Настоящая буря

Вернувшись в свою спальню, Робб так и не смог уснуть. Адреналин бешено колотился в венах, прогоняя малейшие намеки на усталость. Он просто лежал на спине, уставившись в темный потолок, слушая, как за узким окном завывает поднявшийся буран. Его бросало в дрожь от одной мысли — он вот так просто, за один короткий вечер, сам решил свою судьбу. Еще несколько часов назад он был просто наследником Винтерфелла, который должен был тихо сидеть на пиру и подчиняться воле старших. Теперь он сделал шаг на политическую арену. Сам. Из-за одной лишь встречи под луной. В темноте перед глазами то и дело возникал образ принцессы. Робб вспоминал, как ее локоны сияли под бледным светом, резко контрастируя с суровым северным небом. Вспоминал ее синие-синие глаза — глаза короля Роберта, в которых не было ни капли изнеженности, только скрытая, молчаливая сила. С какой легкой, воздушной грацией общалась с Арьей и Браном, и как без тени сожаления отдала Сансе украшение, стоившее целое состояние. Она не была избалованной южанкой. Она была настоящей принцессой. Умной, опасной, видящей людей насквозь. Она знала, что ее брат — чудовище, и нашла в себе смелость заговорить об этом с едва знакомым северянином. И этот ее финальный намек... Она ведь знала, к чему приведут ее слова. Она сознательно подтолкнула его к этой альтернативе. Мысль о том, что эта чарующая, гордая девушка может стать его женой, леди Винтерфелла, заставляла сердце Робба биться еще быстрее. Он понимал, что впереди его ждет тяжелейший разговор с королевой Серсеей, которая явно будет в ярости. Но пути назад уже не было. Молодой Волк принял решение. Когда первые серые лучи зимнего солнца едва пробились сквозь пелену уходящего бурана, Робб уже стоял в коридоре у дверей родительских покоев. За всю ночь он не сомкнул глаз, но вместо усталости чувствовал странную, звенящую собранность. К утру от ночных сомнений не осталось и следа. Он достаточно накрутил себя за эти темные часы, прокручивая в голове каждое слово принцессы Джоанны, каждый ее жест и предупреждение о Джоффри. Теперь это не казалось безумной авантюрой. Это было единственное правильное, тактически верное решение. Спасти сестру, сдержать клятву перед королем и... разделить судьбу с девушкой, которая за один вечер перевернула его мир. Тяжелая дубовая дверь со скрипом отворилась. На пороге появился лорд Эддард, уже одетый в дорожный камзол и подпоясанный тяжелым кожаным ремнем. Нед остановился, увидев сына, который ждал его на выходе. Серые глаза отца устало, но внимательно оглядели Робба — его прямую осанку, упрямо сжатую челюсть и твердый взгляд, в котором больше не было вчерашнего замешательства. Отец и сын молча переглянулись. Неду не нужно было ничего объяснять. Молодой Волк принял решение окончательно, и теперь отступать было поздно. — Идем, — негромко сказал Нед, кивнув в сторону солярия, где вскоре должны были начаться официальные переговоры с королем Робертом. — Время пришло.

