярости. Она понимала, что спорить с Робертом, когда тот поймал волну воспоминаний о Лианне Старк, было бесполезно. Это лишь сильнее раззадоривало его упрямство. В солярии снова повисла тяжелая, выжидательная пауза. Робб чувствовал, как внутри всё натягивается, словно струна. Он до боли вглядывался в дубовую дверь. Прошло всего несколько минут, прежде чем тяжелые створки разошлись. На пороге появилась Джоанна. Она вошла спокойным, размеренным шагом. Золотистые локоны были безупречно уложены. На ней было платье глубокого синего цвета, отороченное темным мехом. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Острые скулы Ланнистеров оставались неподвижными, но синие-синие глаза короля Роберта сразу же метнулись к Неду, а затем — прямо на Робба. Она мгновенно оценила расстановку сил в комнате. Заметила побелевшую от злости мать. Заметила довольную, хмельную ухмылку отца. И, наконец, встретилась взглядом с Роббом. Робб смотрел на неё в упор. В его глазах не было вчерашнего смущения. Только твердость человека, который принял вызов и идеально разыграл её ночной намек. Джоанна едва заметно, на долю секунды, приподняла уголок губ. Она поняла, что Молодой Волк услышал её правильно. — Ты звал меня, отец? — её голос прозвучал ровно, царственно и прохладно, заполняя солярий. Роберт громогласно хмыкнул, подаваясь вперед и упираясь тяжелыми ладонями в колени. — Звал, дочка, звал, — выдохнул он, буравя её своим фирменным, упрямым взглядом. — Мы тут с лордом Эддардом переиграли наши планы. Юг подождет. Санса Старк еще слишком молода, чтобы покидать родной дом, а вот у нас с Недом есть долг перед нашей молодостью. Поэтому ты остаешься на Севере. Я отдаю твою руку Роббу Старку. Вы ровесники, и к осени сыграем свадьбу здесь, в Винтерфелле. Серсея у окна издала тихий, прерывистый звук, похожий на свист змеи, но не повернулась. Робб затаил дыхание, не сводя глаз с принцессы. Он ждал любой реакции — секундного замешательства, тени страха, наигранного удивления. Но Джоанна Баратеон встретила волю короля так, словно знала о ней задолго до того, как они вообще покинули Королевскую Гавань. Она не вздрогнула. Ее статная фигура осталась безупречно прямой, а синие глаза лишь на мгновение сверкнули, отразив пламя камина. Ни капли девичьей робости или ланнистерской спеси. Только чистая гордость Штормового Предела. Джоанна медленно склонила голову в идеальном, глубоком реверансе, шурша тяжелым синим шелком своего платья. — Воля короля — закон для меня, отец, — ее голос прозвучал удивительно чисто, ровно и весомо. В нем не было ни капли покорности жертвы, скорее — абсолютное достоинство женщины, которая сама выбрала свою судьбу. — Лорд Робб — достойный наследник Севера. Для меня будет честью разделить с ним эту землю и стать частью дома Старков. Роберт довольно хлопнул ладонью по столу, так что кубки снова зазвенели. — Вот это моя кровь! — рявкнул он, победоносно взглянув на Неда. — Без лишних слез и соплей! Джоанна выпрямилась и снова перевела свой пронзительный взгляд на Робба. Теперь, когда маски были сброшены перед свидетелями, в ее глазах читалось молчаливое, зловещее и одновременно манящее обещание. Она приняла этот союз. И Молодой Волк понял, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Когда официальная часть затянулась, и король Роберт переключился на обсуждение бочек вина, которые нужно откупорить в честь помолвки, Нед Старк незаметно кивнул сыну, отпуская его. Робб поклонился королевской чете и первым покинул душный солярий. Буквально через минуту дубовые двери за его спиной снова открылись. Джоанна вышла в длинный, погруженный в полумрак коридор Винтерфелла. Ее шаги по каменным плитам были тихими и уверенными. Королева Серсея осталась внутри, предпочитая изливать свой гнев на мужа, а не на дочь. Робб остановился у резного деревянного столба, дожидаясь свою новоиспеченную невесту. Холодный воздух замка приятно освежал лицо после душного солярия. Джоанна приблизилась. Официальная маска идеальной принцессы на мгновение соскользнула с ее лица. Она посмотрела на Робба в упор, и в ее глубоких синих глазах заплясали искры искреннего веселья. Это был лукавый, тайный взгляд, который без всяких слов говорил ему: «А ты шустрый, лорд Робб». Она не скрывала своего торжества. Ее ночной намек на балконе был тонкой проверкой на прочность, и Молодой Волк прошел ее быстрее и изящнее, чем она могла ожидать. — Вы умеете слушать, лорд Старк, — тихо произнесла Джоанна, останавливаясь в двух шагах от него. Золотистые локоны мягко легли на меховой воротник ее синего платья. — И, что куда важнее, умеете действовать. Мой отец редко кого-то слушает, но вам с лордом Эддардом удалось направить его упрямство в нужное русло. Робб почувствовал, как внутри него снова поднимается та самая уверенность, которая вела его к отцу этой ночью. Он слегка улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. — На Севере не принято долго думать, когда стае грозит опасность, Ваше Высочество, — ответил он, намеренно сделав акцент на ее новом статусе. — Вы дали мне карту, принцесса. Было бы глупо не разыграть ее до того, как ваш брат разрушит жизнь моей сестры. Джоанна тихо усмехнулась, и этот звук показался Роббу самым живым из всего, что он слышал от южан. — Теперь моя мать не успокоится, пока не найдет способ отравить мне жизнь здесь, — принцесса качнула головой, глядя в окно на заснеженный двор. — Но это малая цена за то, чтобы остаться среди этих стен. Вы ведь понимаете, что мы только что объявили ей войну, Робб? Джоанна сделала полшага вперед, сокращая расстояние между ними. В полумраке коридора аромат ее южных духов смешивался со свежим, морозным запахом камня. — И зовите меня Анной, — тихо добавила она, и ее губы тронула легкая, доверительная улыбка. — Принцессу Джоанну я оставлю для парадных залов и гневных взглядов моей матери. Здесь, на Севере, мне это имя ни к чему. Робб на мгновение замер. Это простое имя, произнесенное ее собственными губами, стерло между ними невидимую стену королевского этикета. Перед ним больше не было недосягаемой дочери Железного Трона, укрытой слоями кружев и интриг. Перед ним стояла девушка, которая сознательно разделила с ним свою судьбу и доверила ему свое настоящее «я». — Анна, — медленно, словно пробуя имя на вкус, повторил Робб. На его лице появилась теплая, искренняя улыбка, а голубые глаза блеснули. — Хорошо. Тогда для тебя я просто Робб. Не лорд Старк. Она одобрительно кивнула, и в ее синих глазах снова проскользнули те самые лукавые искры. — Договорились, Робб, — произнесла она, поворачиваясь в сторону перехода, ведущего к жилым покоям. — А теперь нам стоит показаться остальным. Твоя матушка, полагаю, уже узнала новости от лорда Эддарда, и мне бы очень не хотелось, чтобы она думала, будто я насильно затащила ее старшего сына под венец. Пойдем, будущий Хранитель Севера. Нам предстоит выдержать еще немало встреч.

