Настоящая буря

Робб стоял на балконе, ухватившись за обледенелый каменный выступ. Снег валил хлопьями, быстро заметая следы принцессы. Мысли в голове парня не просто бежали — они сталкивались и взрывались. «Подумайте вот о чем...» Ее финальные слова эхом отзывались в морозном воздухе. Джоанна не говорила о готовом решении короля. Она сделала нечто куда более тонкое и опасное: бросила ему намек, спасительную соломинку для Севера. Брачный союз между Старками и Баратеонами уже предрешен, король Роберт приехал именно за этим. Но если Джоффри погубит Сансу, значит, эта помолвка — катастрофа. И Джоанна, старшая дочь короля, только что указала на альтернативу. На саму себя. На союз между ней и Роббом, который мог бы удовлетворить амбиции короля Роберта, но при этом уберечь наивную Сансу от ужасов Королевской Гавани. Но больше всего Робба пекло изнутри ее предупреждение о брате. Он вспомнил лицо сестры. То, как она глупо улыбалась, глядя на золотоволосого принца. Санса видела рыцаря из баллад. А Джоанна видела монстра. Родная сестра принца, выросшая с ним в одном замке, назвала его палачом. «Он сломает ее, даже не заметив этого». Эти слова отдавались в висках тяжелыми ударами кузнечного молота. Робб зашагал по балкону взад-вперед. Снег хрустел под тяжелыми сапогами. Что ему делать? Промолчать? Оставить все как есть и надеяться, что принцесса просто преувеличивает из-за южных интриг? Нет. Северные волки не прячут голову в снег, когда чуют опасность для стаи. Если Санса уедет на Юг без защиты, ее погубят. Но если отец откажет королю наотрез, это разрушит их многолетнюю дружбу и принесет новые беды. Намек Джоанны менял все. Это был выход, политический маневр, о котором его отец Эддард Старк даже не задумывался, полагая, что у него нет выбора. Робб остановился у дверей балкона. Он глубоко вдохнул ледяной воздух, заставив свои мысли выстроиться в четкий, суровый ряд. Время сомнений вышло. Нужно действовать. Отец должен узнать обо всем прямо сейчас, пока король Роберт не выпил лишний рог эля и не объявил о помолвке Джоффри и Сансы во всеуслышание перед всем залом. Робб резко толкнул тяжелую деревянную дверь и шагнул внутрь замка. Он шел по залам Винтерфелла длинными, целеустремленными шагами. Каменный пол был холодным под его ботинками, но он этого не чувствовал. Его мысли метались вперед — в голове уже проносились слова: «Отец… мне нужно поговорить с тобой наедине». Он проходил мимо слуг, которые кланялись, и стражников, которые почтительно кивали ему вслед. Робб чувствовав груз будущей ответственности сильнее, чем когда-либо. Теперь он думал не только как брат, защищающий сестру, но и как будущий Хранитель Севера, готовый принять удар на себя. Никто не остановил его, когда он поднимался к личным покоям, где лорд Эддард временно разместился на время визита королевской свиты. Слуга тихо открыл дверь, когда Робб приближался — внутри сидел Эддард у небольшого камина, закутанный в темные меха, и читал пергамент при свете лампы. Робб глубоко вздохнул и шагнул вперед. Лорд Эддард поднял глаза, когда дверь открылась. Свет огня отбрасывал тени на его обветренное лицо — усталые глаза, крепкий подбородок, человек, слишком долго носивший на себе тяжесть. Он не стал ругать Робба за то, что тот пришел в это время; он просто опустил пергамент на колени и стал смотреть на сына. С момента прибытия в Винтерфелл в сопровождении короля Роберта они не разговаривали наедине. Нед был измотан — не только от путешествия, но и от придворных интриг, которые давили на всех, словно грозовые тучи. Робб с молчаливой решительностью закрыл за собой дверь и шагнул вперед — теперь уже без колебаний. «Отец, — начал он твердо (слишком твердо? Возможно), — мне нужно спросить тебя кое-что о союзе». Нед моргнул… а затем отложил бумаги в сторону. Нед сложил руки на коленях, переплетая пальцы — его старый, привычный жест, выражающий размышления. Между ними потрескивал огонь в камине. «Союз», — повторил он тихим и размеренным голосом. Не пренебрежительно… не сердито… а внимательно. Это был первый признак того, что Робба действительно могут услышать. Король уже намекнул, что вскоре будет предложен брак — Санса и Джоффри — как только завтра утром возобновятся официальные переговоры. Нед тихо готовился к этому: взвешивал риски, размышлял, не спровоцирует ли отказ Роберта или что-то еще хуже… Но теперь перед ним стоял Робб с выражением лица, в котором не просто читался долг. За этим скрывалось нечто иное — сжатый подбородок, пронзительный блеск в его голубых глазах. Эддард слегка наклонился вперед. «О каком именно альянсе вы говорите?» Робб сглотнул, чувствуя, как жар от камина прогоняет остатки уличного холода. Голубые глаза юноши встретились с серым, испытующим взглядом отца. Каждое слово сейчас