***

Официальные переговоры в солярии лорда Эддарда начались сразу после утренней трапезы. Комната была заполнена тяжелым духом южного вина и северного дыма. Король Роберт, грузно откинувшись в кресле, громко рассуждал о том, как их дети объединят королевство. Королева Серсея сидела чуть поодаль, пряча бледное лицо за чашей, а её взгляд то и дело возвращался к мужу. Робб стоял у стены, незаметно для окружающих сжимая кулаки. Нед Старк медленно поднялся со своего места. Он перевел взгляд с Роберта на Серсею, а затем заговорил своим привычным, размеренным голосом: — Роберт, мой друг, твоё предложение — огромная честь для Винтерфелла. Но Санса еще совсем дитя. Ей едва исполнилось одиннадцать. Отправить её сейчас на Юг, в Королевскую Гавань, отлучить от матери и дома… Это слишком рано. Ей понадобятся годы, чтобы просто повзрослеть для замужества. Серсея недовольно поджала губы, собираясь что-то возразить, но Нед не дал ей вставить ни слова. Он сделал шаг вперед, обращаясь напрямую к королю. — Но союз между нашими домами необходим, и медлить с ним тоже не стоит. Подумай вот о чем, Роберт. Твоя старшая дочь, принцесса Джоанна — твой первенец. Ей уже семнадцать. А принцу Джоффри всего пятнадцать. Негоже женить младшего брата раньше, чем его старшую сестру. Это нарушает все обычаи. Король Роберт на мгновение замер с кубком в руке. Его густые брови поползли вверх. Он никогда не думал об этом в таком ключе, но прямота Неда явно зацепила его старую, упрямую натуру. — К чему ты клонишь, Нед? — прогудел король, подавшись вперед. — Я предлагаю изменить условия союза, — твердо ответил Нед, указав рукой на своего старшего сына. — Моему наследнику, Роббу, семнадцать. Они с принцессой Джоанной ровесники. Если мы заключим помолвку между ними, нам не придется ждать долгие годы, пока дети вырастут. Свадьбу можно сыграть куда раньше. Олень и лютоволк объединятся сейчас, а не в туманном будущем. И твой первенец станет будущей леди Винтерфелла и Хранительницей Севера. В солярии воцарилась оглушительная тишина. Робб почувствовал, как на него устремился яростный, испепеляющий взгляд королевы Серсеи. Но Молодой Волк не отвел глаз — он ждал, что скажет король. — Роберт, — тихо, но твердо произнес Нед, заставив короля прервать свои хмельные рассуждения. — Подумай наперед. Великие дома Вестероса наперечет. Кому еще в Семи Королевствах ты сможешь отдать руку своей старшей дочери, своего первенца, не уронив при этом чести короны? Наводящие слова Неда попали точно в цель, запустив в голове Роберта тяжелые, но логичные мысли воина. В самом деле, кому? Король Роберт на мгновение замер с кубком в руке. Его густые брови поползли вверх, а в синих глазах зажегся огонек протрезвления. Прямота Неда попала в цель, заставив короля лихорадочно перебирать в голове имена великих лордов Семи Королевств. Эдмуру Талли? Он был наследником Риверрана, но значительно старше Джоанны, да и Роберт никогда не видел в нем сильного союзника. Мартеллам из Дорна? Ни за что на свете! Доран Мартелл и его змеиный выводок до сих пор проклинали Баратеонов за гибель Элии. Тиреллам из Хайгардена? Отдать любимую дочь тем, кто во время восстания держал Штормовой Предел в осаде и морил его братьев голодом? Роберт скорее скормил бы её псам. Ланнистерам? Нет, Утес Кастерли и без того заполонил всю Королевскую Гавань, их золота и спеси уже было слишком много вокруг трона. Грейджоям с Железных Островов? Отдать принцессу пирату и бунтарю? Даже не смешно. И всё. Великие, верховные лорды Вестероса закончились. Отдать королевскую принцессу, своего первенца, кому-то пониже рангом, какому-нибудь мелкому знаменосцу — значило нанести оскорбление самому королевскому имени. Винтерфелл оставался единственным безупречным решением. Робб Старк был ровесником Джоанны, наследником огромных земель, сыном его самого верного друга. И этот брак скреплял дома оленя и лютоволка прямо сейчас, без томительного ожидания. Серсея, сидевшая у окна, резко выпрямилась. Ее лицо побледнело от едва сдерживаемого гнева, а пальцы так сильно сжали фарфоровую чашу, что та едва не треснула. — Роберт, это безумие, — ледяным тоном процедила королева, ее глаза