***

До личных покоев леди Кейтилин они так и не дошли — суматоха в замке, вызванная визитом стольких знатных гостей, закрутила слуг и сорвала все планы. Новость не успела разойтись шепотом по углам, потому что король Роберт не терпел тайных договоренностей. Он любил зрелища. О помолвке объявили прямо за общим обедом в Большом чертоге. Роберт Баратеон с грохотом поднялся со своего места во главе стола, держа в руке огромный рог с элем. Его громовой голос мгновенно заглушил звон тарелок и гомон сотен голосов: — Слушайте все! Сегодня великий день для оленя и лютоволков! Мы с моим старым другом Недом Старком решили не откладывать дело в долгий ящик. Мой первенец, принцесса Джоанна, останется здесь, на Севере! К осени мы сыграем свадьбу, и она станет женой Робба Старка! Выпьем за молодых! Зал взорвался приветственными криками северных лордов, которые дружно застучали кубками по дубовым столам. Но за королевским столом воцарился настоящий, ледяной хаос. Робб, сидевший чуть поодаль, первым делом посмотрел на сестру. Лицо Сансы превратилось в маску чистого, неподдельного ужаса. Ее мир, сотканный из баллад о прекрасных принцах и южных замках, рухнул за одну секунду. Свадьба, о которой она мечтала с самого приезда королевского поезда, была отменена. Но еще страшнее для нее было то, что ее идеальная, блистательная принцесса, которой она только вчера восхищалась и чье ожерелье до сих пор сжимала в кармане, теперь навсегда забирает себе ее брата Робба. Санса сидела бледная как смерть, едва сдерживая подступающие слезы, не в силах сделать даже глоток воды. Рядом с ней сидел принц Джоффри. На его холеном, смазливом лице застыло выражение молчаливого, бешеного возмущения. Его золотистые брови сошлись у переносицы, а губы вытянулись в тонкую, злую линию. Наследник престола чувствовал себя жестоко оскорбленным. Робб перевел глаза на Анну. Принцесса сидела безупречно прямо, не обращая внимания на ядовитый взгляд матери и молчаливую злость брата. Она аккуратно поднесла к губам кубок, и поверх его края снова послала Роббу тот самый лукавый, едва заметный взгляд. Игра началась.