весило больше, чем весь валирийский клинковый металл в фамильном мече. Робб выдохнул — один раз, пытаясь успокоиться. Это было не похоже на тренировки с сэром Родриком или переговоры о ценах на зерно с простолюдинами. Это был его отец — человек, который воспитал его честным, сильным и мудрым в руководстве. А то, что Робб собирался сказать… выходило за рамки политики. Это касалось семьи. Долга. Безопасности Сансы. — Я считаю, — начал Робб, тщательно подбирая каждое слово, словно шаг по льду, — что наследный принц не подходит Сансе в качестве пары. Нед не отреагировал сразу — внешне — но его глаза слегка потемнели при таком намёке: Джоффри недостаточно хорош. Между ними повисла пауза, пока Нед изучал лицо сына — на нем, вместо сомнения, читалась уверенность. Затем последовала следующая фраза Робба — та, которая изменила всё: — Нам следует рассмотреть альтернативный альянс. Брови Неда нахмурились — не от гнева, а от размышлений. Он знал Джоффри. Наблюдал, как мальчик вырос из болтливого ребенка в нечто более холодное — более жестокое, скрывающееся под золотистыми волосами и королевской ухмылкой. Король никогда этого не видел; Роберт обожал своего сына. Но Нед видел, как под маской Джоффри скрывается жестокость — то, как он обращался со слугами, как презрительно смотрел на всех, кто не был благородного происхождения… особенно на бастардов (этот взгляд Робб часто замечал, когда Джон был рядом). — Есть альтернатива, — медленно повторил Нед, голос его был серьезен, как зимняя земля. Он не отверг это сходу — уже одно это удивило Робба. Большинство отцов усмехнулись бы: Мы связаны клятвой! Король Роберт ожидает этого брака! Вместо этого… Эддард слегка откинулся назад и скрестил руки на груди — жест, означающий, что я слушаю. Робб сделал шаг вперед. Голос его стал тише. — Я только что был на балконе. Там стояла принцесса Джоанна — просто вышла подышать воздухом, а я пошел за ней. Она сама завела разговор. Сказала, что Санса слишком наивна и Джоффри ее сломает, даже не заметив этого. Она прямо заявила, что ему нужна совсем другая девушка, которая не позволит себя унижать. Нед внимательно слушал, не меняя позы. — Король хочет породниться с нами, это понятно, — продолжил Робб. — Но Джоанна намекнула, что Джоффри — не единственный вариант для союза. У Роберта есть старшая дочь. Если мы предложим королю мой брак с Джоанной, Санса сможет остаться дома, на Севере. И Роберт получит то, что хотел. Взгляд Неда слегка сузился — не от подозрения, а от расчёта. Он знал Джоанну. Видел, как она прибыла в сопровождении короля Роберта — элегантная, сдержанная, резко контрастирующая с ледяным видом Серсеи. Девушка была вежлива во время официальных приветствий: делала реверансы Кейтелин и Сансе; тихо беседовала с женами лордов; даже хвалила сады Винтерфелла, несмотря на холод. Никаких скандалов. Никаких сплетен от слуг о неподобающем поведении или высокомерии. Настоящая принцесса… в отличие от Джоффри. Эддард вспомнил её синие глаза. В них не было высокомерия Ланнистеров, только упрямая прямота Баратеонов. Серсея держала дочь при себе, но Джоанна явно выросла другой. Наблюдательной. Острой. То, что она сразу разглядела наивность Сансы и не побоялась предупредить Робба, говорило о её уме. На Севере ценили людей, которые говорят правду в лицо, а не плетут интриги за спиной. Из такой девушки вышла бы достойная хозяйка Винтерфелла. И вот перед ним стоял Робб — его старший сын, Молодой Волк, который никогда не спешил с принятием решений, если не считал их правильными. И вот, когда Нед наконец снова заговорил после долгого молчания при свете костра… Это не был отказ. — Серсея будет в ярости, Робб, — негромко сказал Нед, глядя на сына. — Она планировала для старшей дочери теплый Юг. Королевская Гавань, Утес Кастерли, Хайгарден — но точно не заснеженные стены Севера. Если я завтра изменю условия, королева примет это в штыки. — Принцесса сама намекнула на этот выход, отец, — ответил Робб, сделав шаг ближе к камину. — Она понимает, что её ждет, и не боится. Зато Санса останется дома, в безопасности. Нед поскреб короткую бороду, взвешивая все «за» и «против». Роберт Баратеон приехал за союзом. Ему было важно скрепить дома Старков и Баратеонов, вернуть дух их старой дружбы. Королю действительно будет не так важно, чьи имена запишут в брачный свиток, пока там стоят подписи их семей. Альтернатива Робба спасала Сансу от жестокости Джоффри и давала королю то, чего он хотел. — Хорошо, — Нед поднялся с кресла, поправляя меховую накидку на плечах. — Завтра на переговорах я скажу Роберту, что Санса еще слишком молода для замужества и переезда в столицу. И сразу предложу ему твою помолвку с принцессой Джоанной. Посмотрим, что скажет король. Иди спать, Робб. Утром будет непростой разговор.