метали молнии в сторону Неда и Робба. — Наша дочь рождена для столицы, для тепла. Ты не можешь похоронить своего первенца в этих диких, замерзших землях! Но король Роберт уже не слушал жену. Он с грохотом опустил кубок на тяжелый дубовый стол, так что вино выплеснулось на пергаменты. На его лице медленно расплылась широкая, довольная ухмылка. Он посмотрел на Неда, затем перевел взгляд на молчаливого, собранного Робба. — Клянусь Семерыми, Нед... А ведь ты чертовски прав! — громогласно расхохотался король, хлопая себя по колену. — Мой первенец и твой первенец. Мальчишка — вылитый северный волк, а в Джоанне течет настоящая кровь Штормового Предела. Они ровесники. Зачем мне ждать, пока Джоффри и твоя девчонка повзрослеют, если мы можем отпраздновать свадьбу уже к осени?! Робб почувствовал, как в груди отпустило ледяное дыхание страха, уступая место горячему приливу триумфа. Первый, самый опасный шаг был сделан. — Роберт, я не позволю! — Серсея снова вкинулась вперед, ее голос сорвался на ядовитый шип, а идеальные ногти впились в ткань платья. — Джоффри — наследник престола! Его брак должен быть на первом месте! Ты отдаешь нашу старшую дочь дикарям ради… — Замолчи, женщина! — отрезал король, и его громовой голос мгновенно заставил королеву осечься. Роберт яростно рубанул воздух тяжелой рукой. — Нед говорит дело. Найти невесту для Джоффри проще, чем подходящего жениха для принцессы. Девчонок из знатных домов пруд пруди, любая соплячка побежит за него, только помани короной. А у нас ещё Мирцелла подрастает, её и отдадим на Юг, если тебе так приспичило. Роберт тяжело выдохнул, его ноздри раздувались от гнева, но взгляд, обращенный на Неда и Робба, оставался довольным и упрямым. Разговор был окончен. Король принял решение, и никакие слезы или угрозы Ланнистеров не могли его изменить. — Нед, зови мейстера, пусть пишет свитки с нашими печатями, пока я не передумал, — Роберт ухмыльнулся, снова потянувшись к кубку. — А ты, парень, — он ткнул толстым пальцем в сторону Робба, — готовься. Скоро у тебя появится жена с характером, который не каждый волк сможет обуздать. Робб коротко и почтительно поклонился королю, скрывая за вежливой маской бурю эмоций. Адреналин, не отпускавший его всю ночь, наконец уступил место чистой, звенящей уверенности. Намек принцессы Джоанны сработал идеально. Теперь оставалось самое сложное — встретиться с ней лицом к лицу и узнать, готова ли сама золотая львица к той буре, которую они только что подняли. — Клянусь богами, это будет пир на весь Вестеросс! — Роберт потянулся всем телом, и кресло под его весом жалобно затрещало. На лице короля расплылась мечтательная, пьянящая улыбка, какая бывала у него только при воспоминаниях о былых сражениях и потерянной юности. — Помнишь, Нед, как это было? Как я обхаживал твою сестру Лианну? Дикая была девчонка, настоящая северная волчица, с силой и норовом, которые манили меня сильнее любого золота. Я думал, таких женщин больше не делают. Король шумно выдохнул, и его взгляд на мгновение стал затуманенным, устремленным куда-то сквозь серые каменные стены солярия . — А ведь у самого под носом выросла дочурка с нравом и покруче . Вся в меня! — Роберт внезапно оглушительно хохотнул, и этот смех заставил Серсею еще сильнее сжать зубы от отвращения. — Сколько Ланнистеры ни пытались вытравить из нее мою кровь, сколько ни наряжали в свои шелка — хрен там! Настоящий штормовой олень. Гордая, упрямая, у нее внутри ревет буря Штормового Предела. Он снова перевел взгляд на Робба, оглядывая молодого человека с головы до ног с явным одобрением старого воина . — Тебе придется несладко, парень. Обуздать Джоанну — это тебе не лютоволка приручить. Она не станет послушно сидеть у ног и вышивать юбки. Но именно такая леди и нужна Винтерфеллу . Настоящая хозяйка, которая не согнется перед первой же зимой. Нед, клянусь, мы поступаем правильно. Моя плоть и кровь останется здесь, на Севере, с твоим сыном. Робб молча слушал короля, и внутри него крепла уверенность . Слова Роберта только подтверждали то, что он сам почувствовал ночью на балконе — за чарующей, зловещей внешностью принцессы скрывался железный стержень Баратеонов.