***

Джоффри хватал ртом воздух, словно ему не хватало кислорода в огромном Большом чертоге. Его щеки покрылись пятнами ярости. Отец только что… можно сказать, подарил Джоанне Север! Отдал ей целое королевство, огромные земли и верность суровых лордов, в то время как самого наследного принца просто отодвинули в сторону, посчитав слишком незрелым для брака. Джоффри переводил безумный от злости взгляд с громогласно хохочущего короля на Робба Старка, но так и не решился прервать ликование отца. Анна медленно повернула голову и подняла безупречно очерченную бровь, глядя на брата. В её синих глазах не было ни капли сочувствия. Этот холодный, пронзительный взгляд выражал прямой, неприкрытый вызов. Каждое мимическое движение принцессы безмолвно говорило Джоффри: «Ты не самый амбициозный из нас». Она всю жизнь росла в тени его статуса наследника, но сейчас, одним тонким ходом, обеспечила себе будущее, независимое от капризов матери и его собственного безумия. Её осанка и гордый разворот плеч кричали: «Я старше. Так что учись, пока можешь». Она преподала ему первый настоящий урок большой вестеросской политики. И, наконец, в глубине её зрачков читалось ледяное: «Извини, брат. Но я добилась успеха первой». Джоффри резко отвернулся, едва не опрокинув стоявшее перед ним блюдо, и сжал кулаки так, что ногти вонзились в кожу. Он был раздавлен её триумфом. Робб, наблюдавший за этой безмолвной дуэлью брата и сестры, почувствовал, как по спине пробежал холодок восхищения. Его будущая жена была опасна. Она вела войну прямо за королевским столом, под носом у Серсеи, и выигрывала её с каждым глотком вина.

***

Серсея не собиралась сдаваться без боя. Сразу после обеда она заперлась в королевских покоях, устроив Роберту яростный скандал с битьем кубков. Королева кричала, что Нед Старк опоил короля северным элем. Она требовала немедленно разорвать договоренность. Серсея угрожала, что сама уедет в Королевскую Гавань вместе с гвардейцами Ланнистеров. Она уже занесла перо над пергаментом, чтобы отправить срочного ворона в Утес Кастерли и призвать отца вмешаться. Но Серсея недооценила собственную дочь. Анна просчитала ходы матери задолго до того, как решилась разыграть партию с Роббом на балконе. На следующий день, когда королева пыталась в очередной раз надавить на мужа на глазах у Неда Старка, двери солярия распахнулись. Мейстер Лювин вошел с запечатанным свитком в руках. На тяжелом воске отчетливо виднелся лев дома Ланнистеров. Письмо было адресовано лично королю Роберту. От Тайвина Ланнистера. Роберт небрежно сорвал печать и пробежал глазами по строкам. По мере чтения его лицо расплывалось в довольной ухмылке. Король швырнул пергамент на стол прямо перед Серсеей. — На, посмотри, что пишет твой обожаемый папаша! — громогласно расхохотался Роберт. — Старый лев куда умнее тебя, женщина! Серсея схватила свиток. Ее глаза лихорадочно забегали по безупречному, жесткому почерку отца. Тайвин Ланнистер выражал полное и безоговорочное одобрение союза принцессы Джоанны и Робба Старка. Хранитель Запада писал, что этот брак — гениальный геополитический ход. Он намертво связывает Трон, Запад и Север, изолируя потенциальные угрозы в лице Мартеллов и Тиреллов. Тайвин обещал лично прислать к свадьбе караван с золотом и шелками, чтобы подчеркнуть статус своей внучки в ее новом доме. Королева медленно опустила письмо. Ее лицо стало белее северного снега. Она поняла, что Анна написала деду задолго до приезда в Винтерфелл. Девушка подробно изложила Тайвину все выгоды союза с наследником Севера, минуя мать. Старый лев оценил масштаб ума своей внучки. Он признал в ней истинную Ланнистер по хладнокровию и Баратеона по статусу.